Звери обшаривали песчаный берег, и Шэнну показалось, что они охотятся за какими–то моллюсками — время от времени они принимались яростно рыть землю. Тоги этим сейчас и занималась, из–под передних лап фонтаном летел песок, когти старательно разгребали землю.
И её старания разбудили в Шэнне слабый лучик надежды. Тоги зарывалась в яму с таким воодушевлением, что юноша не выдержал, подошёл и заглянул в яму сам. Под слоем песка показалось что–то коричневое. Шэнн не выдержал и вскрикнул.
Тэгги скатился вниз по склону и присоединился к подруге. Шэнн склонился над краем ямы, которая быстро увеличивалась. Коричневое пятно тоже стало больше, превратившись в купол коричневого цвета, поднимавшийся на дне. Землянину даже не понадобилось прикасаться к нему руками, чтобы понять, что это. Раковина, такая же, как и та, выброшенная штормом, из которой они сделали каноэ.
Росомахи копали очень проворно, но раковина почему–то всё не показывалась целиком, как полагалось бы. Более того, сторонний наблюдатель заметил бы, что она погружается в песок всего лишь чуть–чуть медленнее, чем её откапывали. Заинтригованный, Шэнн сходил к неудавшемуся плоту, подхватил одну из жердей и вернулся, чтобы использовать её как импровизированную лопату.
Теперь они копали втроём, и коричневый горб раковины показался почти целиком. Шэнн попробовал подсунуть под край палку, чтобы перевернуть её, и к его удивлению, палку схватили и чуть не вырвали у него из рук. Он изо всех сил дёрнул обратно, палка подалась и Шэнн упал на спину. Папка освободилась, но сё конец оказался изжёванным и расщеплённым, словно попал в зубчатую передачу.
Только теперь Шэнн сообразил, что они имеют дело не с пустой раковиной, занесённой песком, а с раковиной, внутри которой всё ещё сидит её хозяин, для которого эта раковина служила естественным домом, и с которой тот не собирался просто так расстаться. И одного взгляда на расщеплённую палку хватило, чтобы понять — хозяин раковины вполне может постоять за себя.
Шэнн попробовал отозвать росомах, но они уже вышли из–под контроля, самозабвенно выкапывая новую добычу. Он знал, что если оттащить их силой, в охотничьем запале росомахи, не задумываясь, бросятся на него самого.
Чтобы хоть как–то защитить их, Шэнн снова спустился в яму, уже не пытаясь перевернуть раковину. Тэгги вскочил на купол раковины, царапая поверхность когтями, а Тоги подкапывалась вокруг. Из–под её лап то и дело взлетали фонтаны земли, но теперь она рыла с осторожностью, словно ожидая неожиданной атаки.
Теперь моллюск был почти весь на виду, хотя раковина все ещё крепко держалась в земле, и они не знали, кто под нем скрывается. Она была меньше, приблизительно две трети от размера той раковины, которую Торвальд превратил в лодку. Но и этого бы хватило, чтобы доставить их на материк, если бы Шэнн смог сделать такое же каноэ с балансиром.
Тэгги соскочил на землю, и обе росомахи озадаченно закружили вокруг раковины. То и дело они пробовали купол когтями, но когти не оставляли видимых следов, кроме небольших царапин. Они могут бесконечно кружить вокруг раковины, подумал Шэнн, но это ни к чему не приведёт.
Он сел на корточки и пригляделся повнимательнее. Яма с тварью в раковине располагалась приблизительно в трёх ярдах над уровнем моря, и всего несколько футов отделяло ее от линии, вдоль которой плескались волны. Шэнн задумчиво глядел, как волны накатываются на мелкий песок и отползают обратно. Может быть… может быть, там, где их совместные усилия ни к чему не привели, им поможет само море.
И Шэнн начал рыть канал от моря к яме с раковиной, конечно, тварь, живущая в ней, может и не бояться морской воды — Но зачем–то же она зарылась в песок на берегу, вне досягаемости морских волн? Значит, морская солёная вода может выманить её. По крайней мере, попробовать стоило. Юноша принялся за работу, по собачьи разгребая песок, жалея только, что не может объяснить росомахам свою идею, чтобы те помогли ему.
А те по–прежнему крутились вокруг пленника, стараясь подрыть песок под раковиной. По крайней мере их попытки отвлекут животное и не дадут ему ускользнуть. Шэнн отодрал от своего плотика ещё одну деревяшку, и стал работать ей как лопатой, выбрасывая фонтаны песка и гальки. Пот мокрыми пятнами проступил на рваной рубашке, липкие солёные капли стекали по рукам и лицу.
Он закончил канаву, выведя её с уклоном, так что — как он надеялся — вода потечёт в яму, как только он пробьёт перемычку. И Шэнн пробил её, плюхаясь в зелёной воде.
Его расчёт оказался правильным — вода хлынула быстро растущим потоком, пенясь вокруг раковины. Росомахи с фырканьем выскочили наружу. Шэнн наскоро привязал нож к палке попрочнее, соорудив некое подобие копья. Он склонился у ямы, с этим копьём наготове, не зная ещё, чего ожидать. И когда раковина отреагировала на его водяную атаку, ответ получился столь неожиданным, что застал его врасплох.
Раковина подпрыгнула вверх, в фонтане песка и воды. Пучок коричневых суставчатых ног вспенил воду, отталкиваясь ото дна. Но вода ослабила эту атаку — стенка ямы осела вниз, придавив край раковины, опрокинув её. Передний край раковины поднялся кверху, лапы животного мелькнули в воздухе.
Шэнн ударил копьём, чувствуя, как острие ножа входит всё глубже, так что он уже не мог вытащить его обратно. Вытянутая лапа щёлкнула в дюйме от его ног, но юноша изо всей силы налёг на древко. Этот удар и закончил битву. Раковина опрокинулась на спину, упав в грязь на дне ямы. Отчаянные попытки животного перевернуться только глубже вдавливали купол в песок.
Землянин смотрел на сегментированное брюхо твари с несколькими парами ног. Он никак не мог сообразить, где у неё голова, куда бить. Шэнн растерянно вытащил станнер и ударил сначала по одному концу, потом по второму, а затем — для верности — прямо в середину брюха, надеясь, что один из этих посланных наобум лучей всё–таки заденет центральную нервную систему животного. Он так и не понял, какой из лучей попал в цель, но отчаянное дёрганье ног замедлилось и вскоре совсем остановилось — словно кончился завод у заводной игрушки. Ноги животного теперь неподвижно торчали вверх под странными углами. Возможно, оно ещё было живым, но станнер его успокоил.
Тэгги только этого и ждал. Он вцепился в одну из ног, сжал челюсти, крутнул головой и оторвал ногу от тела. В отличие от спины, брюхо этой твари было совсем не защищено, и росомахи с радостью прикончили её.
Выковыривать животное из раковины было неприятным, очень грязным занятием, и Шэнна всё время мутило. Но он преисполнился решимости заполучить эту раковину, единственное средство побега с острова. Росомахи с удовольствием пожирали зеленовато–белое мясо, но сам юноша не смог заставить себя даже попробовать его, вместо этого полез на скалы в поисках яиц, и вознаградил себя за труды пучком съедобного лишайника.
К середине дня он почти дочиста отскоблил раковину, а росомахи закопали в землю то, что не смогли съесть сразу. Лысые птицы обнаглели до такой степени, что стали хватать кусочки мяса, которое он бросал в воду, вырывая его у всплывавших со дна проголодавшихся обитателей лагуны.
К вечеру Шэнн отволок испачканный кровью, скользкий трофей вверх по берегу и как следует спрятал его между камней, не желая потерять своё сокровище с приливом. Затем он разделся и вымылся, оттирая руки и плечи песком до тех пор, пока кожа не зазудела. Он всё ещё не верил своему счастью. Из плавника он легко сделает балансир. Ещё день работы — от силы два — и он сможет уплыть. Юноша выжал рубашку и посмотрел вдаль, на полоску берега материка. Как только его каноэ будет готово, он уплывёт. Ранним утром, пока над морем ещё держится туман — это укроет его от флаеров Трогов.
Этой ночью Шэнн спал глубоким усталым сном. Ему ничего не снилось, и даже атака Трогов не разбудила бы его. Утром он вскочил со странным чувством вины. В яме, которую он вырыл в котловине, скопилось несколько глотков жидкости, отдающей землёй, но Шэнн уже успел позабыть вкус чистой воды. Кусая зажатый в кулак лишайник, он заторопился на берег, втайне опасаясь, что раковина за ночь исчезла.
Раковина не только оказалась там же, куда он её засунул, она ещё и заметно очистилась от остатков мяса. Какие–то насекомые бросились прятаться под камни, несколько птиц взлетело — эти пожиратели падали облегчили его задачу. Шэнн увидел, что раковина стала гораздо чище, и в голову ему пришла ещё одна идея.
Стащив раковину вниз, к воде, юноша притопил её у берега, прижав сверху камнями. И уже через несколько секунд рядом показалась стайка рыбок с острыми хвостами, жадно бросившаяся на добычу. Оставив находку для окончательной очистки, Шэнн выбрался на берег и направился к остаткам плота, выбирать материал для балансира. Как и раньше, ему не хватало лиан, которыми можно было бы связать дерево. Когда он, наконец, решился пожертвовать для этого своей одеждой, на глаза ему попался Тэгги, вытянувший откуда–то суставчатую ногу, которую росомахи зарыли вчера.
Сейчас Тэгги снова вытащил её на прибрежную гальку, крепко прижав лапами, стараясь оторвать кусок. Но судя по всему, эта задача оказалась не под силу даже его зубам, и в конце концов зверь с разочарованием бросил её, отправившись на поиски более удобоваримой пищи. Шэнн подошёл поближе, разглядывая остаток ноги с тремя суставами.
Оказалось, что панцирь на ноге мягче, чем хитин или раковина, и чем–то напоминает жёсткую кожу, натянутую на кости. Шэнн попробовал отодрать кусок шкуры ножом, и после кропотливой работы, потребовавшей большого терпения, — кожа рвалась, если тянуть слишком быстро, — в конце концов удалось срезать несколько полосок по футу длиной каждая. Взяв пару таких полосок, он связал две деревяшки вместе и, решив ещё поэкспериментировать, намочил пробную конструкцию в воде, а потом выставил её на солнце.
Когда час спустя юноша попробовал узел, оказалось, что кожаные полоски стянули вместе две палки не хуже клея. Шэнн на радостях сплясал и отправился проверить, как идут дела с раковиной. Хищники хорошо потрудились, осталось раз, от силы два, пройтись по ней скребком, и та будет готова.