— Впусти нас! — в голосе Турана прозвучало нетерпение, словно к его раздражению прибавилась досада на эту секундную заминку.
— Лорд Командор… — стражник запнулся, поражённый до ужаса.
— Я что, должен ждать у ворот своего дворца? — нетерпеливо бросил Туран. — Открывай ворота!
Стражник отпрыгнул, а затем ворота распахнулись, они проехали вперёд и очутились на аллее посреди густой растительности, сквозь которую невозможно было ничего разглядеть. Автомобиль въехал в этот туннель, и через несколько секунд замер перед лестницей, ведущей в дом.
Вылезая из машины, Зианта оступилась: она так устала, что ей показалось, что никогда она не преодолеет эту лестницу. Но рядом оказался Туран, поддержавший девушку за руку. Один из солдат поторопился вперёд и постучал в дверь.
Едва они подошли, как та медленно отворилась и зажглись огни.
— Кто осмелился беспокоить Первую Леди Дома Турана на третий день траура?.. — начал было надменно вопрошать мужчина, но потом замолк с отвисшей челюстью, пялясь на Турана.
— Ты что, Дакстер, так и будешь держать нас снаружи под дождём? Или мне брошен вызов под стенами собственного дома? — вне всякого сомнения спутник Зианты решил: если уж играть свою роль, то напропалую, только вот пройдёт ли этот номер, сейчас невозможно было сказать.
Привратник попятился, не отрывая взгляда от фигуры Турана, с побелевшим лицом, подняв руку, словно чтобы отмахнуться от призрака, угрожавшего ему каким–то сверхъестественным образом.
— Лорд Командор Туран!
— Да, Туран, — он посмотрел в холл. — Третий день траура закончился. Пусть прислуга узнает об этом.
— Лорд Командор! — Дакстер отодвинулся ещё подальше. — Вы же… вы же…
— Умер? Нет, Дакстер, не умер. Разве мертвецы ходят, разговаривают, возвращаются домой, к своей семье? И где же Первая Леди? Пусть и она узнает, что теперь не нужно соблюдать траур.
— Да. Лорд Командор…
— И проследи, чтобы с соответствующим гостеприимством были приняты эти солдаты и офицер. Они помогли нам добраться домой в эту бушующую ночь.
Скинув с плеч кожаную накидку, он повернулся к солдату, который отдал ему плащ.
— Боевой соратник — так назвался ты — теперь ты имеешь право быть и другом: ты помог нам в более суровых испытаниях, чем война, более страшной битве, чем можешь даже догадываться.
Солдат вознёс вверх руку, отдавая салют.
— Лорд Командор, для меня честь — служить вам. Не сомневайтесь — стоит вам только позвать меня, как я тут же откликнусь на ваш зов!
Зианте всё это казалось каким–то представлением с не очень занимательным сюжетом, подобном тем, что она во множестве видела на Корваре по трёхмерному телевидению. Если она вскоре не отдохнёт и не восстановит свои силы, то просто рухнет на пол.
— Мы идём ко мне, — Туран продолжал отдавать приказания. — Принеси нам еды и вина: мы очень проголодались и нас мучит жажда, Дакстер.
Зианта ещё запомнила, как они начали подниматься по лестнице, вернее, это Туран тащил её вверх ступеньку за ступенькой, но всё оставшееся — подёрнуто туманом, за исключением небольшого отрывка, когда она лежала на широкой постели, и Туран приставил к её губам какую–то бутылку с узким горлышком, из которой полилась горячая ароматная жидкость. Подавившись сперва, девушка снова и снова жадно глотала напиток, согревавший её продрогшее тело, но от которого она стала ещё более апатичной: глаза закрылись, а тело превратилось в один ноющий комок боли.
Жарко… слишком жарко. Девушка медленно открыла глаза: на потолке неиствовали краски, которые, когда она сфокусировала взгляд, стали приобретать очертания фигур, подобных которым она не видела прежде: странные животные — если только это вообще животные, — а может, это растения? Нет, это не комната на вилле Ясы, это…
Прилагая неимоверные усилия, Зианта повернула голову и огляделась. Она лежала на широкой постели, по краям которой стояли четыре столба, которые оплетали, похоже, живые вьющиеся растения со цветками кремового цвета, кончики лепестков принимали розоватый оттенок. А дальше — стена, также изукрашенная картинами и металлическими пластинами.
Зианта села и обхватила колени руками. Она не знала эту странную комнату: такой не было на вилле Ясы. Где же тогда она и как попала сюда? Мысли лениво текли в голове, девушка никак не могла вспомнить, что же с ней произошло совсем недавно в прошлом. А потом, словно внезапно рухнул какой–то барьер в мозгу, она всё вспомнила в один миг: Турана, Винтру, гробницу, их бегство. Наверное, она сейчас находится во дворце в Сигнакоке, куда они направлялись. И Туран… где же Туран?
Девушка обеспокоенно озиралась, как бы в поисках подтверждения, что она не одна попала в ловушку прошлого. Но в этой комнате никого больше не было. Как в каком–то бреду Зианта пододвинулась к краю постели и попыталась встать, но ей изменили ноги, она покачнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за увитый лианами и листьями столб.
И тут в большом зеркале, висевшем напротив неё на стене, она увидела своё отражение, лицо… не Зианты — но Винтры! Несколько секунд девушка, шокированная видом незнакомого лица, разглядывала и изучала новый облик, но потом взяло верх благоразумие и воля, и она постаралась хорошенько запомнить представшее перед ней изображение.
Стройное тело едва прикрывал прозрачный светло–розовый хитон в тон лепесткам цветков, свисавшим у её головы. Нет, оно было не стройное — измождённое, загорелое до плеч на руках и середины бёдер на ногах, бронзовый загар лежал и на лице с шеей, контрастируя с остальными частями тела, наводя на мысль, что она много времени провела на солнце. Кудри густых волос имели странный светло–голубой оттенок, и девушка знала, что это был их естественный цвет, а не какая–то экзотическая причуда.
Ресницы тоже были голубыми, но чуть потемнее, также как и брови. Что же касается остального, то и лицо, и тело имели вид вполне обычный для человека, и только пушок голубых волосинок на предплечьях и ногах, весьма заметный на фоне загоревшей кожи, выдавал в ней инопланетянку.
Такова была Винтра — дочь горских повстанцев, предводительница Воительниц Карка, мгновенно всплыло из глубин памяти, но ей нельзя давать сознанию этой инопланетянки слишком большую свободу, нет, она должна оставаться Зиантой — иначе погибнет.
Корона — и тот камень! Девушка огляделась. Где же этот ключ — ведь только он мог открыть им врата в их прежний мир — путь назад? И откуда только взялись силы? И вот уже Зианта, оттолкнувшись от столба, делает шаг по комнате в поисках короны, другой, третий. На столе — ещё одно зеркало и множество баночек, расчёска, две шкатулки… Девушка протянула было руку, чтобы поднять крышку ближайшей, когда сзади раздался какой–то звук.
Девушка оглянулась. Часть расписанной изображениями загадочных фигур и животных стены исчезла: там стояла женщина. Память Винтры тут же подсказала имя:
Зуха М’Туран!
Женщина держалась с надменностью человека, убеждённого, что с самого рождения ему суждено отдавать приказания, которые никогда не будут подвергаться сомнению. Однако сейчас на её лице под толстым слоем серебристой косметики застыло безразличие, даже какая–то отчуждённость.
Её одеяние было таким же тонким, как и хитон Зианты, создавая иллюзию прозрачной накидки, наброшенной на более короткую тунику. Убранные в замысловатую причёску тёмно–синие волосы поддерживали шпильки в виде искусно скопированных насекомых с небольшими крылышками, постоянно пребывавшими в движении. Талию стягивал пояс, украшенный маленькими колокольчиками, и довершали туалет серебристые туфельки.
Переступая порог, она не произнесла ни слова. Дверь скользнула на прежнее место, и они остались одни.
Зианта почувствовала тревогу: от Первой Леди исходила какая–то опасность — девушке не нужно было даже пытаться мысленно прощупать её мозг. Где же Туран? Может, её спутник не справился со своим новым телом? И не отправят ли тогда его — вместе с нею — обратно в гробницу, откуда им уже не выбраться? Но она — уже не та Винтра, с которой им так легко удалось в первый раз совладать — у неё есть своё тайное оружие, скрывавшееся в мозгу, и она использует его на все сто процентов.
Первым делом надо было узнать, что случилось с Тураном. Со всей возможной осторожностью девушка предприняла попытку проникнуть в чужой мозг, боясь, что может вызвать детонацию, и её тут же разорвёт на куски.
Перед ней стояла инопланетянка с чуждыми характеристиками мозговой деятельности, отчего невозможно было чётко прочесть её мысли. Однако эта женщина ненавидела её, и эту эмоцию не составляло никакой сложности прочесть. Туран… Зианта попыталась ввести в сознание женщины мысли о нём.
И это произвело впечатление какого–то взрыва — взрыва яростной ненависти! Но вместе с ненавистью появился и страх, близкий к панике. Ничего подобного этим эмоциям Зуха не испытывала по отношению к Винтре — но на лице пришедшей по–прежнему ничего не отражалось — никаких признаков бушующего внутри урагана эмоций.
Впрочем, Зианте хватило и этого: Туран жив — и именно поэтому эта женщина и испытывает страх. Она так верила, ей так хотелось, чтобы сё супруг был мёртв — а он жив! И не просто жив, но представляет для нес постоянную угрозу, и она должна найти способ устранить его навсегда.
— Ведьма! — Зуха бросила одно лишь слово, словно луч бластера, который должен был дотла спалить Зианту. — Ты ничего не добьёшься своими колдовскими штучками! Не сомневайся, я позабочусь об этом!
— Я не занимаюсь колдовством: это был выбор Вута — предоставить нам дверь и вновь явиться в этот мир, и заслужить его может всякий достойный того человек: как можно ставить под сомнение право Вута распоряжаться чьей–либо судьбой?! — пришло время Винтры проявить свои знания: для образованной знати древние верования уже давно были не более чем суевериями, и требования религии соблюдались лишь внешне.
Жрецы Вута учили народ: существуют двери для душ, через которые можно выбраться из замурованных гробниц и явиться на свет божий воскресшему телу. Эти воскрешения считались чудесами, тут же становившимися легендарными и ещё более упрочавшими могущество Вута. Поэтому жрецы наверняка поддержат Турана после его «божественного» возвращения: его «воскрешение» из мёртвых будет способствовать укреплению веры.