Наклонив голову и сложив руки, я стал молиться, как и все, а когда месса закончилась, и стали обносить прихожан подносом, куда люди жертвовали кто, что мог, я дождался, когда напротив меня остановится послушник с серебряным подносом, на котором лежало скромное количество монет и сделал знак Хансу. Который, не моргнув глазом достал большой кожаный мешок и открыв его, стал сыпать золотые флорины на поднос с таким звоном, что повернулись на этот звук вообще все. Лицо послушника стало краснеть от натуги, поскольку становилось тяжело держать поднос, поэтому к нему кинулись ещё двое, которые удержали блюдо от падения.
Золотой поток вскоре иссяк и большая гора золота, едва держащаяся, чтобы не рассыпаться, вводила в изумление всех, кто смотрел за тем, как послушники уносят моё пожертвование за алтарь. Вскоре оттуда поспешил ко мне навстречу человек, в одеждах архиепископа.
— Ваше сиятельство, рады видеть вас у нас в церкви, — с широкой улыбкой он поклонился мне, — прошу вас, следуйте за мной.
Кивнув, я пошёл в помещения собора и вскоре вольготно расположился на кресле в кабинете архиепископа.
— Ваше сиятельство, я ждал вас, — архиепископ сиял широкой улыбкой, — письмо из Арагона опередило вас на неделю, так что я с нетерпением ждал вашего прибытия.
— Ваше преосвященство, я рад знакомству с вами, — с улыбкой я склонил голову, — Его высочество Хуан высоко отозвался о вас, когда я спросил, с кем из славного города Генуи можно вести торговые дела.
— И не только торговые, — ещё шире улыбнулся он.
— Конечно, ваше преосвященство, — склонил я голову ниже, — я бы хотел поговорить об этом с вами и теми, кто вы думаете хочет для Генуи былой славы. Поскольку простите за прямоту, то, что я вижу сейчас, когда город попал под власть французов…
Я покачал головой и поцокал языком.
— Дож Пьетро ди Кампофрегозо подложил нам всем знатную свинью, — тяжело вздохнул священник, — то, что должно было стать спасением, стало ярмом.
— Тот, кто имел дела с французами раньше, — я пожал плечами, — непонятно на что рассчитывал.
— Боже, как вы правы ваше сиятельство, — вздохнул мой собеседник.
— Но, я для того и прибыл, чтобы протянуть руку помощи и надежды от Арагонской короны тем патриотам, которые ещё помнят, как флаг Генуи заставлял трепетать её врагов, — улыбкой змия-искусителя посмотрел я на архиепископа.
— А мы, истинные патриоты республики, несомненно, вас выслушаем, — тут же кивнул он, — как насчёт ужина в это воскресенье у меня в загородном доме, ваше сиятельство?
— Благодарю вас за приглашение, ваше преосвященство, я конечно же буду, — кивнул я и понимая, что слишком долгий разговор наедине привлечёт ненужное внимание, поэтому поднялся и поклонившись архиепископу Генуи, вышел обратно в собор, а оттуда в свою повозку.
Дни до встречи я провёл редко куда выходя, больше рассчитывая на слухи и сплетни, которые собирали солдаты Ханса в портовых кабаках и притонах, но когда настало воскресенье, я оделся во всё самое дорогое и повесив на себя максимум украшений, отправился на встречу с «патриотами» Генуи.
Их оказалось не так уж и много, пять родственников самого Паоло ди Фрегозо, и их союзников Дориа в количестве трёх мужчин.
Ужин и знакомства заняли пару часов, после чего мы переместились в отдельный кабинет, где я оказался под прицелом многочисленных взглядов.
— Ни для кого из нас не секрет, синьоры, — говорил я на тосканском итальянском, который здесь понимали все, хотя конечно разговорным был лигурийский вариант итальянского, — что для войны нужны деньги. Много денег, а потому, чтобы вы получили эти деньги на борьбу со своими врагами, и в то же время они не подумали, что корона Арагона вмешивается во внутренние дела Генуи, мы заключим с вами частный контракт на постройку большого количества кораблей, для маркиза Иньиго де Мендоса. В этом не будет ничего удивительного, генуэзские верфи, когда-то считались лучшими в Европе.
— К нашему большому сожалению, именно считались, синьор Иньиго, — горько заметил Бартоломео Дориа.
— Получив от меня задаток, вы соберёте на своих верфях всех, кто остался компетентен, — продолжил я, пожав плечами, — а позже возможно начтёте перекупать мастеров и из других городов и семей.
— Для этого кроме мастеров, нужны чертежи, синьор Иньиго, — вздохнул ещё кто-то из Дориа, — наши корабли сейчас проигрывают тем же португальским.
— Эту проблему я также могу помочь вам решить, синьоры, — улыбнулся я, — я прибыл на четырёх прекраснейших каравеллах, которые только год назад вышли из-под топоров португальских мастеров, так что всё, что вам нужно будет сделать, собрать самых опытных своих корабелов, которые разберут их до гвоздика, всё измерят, составят чертежи и уже по ним, начнут строить новые корабли, которые мне и нужны.
— Вы готовы пожертвовать ради этого своими кораблями, синьор Иньиго? — изумился архиепископ.
— Ваше преосвященство, — я наклонил голову, — судьба Генуи заботит всех, кто ненавидит французов и миланцев, так что если для того, чтобы республика снова возродилась, нужно пожертвовать кораблями, то поверьте мне, я это сделаю.
Лица всех генуэзцев, поддерживающих арагонскую партию, одухотворились, особенно оттого, что они и правда ненавидели всё, что было связано с Миланом и Парижем, это я узнал точно. Они бы Сарагосу и Неаполь ненавидели ровно также, но, к сожалению, тогда совсем оставшись без союзников, их бы быстро перерезали, и они это отлично понимали.
— Синьор Иньиго, а о каком количестве кораблей идёт речь, если мы всё это затеем? — поинтересовался у меня Бартоломео Дориа, который казался самым заинтересованным из своей семьи в моём предложении.
— Я не могу пока сказать, синьор Бартоломео, — улыбнулся я, — когда мы с вами определимся с ценой, за каждый новый корабль, а я надеюсь вы учтёте мой вклад в то, что Генуя весьма скоро снова станет великой, то вы будете выпускать для меня корабль за кораблём, получая за это плату.
От такого предложения, изменилось лицо даже у архиепископа, который вначале не выглядел заинтересованным.
— Синьор Иньиго, ну хотя бы примерно? — иронично заметил он.
— Давайте для начала вы построите для меня тридцать каравелл, — широко улыбнулся я.
Считать в этой комнате умели все, даже если взять строительство со скидкой, то меньше пятнадцати тысяч флоринов не мог стоить военный корабль, так что конечная сумма всех не только впечатлила, но ещё и изумила.
— Вы настолько богаты, синьор Иньиго? — удивлённо переспросил у меня архиепископ, — это огромные деньги!
— Оплата за каждый корабль будет сделана в рассрочку, — слегка обломил я их, — но с обязательной выплатой в течение семи лет, так что это поможет мне не обеднеть, разом выплачивая огромные суммы, а вам получать стабильный доход на протяжении длительного времени, согласитесь, никто лучше вам предложения чем я сейчас всё равно не сделает.
— К сожалению, всё что нам сейчас предлагают, это только повысить налоги, синьор Иньиго, — вздохнул архиепископ Фрегозо.
— Тогда поговорим о деталях? — поднял я бровь и вокруг меня сгрудились мужчины, когда я разложил подготовленные заранее графики, суммы и своё видение сроков постройки и выплат за корабли.
Глава 24
15 декабря 1459A.D., Генуя, Генуэзская республика
Мои рыцари едва не плакали, когда на их глазах корабли, на которых они так долго плавали и сроднились с ними, вытащили на берег и аккуратно стали разбирать по деталям. С каждым днём, видя, как оголяются их остовы, они стояли рядом со мной всё грустнее, поскольку мы с ними контролировали каждый шаг этой разборки, замеров и нанесение размеров на схемы и чертежи. Глаза генуэзских корабелов, которых подобрали семьи Дория и Фрегозо грели фанатичным огнём, когда в их руки попали такие шедевры корабельного искусства, так что они сами были очень осторожны и внимательны к их разбору, чтобы не упустить чего-то важного.
— Синьор Иньиго, ну зачем вы им отдали все четыре? — вытирал рядом со мной глаза рыцарь-госпитальер, — у меня сердце разрывается оттого, что я вижу.
— К сожалению синьор Аймоне, — вздохнул я, — суммарно верфей у этих семей вообще восемь. Так что по-хорошему нужно было восемь кораблей. Одна бригада корабелов, разбирая один корабль, только друг другу мешала бы, или могла допустить неточности, а так мы по итогу получим данные с четырёх источников, независимых друг от друга, сверив которые, можем потом начать копировать корабли в таком количестве, которое нам нужно, не боясь фатальных ошибок, которые наверняка были бы при единичном замере, ведь людям свойственно ошибаться.
Ко мне, низко кланяясь, подошёл один из главных мастеров, который контролировал работу всех четырёх верфей, где разбирались наши корабли.
— Говорите, — показал я ему жестом.
— Ваше сиятельство, мне передали, что вы попросили добавить обшивку корпуса корабля ниже ватерлинии медью, это правда? — удивлённо поинтересовался у меня он.
— Всё верно, — кивнул я.
— Ваше сиятельство не сочтите меня пожалуйста неучтивым, но зачем увеличивать цену кораблей подобным новшеством? — стараясь меня не обидеть, заметил он.
— Посмотрите на этот корпус вон того корабля, уважаемый мастер, — спокойно ответил я. показывая на днище, которое разбиралось последним, — что вы видите?
— Прилипшие водоросли, ракушки, — пожал он плечами, — что обычное дело, после долгого плавания.
— Сеньор Аймоне, а вы что скажите насчёт них? — поинтересовался я у рыцаря.
— Если не делать своевременную чистку днища, — пожал он плечами, — сильно падает скорость корабля и быстрее портится само дерево.
— Листами меди, мы уменьшим время, нужное для чистки, так что повысив цену корабля сейчас, вы сэкономите мне деньги потом, сократив время на обслуживание кораблей после каждого плавания.
Корабел, впрочем, как и оба рыцаря изумлённо на меня посмотрели, мастер поклонился и отошёл, получив ответ на свой вопрос.