— Почему тогда этого не делают все, синьор Иньиго? — поинтересовался у меня спустя время задумчивый синьор Фелипе, — ваш ответ выглядит очень логичным и правильным.
— Не знаю, синьор Фелипе, — я пожал плечами, — я вычитал об этом у наших с вами предков, видимо многое было забыто с тех пор.
— Страшусь даже представить себе, сколько и что мы ещё забыли, — покачал он головой в удивлении.
— Вот и я тоже, синьор Фелипе, каждый раз, когда встречаю в старых книгах что-то новое для себя, всегда этому удивляясь, — трагично вздохнул я, — человечество тратило время, чтобы что-то изобрести, и потом через века об этом забывало.
Я тяжко вздохнул и перекрестился, за мной последовали и рыцари.
Через неделю после этого разговора, тот же корабел уже смелее подошёл ко мне.
— Ваше сиятельство, разрешите ещё вопрос? — обратился он ко мне.
— Конечно мастер, можете говорить смело, мы здесь все работаем на общую цель, сделать Геную снова великой! — с пафосом ответил я.
— Другие мастера мне сказали, что в чертежах появились ваши поправки о том, что новые корабли нужно немного увеличить в размерах, повысить высоту бортов, а главное поставить три мачты, вместо двух. Причём на первых вместо латинских парусов вы нарисовали прямые, лишь на последней третьей осталось привычные косые паруса? Это правда?
Я спокойно кивнул, лишь моё внутренне я в этом моменте немного всплакнуло, над потерей десяти тысяч баллов, за открытие ветки навыков в «Кораблестроение 16 века». Не всё я собирался сейчас добавлять, при первом строительстве новых кораблей, но хотя бы то, что могло мне прямо сейчас немного ускорить корабли, сделать их чуть более живучими, а главное подготовить к последующему оснащению пушками, я хотел сделать. В дальнейших планах я хотел найти лично мне преданного мастера-корабела, и когда в Кастилии наконец начнёт править моя сладкая парочка, всю постройку новых судов и их постепенное улучшение я естественно перенесу туда, пока же у меня не было другого выхода, кроме как использовать Геную, как самое слабое государственное образование на карте Европы, мечтающее о былом величии в качестве большой верфи для своих улучшенных кораблей.
— Ваше сиятельство, — мастер едва не плакал, — но это же тогда будут уже не каравеллы, а вообще непонятно что.
— Вас как зовут мастер? — скромно поинтересовался я у него.
— Антониотто Вивальди, ваше сиятельство, — непонимающе ответил он.
— Вот пусть эти корабли называются вивальди, мастер, — улыбнулся я ему, и перекрестил его при этом, — дарую вам на это своё благословение.
Глаза мастера стали размером с тарелку для пожертвований, он едва передвигая ноги от волнения, заторопился к своим подчинённым.
— Они будут не столь манёвренны, синьор Иньиго, как каравеллы, — заметил мне тихо рыцарь Пресвятой Девы Монтесской.
— Вы же сами мне сказали синьор Фелипе, что вы больше дрались, чем занимались каперством, — также тихо ответил я, — так что как я понял, наша главная цель догнать группу кораблей и дать ей бой? Или я не прав?
Стоявший рядом с нами госпитальер почесал затылок.
— На таких парусах и с большей командой за счёт увеличения объёма грузоподъёмности, — задумчиво произнёс он, и затем изумлённо повернулся ко мне, — синьор Иньиго, так это не каперские корабли получаются совсем!
— Для начала, почистим наши моря от тех, кто там по недоразумению Господа и нашей с вами нерасторопности плещется, — улыбнулся я ему, — потом наступит очередь быстроходных и манёвренных кораблей.
На лицах обоих рыцарей стали появляться широкие улыбки.
— Постройка такого большого военного флота не пройдёт незамеченной, — заметил синьор Аймоне, — вы не боитесь, синьор Иньиго, что к вам могут быть претензии со стороны большого количества королей на этот счёт?
— Так это и не военный флот, синьор Аймоне, боже упаси! — всплеснул я руками, — это чисто торговые корабли. Я организую компанию, назову её скажем «Ост-Индской», и все эти корабли будут искать морской путь в Индию, с её горами пряностей, золота и прочих богатств.
— Синьор Иньиго, — на меня скептически посмотрел даже синьор Фелипе, — это обманет всех, но максимум на пару лет, не больше.
— Думаю, нам с вами больше и не потребуется, мои дорогие друзья, — улыбнулся я улыбкой акулы капитализма, отчего оба рыцаря невольно вздрогнули.
3 января 1460A.D., Генуя, Генуэзская республика
Тринадцать тысяч баллов, оставшиеся на моём счёте, как бы намекали мне, что я стал жить на широкую ногу, не особо заботясь о дальнейшем поиске монет, кроме запущенного поиска в ломбардах и банков, а также работы синьора Веспазиано да Бистиччи, но я просто не знал, как на это выкроить своё время. Разборка кораблей была закончена, согласование и внесение моих правок тоже, так что на первом стапели верфи мастера Вивальди, который делал вовсе не скрипки, строился первый корабль, который своими обводами привлекал внимание всех, кто хоть что-то понимал в кораблестроении. Такого определённо точно тут раньше не строили, но зато я мог всегда отмазаться тем, что дескать это новинки из Португалии, которые вот-вот появятся в морях, и лучше строить сейчас такие, чем потом их догонять. А поскольку именно я платил деньги, то все просто делали то, что я просил, не слишком и споря.
Ну может быть мы только немного повздорили с мастером Вивальди за форму якоря, которую я хотел слегка улучшить, но он от чего-то проявил твёрдость и уговорил меня не вносить такие кардинальные изменения в его форму сейчас, на том мы и поладили с ним, поскольку остальные мои нововведения он принимал чаще всего без жарких споров, когда я доказывал ему их необходимость.
Почему он в конце концов осмелел окончательно и стал спорить? Он понял, что я разбираюсь в кораблестроении, а честь семьи потомственных корабелов не позволила бы ему сделать корабль, который перевернётся и утонет у всех на глазах, едва будучи спущен на воду. Такой позор он не собирался переживать, а потому ему было проще сбежать, чем строить то, что ему не нравилось. Поняв это я и стал чаще советоваться и обсуждать с ним свои правки, прежде чем он неожиданно их увидит на чертежах.
— Ваше сиятельство, к вам гости, — к нам подошёл синьор Аймоне, показывая себе за спину.
Повернувшись, я увидел там плетущихся по деревянным узким мосткам верфи архиепископа и какого-то француза. Их я легко отличал от генуэзцев по одежде.
Отпустив мастера, я повернулся к прибывшим.
— Ваше преосвященство, — улыбнулся я Паоло ди Фрегозо, — что привело вас в эту грязь и слякоть?
Верфи определённо точно мало подходили для того, чтобы на них долгое время находились аристократы, но я был чужаком в городе, так что мог позволить себе любые чудачества. Главное было почаще ходить в церковь и жертвовать милостыни и пожертвования, что я и делал, прослыв как чудаковатый кастилец, но зато правильный христианин.
Я даже на свои деньги затеял ремонт главного собора, поскольку он слегка обветшал, так что моё имя те, кто приходил туда молиться, теперь слышали часто, ведь не видеть строительных лесов, а также кучу каменщиков и плотников не мог только слепой.
Улыбнувшись своим мыслям о соборе, я вернулся к гостям, которые явно были не очень довольные тем, в какую грязь они забрели.
— Ваше сиятельство, позвольте представить вам синьора Людовика ла Валле, губернатора Генуи, — представил мне он француза, который морщил свой длинный нос от всего, что вокруг видел.
— Синьор ла Валле, познакомьтесь с его сиятельством маркизом Балеарским, графом Аликанте Иньиго де Мендоса, — в свою очередь представил он меня ему.
— Ваше сиятельство, много наслышан о вас, — он явно не понимал, как человек, обладающий такими титулами попал на верфь и проводит большую часть своего времени здесь.
— Синьор ла Валле, приятно с вами познакомиться, — склонил я голову в жесте вежливости.
— Губернатор попросил меня представить его вам, ваше сиятельство, поскольку вы не отвечаете на его приглашения посетить его дом, — иронично улыбнулся мне архиепископ, — как, впрочем, и на вообще какие-либо письма.
— Заверяю вас синьор ла Валле, это не со зла или желания вас оскорбить, — я сделал извиняющее лицо, — я строю корабль, с помощью которого хочу найти морской путь в Индию, так что сами понимаете, все силы и время отдаю на это.
— Я наслышан об этом, ваше сиятельство, — на ужасной латыни ответил он, — но всё же, такой знатный дворянин и не представлен тем, кто правит в Генуе? Ко мне, как к губернатору возникает на этот счёт слишком много вопросов.
При словах «кто правит» лицо архиепископа перекосило так, что я было за него испугался, поэтому постарался быстрее ответить французу, пока он не видел, как на его слова реагирует генуэзец.
— Синьор ла Валле, — улыбнулся я губернатору, — вы скажите, когда мне прибыть, чтобы быть представленным сразу всем, и я конечно же буду, чтобы не обидеть вас. У меня такого и в мыслях никогда не было.
Француз повеселел.
— Тогда в эти выходные, было бы отлично, ваше сиятельство. Я пришлю к вам слугу, который уточнит дату и время.
— Так и сделаем, синьор ла Валле, — склонил я голову, — ещё раз простите меня за то, что вам пришлось проделать такой долгий путь ко мне.
Тот кивнул и поторопился назад, ругаясь по-французски тогда, когда ногой промахивался мимо деревянных мостков и наступал в грязь, которая не была подморожена, всё же в январе тут бывало весьма тепло.
— Напыщенный петух, — архиепископ с ненавистью посмотрел ему вслед.
— Надеюсь мои первые платежи вам помогли, ваше преосвященство? — заметил я, — банк Святого Георгия с большой инициативой встретил моё предложение о консолидации с банком Медичи. Сейчас у них не лучшие времена и я протянул им руку помощи тоже.
— Я слышал, ваше сиятельство, — кивнул он, — ваши связи и деньги позволили им наладить поставки квасцов в Геную, так что они определённо получили вторую жизнь, как наш самый старейший банк.