Я закрыл глаза и застонал, когда пикси подлетел к моему уху.
— Моя жена — фейри, — прорычал он, — Или ты не заметил кольцо?
— Честно говоря, приятель, — сказал я, — у тебя очень маленькие руки, пальцы ещё меньше, а я был довольно далеко.
— Похоже, это твоя проблема.
— Нельзя винить пирата за попытку, не так ли?
— Полагаю, что нет.
Зарешеченные двери моей камеры распахнулись сами по себе, и я понял, что мне пора выходить. Я потёр голову руками, которые всё ещё были связаны, и медленно вышел из камеры в темницу.
— Удачи, капитан, — раздался голос откуда-то поблизости.
— Тихо, паршивая дворняга, — рявкнул пикси. — Или ты следующий.
Существо, сидевшее через несколько клеток от меня, издало глубокий, гортанный рык. Это звучало по-звериному, почти по-волчьи, и это дало мне представление об его размерах. Вероятно, оно довольно большое, и, как мне показалось, у него есть острые клыки и когти, и, возможно, даже кровь на морде, но я всё равно не мог его разглядеть. Существо было совершенно невидимым.
Не дав мне возможности попрощаться с этим существом, меня потащили по лестнице и вывели из темницы. В последний раз, когда я находился здесь, я был без сознания — благодаря любезности его королевского высочества Аэнона, принца всех идиотов. Я не знал, что ожидал увидеть, выйдя из камеры, в которую они меня запихнули.
В конце концов, я никогда не бывал в затонувшем городе Каэрис и никогда не хотел сюда приезжать, но даже я не мог не признать его красоту.
Я был бы дураком, если бы не сделал этого.
Меня держали в камере в недрах здания, которое стало больше походить на дворец, когда я поднялся на верхние уровни. Там меня ждал ещё один отряд фейри-охранников, готовых вывести из здания на улицы Каэриса, где я слышал радостные возгласы, пение и звуки музыки.
Похоже, у них затевалась вечеринка, и меня вели к главной сцене.
— Похоже, ваша виселица — ужасно весёлое место, — сказала я. — Ваш народ действительно празднует казни?
— Не часто, — сказал пикси за моей спиной. — Но сегодня исключение.
Я с трудом сглотнул, лихорадочно оглядываясь в поисках пути к отступлению. Со мной шло четверо охранников, каждый из которых был крупнее предыдущего, и все они были вооружены. Однако, более серьёзной проблемой являлся пикси, парящий позади меня. Его взгляд был прикован ко мне, и он не собирался никуда уходить — особенно учитывая, что я уже однажды пытался обманом заставить его освободить меня.
Тем не менее, не всё потеряно для старого доброго капитана Блэкстоуна. Должен существовать способ сбежать из этого места, и я собирался его найти.
Вскоре я понял, что меня ведут к большому сооружению в форме ракушки — амфитеатру, который снаружи сиял бирюзовым и золотым, а внутри переливался всеми цветами радуги. Именно там находилась основная масса жителей города, именно оттуда доносились аплодисменты и музыка, и именно там, очевидно, находились виселицы.
Только я не мог найти их, когда подходил к амфитеатру и когда меня выводили на сцену, и не мог разглядеть их среди моря лиц, собравшихся перед сценой, на которой меня заставили стоять. Там были только люди; яркие, красочные люди с цветами и венками в руках — только теперь они освистывали меня, когда меня представили перед ними.
— Звучит немного грубо, — сказал я. — Держу пари, если бы они знали меня, то не освистывали бы.
— Ты пират, — сказал пикси, — поверь мне. Они будут ликовать, когда мы убьём тебя.
Я скривил губы, и в животе у меня всё перевернулось, когда пикси улетел, оставив меня на сцене с двумя из четырёх фейри-охранников, которые привели меня сюда. Я заметил, как группа людей переместилась в пространство между толпой и сценой, и собравшиеся фейри снова начали аплодировать; громко, дико, как будто они были одержимы в той или иной манере.
Я наблюдал, как несколько женщин одна за другой, чуть ли не гарцуя, изящно выходили из-под навеса справа. Каждая из этих женщин выглядела так, словно была выше остальных вокруг, и, судя по их вздёрнутым подбородкам и снисходительным улыбкам, мне показалось, что они прекрасно осознавали этот факт.
Я не знал точно, на что смотрю и кто они такие, или что вообще происходит, пока не увидел её.
Она стояла в конце группы женщин, выстроившихся в очередь перед сценой. Я почти не узнал её, потому что она выглядела… иначе. Её голубые волосы были собраны в пучок, на лице был полный макияж, и у неё больше не было этих нелепых круглых ушей, но это была она и её маленькая спутница-пикси.
Это Кара… и я не мог не признать её потрясающего великолепия.
Я был бы дураком, если бы не сделал этого.
Я почувствовал, как участился мой пульс, когда она увидела меня, и наши взгляды встретились. Я не ожидал увидеть её. Я даже не знал точно, куда они её увезли и что с ней сделали, но она здесь, в компании женщин, которые, как я надеялся, не собирались забить меня камнями до смерти.
И она самая красивая из них всех.
И она настоящая фейри… всё это было трудно переварить.
Глава 9
Это он.
Когда я увидела его, Блэкстоуна, стоящего на сцене, моё сердце совершило кульбит, которого я совсем не ожидала. Его сопровождали охранники, его руки были связаны спереди, и я уже слышала, как другие Сирены перешёптываются о нём между собой. Его привели сюда, чтобы выставить на посмешище, только он не выглядел испуганным.
Выражение его лица, его глаз — этих сияющих зелёных глаз — выражало… шок? Благоговение? Удивление? Я не знала точно, потому что он смотрел прямо на меня, прямо на меня, и мне показалось, что у него отвисла челюсть. Почему? Я понятия не имела, но от тяжести его взгляда мои щёки залились ярким румянцем, а сердце бешено заколотилось в груди.
— Это что-то новенькое, — сказала Делора.
— Что происходит? — спросила я, заняв своё место рядом с другими Сиренами. Мы все стояли в шеренге перед сценой. Позади нас собравшаяся толпа граждан Каэриса ликовала, улюлюкала и пела хвалу нам — их Сиренам.
— Разве это не очевидно? — спросила Делора. — Посмотри на стражников, на их оружие. Сегодня мы получим казнь.
— Казнь?!
Делора посмотрела на меня, прищурив глаза.
— Это проблема?
Чёрт.
— Нет. О, никаких проблем. Только, ты правда думаешь, что они собираются убить этого мужчину прямо сейчас?
— Да, я так думаю.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Я слегка повернула голову в сторону, чтобы Бабблз могла меня услышать.
— Мне не нравится, как это звучит, — прошептала я.
— Мне тоже, — сказала она, понизив голос. — Но Кара… Он пират. Эти люди ненавидят пиратов.
— Но его не следует казнить за это… Это неправильно.
— Может, он что-то натворил, например, ужасное. Что-то, о чём ты не знаешь.
— Я в это не верю, Бабблз. Он собирался отпустить меня, хотя и знал, что это означало для него и его команды. Для них это грозило смертью, а может, и чем-то похуже.
— Возможно ли, что он блефовал?
— Я… Я не знаю, — я снова посмотрела ему в глаза. Блэкстоун всё ещё смотрел на меня, хотя и вернул челюсть на место. Теперь он просто слегка улыбнулся и пошевелил пальцами, что я восприняла как приветствие. — Ему нужна помощь.
— Воу, воу. Подожди секунду. Какую помощь ты собираешься ему оказать? Повсюду охранники, вокруг нас Сирены, а позади нас разъярённая толпа. Что, по-твоему, ты можешь здесь сделать, Кара?
— Я не знаю, но мне нужно что-то сделать.
Я не была уверена, что Делора уловила большую часть нашего разговора, но в любом случае мне всё равно. Если она и слышала нас, то никак не отреагировала на имеющуюся у неё информацию. Если она нас не слышала, то меня это вполне устраивало. Если я собиралась что-то сделать, вообще что угодно, мне необходим элемент неожиданности.
Всё, что мне сейчас требовалось — это план, как украсть пирата со сцены, окружённой охраной, на глазах у воинственных Сирен, которых поддерживала самая многочисленная толпа, какую только мог создать этот город.
Легкотня.
Пока я стояла там, с бешено бьющимся сердцем и быстрыми мыслями, я заметила движение на сцене. Из-за занавеса начали выходить люди. Два фейри прошли сквозь длинные, тонкие, золотистые занавеси, каждый из них встал по одну сторону и раздвинул их. Мгновение спустя в комнату вошла женщина. Высокая, мускулистая женщина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в тугую косу. Сурового вида женщина в броне, с почти прозрачными бирюзовыми отметинами на руках.
Женщина, которую я не видела с тех пор, как мы были на корабле Блэкстоуна.
Принцесса Аэрин.
Она вышла на сцену, сопровождаемая бурными аплодисментами толпы позади меня. Шум был таким громким, что заглушил мои собственные мысли. Казалось, что аплодисменты, улюлюканье и вопли не прекратятся, а когда на сцену вышел принц Аэнон, они сделались только громче.
Он, в отличие от своей сестры, слегка помахал миру, заняв место рядом с ней. На этот раз на нём была рубашка — или, по крайней мере, тога. Она была тонкой и облегающей: белая, с золотыми и синими вставками. В какой-то момент они с Блэкстоуном встретились взглядами, но Аэнон быстро отвёл взгляд от Блэкстоуна и перевёл его на меня.
Я смотрела на него со своего места, широко раскрытыми и умоляющими глазами, пытаясь изобразить на своём лице панику, которую испытывала внутри. Аэнон просто смотрел на меня, его губы слегка приоткрылись, а взгляд стал глубже. Он, как и Блэкстоун, удивился, увидев меня такой, и я возненавидела это. Я ненавидела, когда на меня смотрели так, словно я была другой, словно я была не самой собой.
Что ещё важнее, я ненавидела то внимание, которое мне уделяли.
Мгновение спустя на сцену поднялся третий неизвестный — ещё один мужчина в тоге и с каким-то большим свитком в руках. Он вышел на середину сцены, повернулся к толпе и прочистил горло. Из ниоткуда раздались звуки гигантских фанфар, труб и рожков. Мужчина на сцене развернул свой свиток и начал кричать.