[23].
В Книге Еноха («Эфиопский текст») мессия назван Сыном жены и Сыном человеческим, в чем, конечно, нельзя не видеть желания акцентировать внимание на человеческой принадлежности спасителя. Енох пытается сказать, что мессия — человек, но обладает силами Бога. Енох также называет мессию Избранным, но тогда возникает вопрос, среди кого его избрали. Если он в то же время является Сыном жены и (или) Сыном человеческим, то поневоле напрашивается вывод, что его избрали из числа людей. Однако подобное утверждение внешне как будто вступает в противоречие с тем, что имя Избранного, как об этом повествует Енох, было названо перед Богом прежде, чем были сотворены солнце, знамения и звезды. Иначе говоря, Избранный как защитник людей появился чуть ли наравне с создателем мира и скорее всего как противовес ему, а точнее — как защитник людей.
Самым поразительным в этой Книге как раз и является то, что Сын человеческий противостоит вседержителю, у которого, как следует думать, были основания опасаться этого Сына. Такой вывод следует из утверждения Еноха, что последний был «сокрыт перед Ним прежде даже, чем создан мир» (8, 48). Более того, утверждается, что «Избранный восстал перед Господом духов» (8, 49). Правда, за этим и после этого утверждения следуют обычные славословия в адрес «Господа духов».
Весьма показательно то, что творец и всевышний назван в Книге Еноха «Господом духов». Это может (?) означать ограничение (возможно, и существенное) власти Бога, особенно, если данное наименование понимать так, что он был Господом не людей, а духов.
Таким образом, можно считать, что Книга Еноха является во многом бунтарским произведением. В нем содержится скрытый, но несомненный призыв к тому, чтобы человек спасал сам себя, поскольку доверие к Богу исчерпано. В дальнейшем такой призыв был персонифицирован в Христе, который является прямым наследником Сына жены, Сына человеческого, Избранного и других имен мессии в иудаистских исканиях.
Расправы над людьми в Книге Еноха («Эфиопский текст») такие же кровавые и беспощадные, как и в более позднем христианском Откровении. Однако Яхве и Христос нисколько не сомневаются в необходимости и полезности учиняемых ими казней — в отличие от Бога в Книге Еноха. Этот все-таки признал свою неправоту: «И после этого раскаялся Глава дней (т. е. Бог. — Ю. А.) и сказал: «Напрасно Я погубил всех живущих на земле». И он поклялся своим великим именем: «Отныне Я не буду более поступать так с живущими на земле…» (п. 55). Раскаяние Главы дней понятно: Бог Еноха принципиально отличается от Бога Иоанна Богослова. Религия первого переживает кризис и чревата спасителем, новозаветный же Яхве действует не один, а с Христом. Это означает, что уничтожение человеков происходит в рамках стремительно крепнущей новой религии. Тогда казалось, что все жертвы, положенные на алтарь ее очищения и торжества, вполне оправданы для блага и спасения человечества. Абсолютно так же были уверены в своей правоте большевики, захватившие в 1917 г. власть в России, но в отличие от Главы дней ни в чем и никогда не раскаивались.
Господь духов, между тем, возлагает на Избранного поистине грандиозные задачи: он должен разобраться с делами людей и сделать их сильными, он поднимет могущественных царей с их лож и сильных с их престолов, развяжет узды сильных, и сокрушит зубы грешников. Сам же господь духов обязуется преобразовать небо и приготовить его для вечного благословения и света, а также изменить землю, грех и преступления исчезнут на ней (8, 45).
В Ветхом Завете наиболее обстоятельные пророчества о Конце света содержатся в Книге Даниила. В ней же говорится о Сыне человеческом, которому будут служить все народы и языки, и царство его никогда не разрушится. Однако эта фигура никак не связана с последними днями мира или какими бы то ни было надеждами на загробную жизнь: все это определяется Яхве. Впервые же о конце мира говорится тогда, когда Даниилу предстали видения о неком царе, который пытался восстать против всевышнего, но был побежден им (7:21–27). Вслед за этим к Даниилу прилетел «муж Гавриил», который поведал ему, что восстановление Иерусалима связано с «Христом Владыкой» и что он будет предан смерти. Появление Христа в Книге Даниила, которая, как считают исследователи, написана была во II в. до н. э., несколько неожиданно. М. И. Рижский объясняет это так.
В русском переводе «Христос» возник вместо «помазанника» в оригинальном тексте. По-гречески «Христос» и означает помазанник. Но, конечно, не случайно одно это слово оказалось не переведенным на русский язык и написанным с прописной буквы. Таким нехитрым способом оно было превращено в имя собственное сына божьего[24].
Гавриил также открыл Даниилу, что «к концу определенного времени» будут дни гнева, что «восстанет царь наглый и искусный в коварстве», но будет сокрушен владыкой владык. Бедствия Израиля привычно объясняются грехами людей и отступлениями от истинной веры. Это было очень актуально для эпохи автора Книги Даниила, когда шла ожесточенная борьба за независимость от селевкидской Сирии, с ее религиозной политикой и эллинизаторскими действиями самих иудейских отступников. В немалой степени эти весьма важные обстоятельства определили то, что значительная, если не большая, часть видений Даниила представляет собой не пророчества Конца света или иных потусторонних явлений, а связана со вполне земными войнами и другими конфликтами, с разграблением и опустошением земель, дворцовыми интригами и т. д. Все это было мифологизированным отражением реальных исторических событий в Израиле и вокруг него. Бедствия Израиля привычно объясняются грехами людей и отступлением от истинной веры.
О воскресении мертвых и загробном воздаянии в Книге Даниила сказано довольно кратко, даже отрывочно. Так, в заключительной главе отмечается, что «…многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде — как звезды, во веки, навсегда» (2, 3). Справедливости ради следует отметить, что в рассматриваемой Книге нет ответа на вопрос, что значит «многие из спящих в прахе пробудятся», т. е. кто эти «многие», по какому признаку или принципу они будут определяться, и что будет с теми, кто не подлежит пробуждению, да и кто они.
Прав М. И. Рижский, что автор Книги Даниила написал актуальную пропагандистскую работу и при этом вполне сознательно пошел на благочестивый обман — приписал свое произведение древнему пророку Даниилу. Точно так же веком раньше был приписан древнему царю Соломону сборник притчей, а Давиду — множество сочиненных разными авторами и в разное время псалмов. Библейская критика обнаружила, что большинство сюжетов, образов и идей книги явно заимствованы из разных источников, прежде всего, конечно, из ветхозаветных произведений, но помимо этого в ней обнаружены заимствования из преданий и мифов разных народов. М. И. Рижский считает, что обещание «вечной власти и царства» для пострадавшего, но устоявшего в вере Яхве «народа святых» было очередным оправданием Яхве перед народом Израиля. Этим же целям служило утверждение о воскресении из мертвых и воздаянии по заслугам[25].
В Книге Даниила четко прослеживается идея личной ответственности за преданность религиозному учению, за свое праведное или неправедное поведение, что, конечно, имело огромное значение для развития нравственности. Однако эта идея в основном воплощена в образе самого Даниила, который показывал исключительную преданность Яхве, за что был полностью вознагражден им. В Книге Даниила мы не найдем таких, как в Откровении Иоанна, потрясающих картин глобальных разрушений и мучительных казней, видений Страшного суда и т. д. В этой связи нелишне вспомнить, что иудаизм, не только грозил отступникам и язычникам страшными карами, но иногда, не отличаясь от христианства, в массовых масштабах прибегал к ним.
Как отмечает М. Элиаде, религиозное творчество эпохи автора Книги Даниила преобразило исторические события, зашифровало послания, вплело их в особое видение всемирной истории. В кругах группы зилотов — «благочестивых» («набожных») появились первые апокалиптические писания — Книга Даниила и наиболее древний раздел Книги Еноха. «Набожные» жили замкнутой общиной, они настаивали на неукоснительном соблюдении закона и необходимости покаяния. Высокая значимость покаяния была прямым следствием апокалиптического осмысления истории. Страх перед историей отличался невиданной до той поры силой, считает Элиаде. Ибо, — предсказывают Даниил и первая книга Еноха, — мир подходит к концу; «набожные» должны готовиться к неотвратимому суду божию. Автор Книги Даниила ставит своей ближайшей целью ободрить и укрепить своих единомышленников[26].
Страх перед историей есть не что иное, как страх перед глобальным разрушением, точнее — гибелью мира, о чем, в общем-то, в Книге Даниила говорится довольно глухо. Гораздо явственнее об этом повествует христианский Апокалипсис, который после Конца света обещает всеобщее благоденствие и заканчивается на вполне мажорной ноте. Из этого следует, что пророчествуют для того, чтобы дать надежду, тем самым снизить страх. Это в целом верно и для тех случаев, когда пророчества предвидят всеобщую катастрофу и смерть: здесь предсказания нужны, чтобы подготовиться к смерти и тем самым снизить имманентно и спонтанно присущий человечеству страх перед неизбежным концом. Это вечная и фундаментальная особенность психики, она передается из поколения в поколение архетипическим генетическим путями, поэтому любые попытки избавиться от указанной особенности всегда оказываются неудачными. Можно лишь снизить уровень связанных с нею тягостных и психотравмирующих переживаний.
Сказанное подтверждается тем, что пророчества о Конце света появлялись и появляются в самых разных общественных ситуациях: в Книге Даниила — в бурные годы Антиоха IV Епифана, в Откровении Иоанна — в эпоху стремительного распространения христ