Рендалл с любопытством посмотрел на неё.
– Узнав о её сложной ситуации, ты наняла бы Эльзу, даже не будь она подходящей горничной для леди?
– Возможно, – призналась Джулия. – Мне ненавистна даже мысль, что ей приходится избегать своего хозяина, чтобы не быть изнасилованной. По крайней мере, она вольна уйти от него, в отличие от жены.
– В отличие от большинства жен, ты также вольна уйти, – заметил Рендалл. – Ты ведь удостоверилась в этом, прежде чем принять моё предложение.
– Мне необходимо было знать, что дверь открыта, если придется бежать. – Неужели прошло всего несколько недель с тех пор, как она настояла на письме, предоставляющем развод в случае, если ей того захочется? Как же быстро она начала доверять мужу. Джулия продолжила: – Положение Эльзы заставило меня задуматься. Если я действительно обладаю таким огромным состоянием, я бы хотела использовать его часть, чтобы создать пристанища для женщин, желающих избежать мужского насилия, но не имеющих места, куда можно сбежать. Не каждая из них сумеет инсценировать собственную смерть, чтобы исчезнуть.
– И вряд ли многим повезет так же, как и тебе, и им встретится кто-то наподобие твоей миссис Бенкрофт. – Казалось, Рендалл задумался. – Твой план звучит впечатляюще, такие пристанища могли бы спасти очень многих. Ты хочешь создать их во всех крупных городах?
– Так далеко я ещё не загадывала, – проговорила она, – но их потребуется немало, поскольку женщин, с которыми плохо обращаются, можно встретить везде.
– А что, если такие пристанища создавать при церковных приходах, которые есть повсюду? – предложил он.
Джулия нахмурилась.
– Возможно, но не уверена, что это наилучший выход. Церкви ведь управляются мужчинами, а их взгляд на место женщины часто отличается от женского. И все же, полагаю, я могла бы поговорить с архиепископом Кентерберийским. Он приходится мне кем-то вроде кузена.
– Ну да, естественно, архиепископ Кентерберийский – твой родственник, – сухо усмехнулся Рендалл, – мне следовало догадаться.
– Никто из моих высокопоставленных родственников не помог мне, когда я в этом нуждалась, – едко парировала она. – Grandmère была единственной, кто мог бы меня принять под своей крышей, но как раз в то время умирал её муж, и я не посмела взвалить на неё ещё и свои проблемы. – К тому же Джулия была не в том состоянии, чтобы встретиться лицом к лицу с трудностями, оставаясь в прежнем окружении.
Усмешка сползла с лица Рендалла.
– И именно поэтому ты продолжала жить с Бранфордом, пока однажды он едва тебя не убил. Ты права, обязательно должны существовать такие места, где бы женщины могли укрыться, прежде чем станет слишком поздно. Возможно, подойдут методистские часовни. Пусть они не так распространены, как англиканские приходы, зато при них уже имеются приюты для женщин с улиц. Там их обучают чему-то полезному, чтобы они смогли лучше устроиться в жизни.
Джулия почувствовала дрожь волнения.
– Ты прав, лучше обратиться к методистам. У тебя найдется лист бумаги и карандаш?
Рендалл открыл ящик стола, достал бумагу, карандаш и передал ей.
– Не переговорить ли тебе сначала с Марией и бабушкой. Уверен, они одобрят твоё начинание и подскажут что-нибудь дельное. Да и их поддержка будет очень кстати.
– ещё одна прекрасная мысль. – Она быстро записала все на бумаге, в её голове тут же начали роиться все новые и новые идеи. – Начну, пожалуй, с Марии.
– Так ты поможешь гораздо большему числу женщин, чем будучи повитухой, – заметил Рендалл, глядя на жену потеплевшими взглядом. – Твой жизненный путь был не из легких, но он сделал тебя лучше, ты стала женщиной, умеющей сочувствовать другим.
– Хотелось бы так думать. – Она помедлила, боясь рассеять тепло в его глазах. – Весь день мне не дает покоя одна мысль. Леди Давентри упомянула о навязчивой идее графа о продолжении своего рода. Говоря с ней с глазу на глаз, я спросила, не оставил ли Бранфорд незаконнорожденных детей. Она о таких не слышала, так что, возможно, Бранфорд ничего отцу не сказал.
Лицо Рендалла словно окаменело.
– И ты волнуешься об этом мальчике.
Джулия прикусила губу.
– Вполне вероятно, что он счастливо живет с матерью, а Давентри помогает им деньгами, но я была бы спокойнее, если бы знала, что с ним все в порядке.
– При условии, что он все ещё жив, – заметил Рендалл. – Слишком много детей не доживает до зрелости.
– Что ж, в таком случае он сейчас в руках божьих. Но что, если он жив и с ним плохо обращаются? – Джулия знала, что некоторые внебрачные дети благородных господ довольно хорошо устроены, как Маккензи, например. Другим же везло гораздо меньше.
– С какой стати тебя заботит судьба ребенка, зачатого жестоким подонком, едва не убившим тебя? – раздраженно поинтересовался Рендалл. – Допустим, он жив, но может оказаться таким же монстром, как и его папаша.
– Все возможно, но ты же сам сказал, что Бранфорд, вероятно, не был бы так плох, получи он другое воспитание. То же самое можно предположить и о самом Давентри.
– И сколько сейчас этому мальчику? Двенадцать, тринадцать? Его характер должен уже сложиться.
Джулия пыталась найти слова, которые убедили бы Рендалла.
– Наверное. Но независимо от характера каждый ребенок заслуживает того, чтобы о нём заботились должным образом. Хотя Давентри оказался плохим опекуном, у тебя по крайней мере всегда имелись еда и крыша над головой, и образование ты тоже получил. А кто займется сыном Бранфорда? У тебя нет причин любить его отца, но этот мальчик, помимо прочего, ещё и твой кузен. Он Рендалл по крови. Кто-то должен взять на себя обязательство о его благополучии.
Рендалл вздохнул.
– Возможно, этим занимается сам Давентри, но узнать наверняка мы не в состоянии: жена его о мальчике не подозревает, а я едва ли могу спросить об этом дядю прямо. Ну, хорошо, не слишком-то охотно, но я признаю, что несу некоторую ответственность за этого бастарда. Что ты хочешь предпринять? Ты имеешь хоть какое-нибудь представление, где он может находиться?
Джулия попыталась припомнить язвительные насмешки Бранфорда.
– Думаю, ребенок родился двенадцать лет назад в начале года, вероятно, где-то около Аптон-Хилла, поместья Бранфорда, что под Бристолем. У меня создалось впечатление, что мать была служанкой, жившей неподалеку, но не работавшей в усадьбе. – Она ещё немного подумала. – Может быть, служанка из таверны? Он не раз говорил мне, что я тощая невзрачная девка, на которую и внимания-то никто не обратит, если рядом будет девица с пивом.
– Что ещё раз доказывает, каким же он был идиотом, – едко произнес Рендалл, что-то записывая на листе бумаги. – Итак, Бранфорд был не прочь позабавиться с женщиной, находясь в Аптон-Хилле. Что ж, начнем оттуда.
– Хватит ли этой информации, чтобы найти мальчика? Я бы сама поехала в Аптон на поиски, но не знаю, будет ли от меня хоть какая-то польза.
– Мой друг Роб Кармайкл – сыщик с Боу-стрит. Такого рода дела – его конек. – Рендалл записал ещё что-то. – Я встречусь с ним.
– Завтра утром придет модистка Марии, чтобы сделать из меня нечто, достойное общества. – Джулия поморщилась. – Будет присутствовать grandmère, а так же Эльза Смит, ну и Мария, конечно. Подозреваю, каждая из них уже знает, каким должен быть мой гардероб.
– Похоже на то, что мне лучше покинуть город. – Рендалл постучал пальцами по лежащей перед ним бумаге. – Надо съездить в Роскомб. Мой управляющий прекрасно со всем справляется, но кое-что я должен уладить сам. Я собирался заехать туда после посещёния Киркленда в Шотландии, но, как ты сама знаешь, меня отвлекли. – Его глаза вспыхнули. – Способом, наиболее интересным из всех возможных.
Мысль о его отъезде внезапно пронзила Джулию острой болью, однако она бодро произнесла:
– С одним условием – ты вернешься к балу. Мария ни за что не простит твоего отсутствия. Думаю, я тоже. Я не собираюсь быть требовательной женой, но... там ты мне будешь нужен.
– Конечно, Джулия, к балу я вернусь. Ведь именно ради этой цели мы оба так старались: необходимо обеспечить тебе безопасность и вернуть принадлежащее по праву положение в обществе. – Его тон был столь же легок, как и её. – После торжества я вряд ли тебе понадоблюсь.
– Думаю, двух недель беззаботного существования более чем достаточно. После этого я бы очень хотела поселиться в Роскомбе. – Ей не терпелось узнать, какую же жизнь они сумеют построить вместе, но Джулия обнаружила, что боится спрашивать. Неужели Рендалл искренне считает, что она перестанет в нём нуждаться?
А может, он имел в виду, что это она будет ему не нужна?
Поужинав с Марией и Эштоном, Джулия рано ушла к себе и сразу же заснула. Она смутно ощутила, как просела кровать, за чем последовали теплые объятия Рендалла, когда он к ней присоединился, но, проснувшись, обнаружила, что он исчез, оставив после себя лишь вмятину на матрасе.
Поднявшись, она нашла на умывальнике коротенькую записку, сообщавшую, что его ранний отъезд объясняется встречей с Робом Кармайклом. После чего он сразу же отправится в Роскомб. Слова эти не содержали и намека на чувства. Будет ли муж скучать по ней? Она определенно будет.
Но времени на грустные размышления у неё не нашлось – в комнату сразу же вошла Эльза, её новая горничная, и, стесняясь, приступила к выполнению своих обязанностей. Девушка оказалась проворной и приятной, она довольно быстро и удачно справилась с волосами Джулии. Спускаясь вниз на завтрак, Джулия чувствовала себя немного более лондонской леди, чем раньше.
В комнате для завтрака находилась одна Мария. Она с улыбкой посмотрела на Джулию.
– О, компания – это прекрасно. Адам уехал по делам, а я сижу тут и ем все, на что падает взгляд. С утра меня сильно тошнило, так что теперь мне необходимо заполнить образовавшуюся пустоту. Интересно, как долго продлится такое состояние?