— Руку ниже опускай! — крикнул Артаур, неторопливо спускаясь с холма. — Ты не позволяешь магии течь свободно, сам же перекрываешь её течение!
Рэй обернулся, тяжело перевёл дух и попробовал снова. Следующий огненный шар получился маленьким, но ярким, и испарился немного не долетев до мишени.
— Я просто сам маг огня, так что… — пояснил принц и сделал резкое движение правой рукой. В мишень метнулся крупный огненный шар, а сама мишень мгновенно вспыхнула ярким пламенем. Дракон уже дёрнулся было срочно тушить пожар, но в следующее мгновение Артаур сделал ещё одно лёгкое движение рукой, словно забирая огонь за пазуху. — Ты не учился в академии? Огонь ведь полностью в твоей власти, ты можешь не только разжигать его, но и гасить на своё усмотрение.
Дракон устало сел на траву. Его резерв был почти пуст, а огненные шары никак не хотели долетать до мишени. Проще обернуться ящером и плюнуть, спалив при этом всю округу.
— Не учился, — коротко ответил он.
— Что же ты так? В наши академии принимают магов всех рас и сословий. К тому же, Алоран с драконами дружен, никакие политические причины не должны тебе мешать… А-а-а-а! — принц хлопнул себя ладонью по лицу. — Как же я сразу не догадался! Ты ведь дракон! Что же, это ничего не меняет, ты всё ещё можете обратиться в академию…
— Может и обращусь, — дракон прервал его размышления, но на принца даже не посмотрел. Только теребил в руках только что сорванную длинную травинку.
— Мы предоставим тебе особые условия проживания, можешь и жену свою взять, мы ей и работу найдём где-нибудь при академии.
— Не женат.
— Я имею в виду твою истинную, — поправился Артаур. — Ты ведь иначе не мог получить свою силу, правильно? Кстати, если у тебя есть пара, то что ты здесь делаешь?
— Истинной у меня тоже нет.
Воцарилось неловкое молчание.
— Прости, я… соболезную, — ответил принц, не утратив, впрочем, достоинства. — Должно быть, это очень тяжело, потерять свою истинную.
— Ну да.
— Война?
— Война, война, — хмыкнул дракон, скривив губы в невеселой улыбке. Потом он встал на ноги, махнул принцу: — Бывай! — и, засунув руки в карманы, широкими шагами пошёл вверх по склону холма.
— Бедняга, — протянул Артаур, провожая его взглядом, а через секунду подобрался и широким шагом направился в конюшню.
— Поторопитесь, дорогая, король велел собрать всех как можно скорее, — сетовала Каварелли, пока я ополаскивала лицо холодной водой. После тяжёлого дня спалось так крепко и сладко, что она с трудом добудилась меня, а теперь подгоняла, эмоционально размахивая руками. — Никак что-то страшное случилось, на нём лица нет!
— Что же такого могло произойти? — спрашивала я, позволяя Майе с Теоной надеть на меня лёгкое повседневное платье. Конечно, я бы справилась с ним и сама, но это заняло бы куда больше времени, а наставница нервно притопывала ногой и не позволяла расслабиться ни на мгновение.
— Вот сейчас и узнаем. Всё, за мной. И скорее!
Едва поспевая за широким шагом Каварелли, я поспешила за ней следом в уже знакомый мне зал, где походили первые смотрины. Король, королева, Дортмунд и шестеро избранных были уже здесь. Все, кроме принца. И теперь по-прежнему стояло одно свободное кресло, хотя всего их было уже не восемь, а семь.
— Наконец-то! — воскликнул король, увидев нас. — Присаживайтесь скорее. У нас ситуация чрезвычайная! В первый день один из избранных не прибыл, и я посчитал, что это хороший знак. Семеро женихов, семеро избранных — как это прекрасно! Но теперь, когда Кристиан покинул замок, избранных осталось шестеро, а шестеро — это хуже, чем семеро! Шестеро — это к беде! Лорд Дортмунд любезно согласился помочь в решении этой проблемы и убедил восьмого избранного присоединиться к знакомству с герцогиней Ахтахской. О`Нил?
Дортмунд кивнул, торжественно вышел в середину залы и провозгласил:
— Дамы и господа, позвольте представить. Лорд О`Нил Дортмунд Клаасский, боевой маг высшей ступени, глава королевской магической братии, а также избранный судьбой.
И, закончив, плюхнулся в свободное кресло.
Лицо короля преобразилось. Из возбуждённо-встревоженного оно стало сначала наивно-удивлённым, а потом брови грозно сошлись на переносице.
— Это что ещё за шуточки?! — пробасил он, и королева осторожно коснулась его ладони. Ульрих Седьмой бросил на неё короткий взгляд и чуть тише добавил: — Вы это серьёзно, О`Нил?
— Абсолютно, — пожал плечами Дортмунд.
Избранные вежливо молчали, но взгляды их были красноречивее всяких слов.
— Лорд… — выдохнула я. — Почему вы не сказали раньше?
— У меня и без того много других забот. Претендентов хватало и без меня.
— Как вы смеете принимать такие решения! — хлопнул по столу король, резко поднимаясь со своего стула. — Это вопрос государственной важности, а вы даже не соизволили известить меня!
— Любой другой избранный может спокойно отказаться от участия — и вы ничего не скажете против, — заметил Дортмунд, но его величество разозлился не на шутку.
— Любой другой — это не вы! Я считал, что могу полностью доверять вам, а вы…
— Ваше величество, — спокойно перебил его маг. — Я именно потому и решил отказаться от участия, что вы доверяли мне. Моя работа — обеспечивать защиту леди Лорелеи и выполнять ваши приказы. Но никак не развлекаться танцами на балах и пропадать на генеральной уборке западного крыла.
— Эй, а ведь это не честно! — воскликнул Тони Уэйн. — Мы все там пахали весь день, а он только ходил, смотрел и смеялся над нами!
— И с леди Лорелеей общается больше всех, — со спокойной усмешкой заметил Мерлин. — Кажется, у нас есть фаворит.
Дракон склонился вперёд и повернул голову к Дортмунду. Мне не нужно было видеть его глаз, чтобы понять, что сейчас он буквально прожигает мага насквозь своим хмурым взглядом.
Король шумно выдохнул и грузно опустился обратно на стул.
— Что ж, проблема решена. Надеюсь, больше никаких проблем не возникнет.
— Ваше величество, — обратился к нему Дортмунд. — Мне продолжать присматривать за леди Лорелеей?
— Это не честно! — снова высказался алхимик.
Ульрих повернулся к Каварелли:
— Лиззи, справишься?
Та сидела предельно серьёзная и брови её чуть согнулись в каком-то напряжении.
— Справлюсь, — тяжело вздохнула она. — Не впервой.
— Тогда прошу в большую обеденную. У нас сегодня гости! Дорогая?
Король встал и протянул руку королеве, чтобы помочь ей встать. Она опёрлась о неё и, проходя мимо меня, мягко коснулась моего плеча:
— О`Нил не хуже Кристиана. Он хороший человек.
— Он старый негодник! — грудным голосом проревела Каварелли, и ни один из избранных не сдержал улыбки.
Я идти в обеденную не торопилась. Подошла к Дортмунду и коснулась его локтя:
— Можно вас на минуту?
Маг кивнул, и мы чуть отошли в сторону, ожидая, когда все покинут зал, и только после этого неспешно двинулись следом.
— Почему вы не приняли участие с самого начала? — задала я вопрос, который невозможно было не задать.
Некоторое время Дортмунд молчал, глядя строго перед собой, словно просто сопровождал меня, а потом медленно вдохнул:
— Если судьбой мы рождены друг для друга, то всё случилось бы само собой. Для этого незачем пыжиться, что-то из себя изображать и вилять хвостом, как… как дракон.
— Не говорите так о Рэе, — чуть нахмурилась я. — То, что он дракон, не делает его менее достойным человеком.
Дортмунд бросил на меня короткий взгляд сверху вниз.
— Если бы я сразу участвовал в отборе, то, наверное, нервничал бы куда больше. Как-никак ответственность, в каком-то смысле мне пришлось бы представлять королевство и, пожалуй, даже самого короля. А так — просто выполнял свою работу.
Я остановилась. Дортмунд сделал ещё пару шагов, прежде чем осознал, что я отстала и обернулся.
— Леди Лорелея?
— О`Нил, — я с трудом выговорила его имя, хотя мы с ним были одного сословия и вполне могли позволить себе небольшую вольность. Сделала шаг навстречу и, понизив голос, заглянула ему в глаза. — Скажите, вы что-нибудь… особенное ко мне чувствуете?
От меня не укрылось, как дёрнулся его кадык, как напряглись скулы.
— Я два года изучал все сохранившиеся знания о феях. Приезжал к вам, проверял защиту, состояние вашего здоровья, смотрел на ваше спокойное, спящее лицо… Думаете, после всего я могу не чувствовать по отношению к вам ничего особенного?
— Это так странно, — я медленно пошла дальше. — Почему вы всё ещё носите это лицо? Оно вам не идёт.
— Боюсь, если Уэйн узнает, что мы с ним ровесники, он этого не переживёт, — усмехнулся Дортмунд. — Его и так расстраивает вся эта ситуация.
Какое-то время мы шли молча. Тишина перехода постепенно наполнялась голосами — мы приближались к большому обеденному залу.
— А вы? — спросил маг. — Что вы теперь думаете обо мне?
— Не знаю, — честно выдохнула я. — Ничего не знаю…
Он не стал отвечать. Только распахнул передо мной дверь и привычным жестом пригласил войти в зал, в котором собралось уже несколько десятков человек. Заприметив меня, король встал и постучал вилочкой по бокалу. Сидящие за столом замолчали и обернулись к нему.
— Дамы и господа, — провозгласил он. — Дорогие гости. Позвольте представить вам наше пробудившееся сокровище! Леди Лорелея, герцогиня Ахтахская!
И я шла к столу, уже почти привычно улыбаясь и кивая незнакомым людям, которые норовили представиться, поцеловать мою ладошку или просто прикоснуться, словно это прикосновение могло принести им удачу на следующие семь лет. Кстати, надо бы поинтересоваться, вдруг и в самом деле есть какое-то подобное поверье.
Нам с Дортмундом оставили два места рядом, неподалёку от венценосной семьи, хотя обычно рядом со мной сидела Каварелли с одной стороны и Мелинда — с другой. И было в этой перемене что-то подозрительное. Неестественное. Словно кто-то вознамерился создать все условия для того, чтобы мы с магом сблизились ещё больше.