[289](1840–1928)
Из сборника «Стихотворения прошлые и настоящие» (1903)
In Tenebris[290]
«Percussus sum sicut foenum,
et aruit cor meum»[291]
Стуж близок час;
Моя боль утраты
Мне будет расплатой:
Гибнем лишь раз.
Листья летят;
Мне этой разлуки
Прошедшие муки
Не навредят.
Птиц губит страх;
Мне прежнюю силу
Морозом схватило,
Словно во льдах.
Мёрзлый листок;
Но друзья сердечны,
С ними я, конечно,
Не одинок.
От бури – вред;
Но любовь застанет —
Сердце вновь не ранит,
Коль сердца нет.
Тёмная ночь;
Но смерть не ужасна:
Кто ждёт, пусть напрасно, —
Сомненья прочь.
Из сборника «Зримые мгновения» (1917)
После её первого взгляда
Об угасавшем этом дне
Я даже не мечтал.
Для сердца станет ли он мне
Началом всех начал?
Иль этот вечер в тишине
Ослабит чувств накал.
Бреду домой; луна узор
Соткала из теней.
Прохожий молвил, подняв взор:
«О, скоро четверть в ней».
Ему, скажу я не в укор,
День был обычен сей.
Из сборника «Поздняя лирика и более ранняя» (1922)
Ночь в ноябре
Когда поменялась погода,
И стёкла звенели в окне,
И ветры кружились у входа,
Я ночью лежал в полусне.
По комнате листья сухие
Летели к кровати моей, —
Печаль то деревья нагие
Во тьму осыпали с ветвей.
С листком на руке моей вялой
Я думал, мы снова вдвоём:
Ты вновь, где обычно, стояла,
Сказав, наконец, обо всём.
Роберт Льюис Стивенсон[292](1850–1894)
Из сборника «Детский сад стихотворений» (1885)
Качели
Любишь взлетать на качелях, где свет,
И где воздух синей?
Скажу я в ответ, приятнее нет
Дела для всех детей!
Вверх я поднялся, лечу над стеной,
Как вокруг широко:
Речка, деревья, бычки за спиной,
Сёла вижу легко.
Пока я смотрю на зелёный сад,
Вниз смотрю на карниз —
Взлетаю снова, о, как же я рад
Взлетать и падать вниз.
Из сборника «Песни путешественника» (1896)
Спой мне о парне, который пропал
Спой мне о парне, который пропал,
Может он – это я?
Весёлый душою, уплыл он днём
К Скаю[293] через моря.
Малл за кормой, Рам – левый борт,
С правого бака – Эг;
Парень был жаждой славы полн,
Ныне где её брег?
Спой мне о парне, который пропал,
Может он – это я?
Весёлый душою, уплыл он днём
К Скаю через моря.
Дай мне вновь – всё, что было там,
Дай мне солнца накал!
Дай мне глаза и душу дай,
Парня дай, что пропал.
Спой мне о парне, который пропал,
Может он – это я?
Весёлый душою, уплыл он днём
К Скаю через моря.
Остров, море, ветер, волну,
Солнца и ливней шквал,
Всё, что прекрасно и благодать,
Больше я не видал.
Краса, проснись
Краса, утром проснись от прекрасных снов,
Увидеть тебя я рад!
Проснись же ты
Ради красоты,
Когда птицы проснулись, трепещут кусты.
На западе звёзды горят.
Краса, в вечер проснись от спящего дня,
Проснись в багряный час!
День поникнул вдруг,
И тени вокруг,
Проснись, поцелуй тебе дарит друг,
Получишь ты их ещё раз!
Редьярд Киплинг[294](1865–1936)
Из сборника «Ведомственные песенки и другие стихотворения»[295] (1886)
Нравоучительный код[296] (или моральный кодекс)
Чтоб не поверили в рассказ
Вы сей, скажу я Вам,
Что я его придумал сам,
В нём правды ни на грош.
Жену оставил дома Джонс, едва успев жениться,
В горах Хуррумских ждёт его афганская граница.
Там гелиограф на скале; до своего ухода
Он научил жену читать загадочные коды.
В любви он мудрость приобрёл, она была прекрасна,
Амур и Феб им дали вновь общаться не напрасно.
В горах Хуррумских он мораль читает ей с рассвета, —
И на закате к ней летят полезные советы.
«Держись подальше от юнцов в своих мундирах алых,
Беги отеческих забот от стариков бывалых;
Но есть Лотарио[297] седой, (о нём моя баллада),
Их генерал, распутный Бэнгс, страшись его как ада».
Однажды Бэнгс и штаб его скакали по дороге,
Вдруг гелиограф засверкал активно на отроге,
Бунт на границе, мысль у них, или постов сожженье —
Остановились все прочесть такое сообщенье.
«Тире, две точки, два тире». Божится Бэнгс: «Химера!»
«Не обращались никогда «милашка» к офицеру!»
«Малышка! Уточка моя!» Чёрт подери! «Красотка!»
О дух Уолсли![298] это кто сигналит с той высотки?»
Молчал дубина-адъютант, молчали все штабисты,
Они записывали текст, скрывая смех искристый;
Уроки мужа все прочли, и не без интереса:
«Ты только с Бенгсом не танцуй – распутнейший повеса».
(Советы вспышками давать была его задача;
Любовь, как видимо, слепа, но люди в мире – зрячи).
Он, осуждая, посылал своей жене сигналы:
Детали всех пикантных сцен из жизни генерала.
Молчал дубина-адъютант, молчали все штабисты,
Как никогда побагровел у Бэнгса зоб мясистый,
Сказал он с чувством, наконец: «То частная беседа.
Вперёд! Галопом! По три – в ряд! Не обгонять соседа!»
И к чести Бэнгса, никогда, ни словом, ни приказом,
Джонс не узнал, что тот следил за гелиорассказом.
Но от Мултана до Михни Границе всей известно,
Что наш достойный генерал «распутнейший повеса».
Из сборника «Стихотворения» (1939)
Мольба[299]
Коль Ты с восторгом что-нибудь
Из дел моих постиг,
Позволь спокойно мне уснуть
В той тьме, что Ты воздвиг.
И вот он, краткий, краткий миг —
Хладеет разум мой.
Так не суди же, кроме книг,
Оставленных здесь мной.
Артур Конан Доил[300](1859–1930)
Из сборника «Собрание стихотворений» (1922)
Взгляд в прошлое
О сердце, лучше вещи есть,
Чем нега дев и пыл юнца.
Есть вера, что не подведёт,
И безмятежность храбреца.
И долг, исполненный во всём,
И сердце, что томит нужда,
И леди твёрдая душой:
Ей низость и корысть чужда.
Все наши грёзы, о, жена, —
Теперь обычны и пусты;
Жизнь грусти сладостной полна,
Что юности златой мечты!
Фрэнсис Уильям Бурдийон[301](1852–1921)
Из сборника «Ailes d'alouette»[302] (1890)
У ночи есть тысяча глаз,
У дня – лишь один;
Вот солнце погасло – погас
И свет средь равнин.
У разума – тысяча глаз,
У сердца – один;
Вот свет целой жизни погас:
Любовь – тьма руин.
Сферы любви
Кто знает глубины, где спит вода,
Где только густая тень?
Кто знает высоты, где дождь огней,
Где вечный на Небе день?
Находит, теряет солнце Земля,
Радостен ход перемен;
Нам дарит Любовь бесконечный день,
Иль вечную ночь – наш плен.