В его голосе нет издёвки или насмешки. Лисах говорит серьёзно. И, я чувствую, искренне благодарит…
Мои щёки пылают, но, кажется, я дошла уже до той точки, в которой всё, что мне нужно, это немедленно попросить их — пусть уже они отнесут меня в шатёр, или куда угодно. И сделают уже со мной всё то, что хотят, всё, что обещают.
В голове мелькают картинки, каково это, оказаться с тремя сразу. Одна развратнее и притягательнее другой. Так стыдно, и так желанно…
Вот как сейчас. Ведь все трое рядом. Лисах целовал, Алирх ласкал, а Олс?..
Мой быстрый взгляд на Олса. И меня бросает в ещё больший жар от его пристального горящего взгляда.
— И ты не злишься? — спрашиваю я у Олса подрагивающим тихим голосом.
— Нет, моя красавица, — улыбается он краешками губ. — Я сейчас наблюдал дивное зрелище. Лисах прав. На твоё удовольствие хочется смотреть бесконечно.
— Значит, причин для вражды больше нет, — произносит Алирх и берёт мою руку с цветками, поднимая её и рассматривая.
Мою руку окутывает мягкое тепло. И все три цветка наполнены цветом. Не только Лисаха, но и Алирха.
— Всех приняла, — улыбается Лисах. — Нет причин, Алирх. Олс, у тебя?
— Тоже нет, — отвечает Олс. — Снимаю вызов.
Дальше всё происходит очень быстро. Алирх громко выкрикивает сбор в путь. Лисах берёт меня на руки, куда-то несёт. Прячу пылающее лицо у него на груди.
Всё же я успеваю заметить лица других орков — напряжённые сосредоточенные воины, ждавшие окончание схватки двух предводителей сейчас облегчённо улыбаются, расходятся, собираются в путь.
И вот я снова на коне, сквозь бесконечную степь, на мягкой подушке, в объятиях предводителя орков — старшего, Алирха. Лисах к нему меня посадил.
Объятия Алирха теперь воспринимаются иначе. Удобно, защищённо, и… дико возбуждающе.
Я просто горю от желания, пробуждённого им и Лисахом там, где я остановила схватку двух вождей. Во всём моём теле полыхает неудовлетворённость. Мне было мало пальцев Алирха. Мне было слишком мало его.
Не знаю, как я дождалась вечера. Пылала, горела нетерпением.
К тому же Алирх всю дорогу прикасался ко мне. То волосы на плече поправит, проводя по шее и плечу кончиками пальцев. То грудь приласкает, небрежным возбуждающим движением.
Его рука больше не лежала неподвижно на животе. Алирх гладил мои бёдра, тревожил лёгкими прикосновениями впадину у груди, и то и дело целовал, приглаживал широкой ладонью мои волосы.
А ещё говорил, что я очень красивая, желанная, нежная и хрупкая. И он очень ждёт нашей ночи. Чтобы делать мне удовольствие и смотреть на него.
Лисах и Олс ехали по бокам от нас. И смотрели на это всё… Ох, как они смотрели! Жарко, пристально, многообещающе. Я смущалась, опускала глаза, но всё же тоже смотрела на них. Желала их. Все трое нестерпимо мною желанны.
На привалах было не легче. Все трое передавали меня друг другу. Держали по очереди в объятиях и на коленях. Подавали мне небольшие ароматные кусочки незнакомой еды, и, смущаясь и краснея, брала их губами. И горела от того, как они при этом смотрели на мои губы.
Сладкая пытка непрекращающимся возбуждением длилась весь день.
Когда стало темнеть, предводители орков приблизились к невысокому холму и остановили коней у его подножия. Они не спешили спешиваться. Оставались верхом, и с ними я, в объятиях Алирха, который не давал мне задуматься о чём-либо лёгкими прикосновениями, столь желанными мною поцелуями и объятиями.
Вокруг творилась управляемая суета. Воины разворачивали лагерь вокруг холма. Наверху возводили огромный шатёр.
Когда солнце скрылось за горизонтом, загорелись костры и факелы в лагере и вокруг шатра на холме.
— Пора, — тяжело произнёс Алирх.
Лисах и Олс лёгко и даже грациозно спрыгнули с коней. Олс взял меня на руки и понёс в шатёр на вершине холма. Его братья двинулись за нами.
Глава 18. Слово
Олс несёт меня по склону холма вверх, в шатёр, Алирх и Лисах идут позади него.
На душе — облегчение, что этот длинный день подошёл к концу. В теле — всё тягучее, знойное предвкушение ночи, которое пробуждали во мне мужья.
Хочу их. Дико. Безумно. Уже и смущение моё воспринимается как помеха. И одежду хочется содрать прямо сейчас. Нестерпимо хочу стать с ними единым целым.
Лисах поравнялся с нами. Ловлю его взгляд… Пристальный, жадный, он медленно скользит по моему телу, задерживаясь на губах и груди, взлетая к глазам. Он подмигивает мне с шальной улыбкой, и меня просто кроет… Кажется, я готова вспыхнуть наслаждением от одного прикосновения. От одного взгляда.
Опускаю глаза, пытаясь хоть чуть-чуть успокоиться. Пожалуй, так ещё хуже. Ведь я окутана одуряще притягательным запахом Олса, чувствую его сильные большие руки, бережно и надёжно прижимающие меня к нему.
Запоздало понимаю, что давно уже не чувствую свою магию… Интересно, почему?
Мне бы впасть в панику, распереживаться. Но мне почему-то всё равно. Даже если я останусь совсем без магии. У меня трое мужей, могучих, сильных воинов, предводителей могущественных племён. С ними, мне и никакая магия не нужна.
Только вот останусь ли я с ними? В смысле я-то, очевидно уже, останусь. А вот они. Оставят ли меня у себя? Может, я им нужна только для обряда?
Да, я совершенно очевидно притягательна для них и желанна. Но это не исключает возможности, что они сейчас проведут свой обряд, принесут в жертву, что они собирались, и будут жить дальше с объединённой ордой, а меня выкинут. Или что похуже.
Прежние мысли снова появились, пугая словом “жертвенник”. Сомнения множились, но как-то вяло и неубедительно. Моё желание оказалось важнее. Как и то, с каких сторон я узнала моих орков в этом пути…
Я хочу быть с ними, хочу быть их. Да что уж там, влюбилась я уже во всех троих, даже в Алирха. Когда успела? Непонятно. Но все трое стали для меня одинаково дороги и желанны.
Возможно, я даже не услышу от них никогда слов любви, только то, что я красивая и желанная. Может, у орков и нет такого слова. Но сейчас, когда Олс заносит меня в шатёр, и следом заходят его младший и старший брат, я окончательно укрепляюсь в своём решении.
Не хочу думать о плохом. Ни один из них не причинит мне вреда.
Шатёр очень большой, под ногами степная трава. В центре, в траве — плоский круглый камень, заставленный яркими цветами, изящными блюдами с красиво разложенной едой.
И у дальней стены шатра просторная постель… Мягкие матрасы и подушки едва ли на пол шатра, обтянутые дорогой и ласковой к телу тканью.
Моё воображение рисует, как мы там, на этой постели… я и мои трое. Места явно хватит. Ох… от этих мыслей и картинок, у меня внизу просто пожар…
Мужья тоже смотрят на постель. Неотрывно. Чуть прищурившись. Проявляя в уголках губ одинаковую предвкушающую полуулыбку.
Вот сейчас я чётко вижу, что все трое братья. Взгляды и выражение их суровых красивых лиц очень и очень похожи.
Наше ожидание теперь подходит к завершению.
Олс опускает меня на ноги рядом с плоским камнем. Все трое встают рядом со мной, молча и жарко разглядывая меня.
— Мы принесли дары к жертвеннику, — говорит Алирх. — Это редчайшие цветы и лучшая еда наших степей, золото, минералы, драгоцветные камни.
Он берёт мою руку, гладит мои пальцы, на которых ярко красуются рисунки трёх насыщенных цветом степных цветков.
— И наш главный дар, Ева, — добавляет Алирх. — Твои цветы. Ты. Наша любовь.
Услышав это слово, я бледнею и едва не падаю.
Меня тут же хватают шесть рук, удерживая меня, и я смотрю в их настороженные глаза.
— Алирх, ты слова-то выбирай, — рычит Лисах, — Ева сейчас решила, что мы её в жертву принесём.
— У нас не глупая жена, — внимательно разглядывая меня, говорит Алирх. — И слова я очень правильные выбрал.
— Маленькая, посмотри на меня, — хватает Лисах меня за лицо, заставляя посмотреть в свои встревоженные глаза. — С тобой не будет ничего плохого. Да, это место называется жертвенник. Давай назовём его местом силы. Так лучше будет?
— Чего испугалась?.. — Олс тоже пристально на меня смотрит.
Я же отвожу взгляд от их встревоженных лиц и смотрю прямо в ласкающие меня глаза Алирха…
— Любовь?.. — едва слышно шепчу я.
Глава 19. Ритм
Краем глаза замечаю, как вспыхивают пониманием глаза Лисаха и Олса.
— Любовь, Ева, — серьёзно говорит Алирх. — Едва тебя увидел, ты стала очень важна для меня.
Он легким медленным движением отводит прядь волос от моего лица, наклоняется ко мне, приближая губы к моим губам.
— Такая красивая, нежная, нестерпимо желанная, — тихо говорит он, обжигая дыханием мои губы. — Чем дольше смотрел, желал, держал в руках, тем сильнее проникался тобой. Любимая. Полюбил тебя, — выдыхает он в мои губы. — Жена моя. Люблю тебя.
Его поцелуй становится самым восхитительным, что я испытывала в жизни.
Ни один до этого, ни его, ни его братьев, не сравнится. Будоражащее слияние страсти и нежности, властного напора и сдержанности. Искренности и присваивания.
Мой Алирх… Отвечаю ему с жаром, с особым чувством. Ведь я тоже полюбила. Его. Всех троих.
Поцелуй прерывается. Я пылаю в его руках. Смотрю в его глаза.
— Никаких жертв, Ева, — тяжело и низко роняет Алирх. — Только дары. Дары любви.
Его новый поцелуй. Требовательнее. Жёстче. И опять же — идеально не переходя грань. До совершенства чувствуя меня.
Алирх отпускает мои губы, берёт меня за руку и ведёт к постели с подушками. Олс и Лисах стоят рядом, так, чтобы видеть меня.
Мы очищаем себя с дороги с помощью магических артефактов. Ловлю горящие взгляды мужей.
Мои щёки пылают, тело горит нетерпением. Желание вспыхивает с новой силой. Сейчас я буду их… С мужьями. Это случится сейчас!
Олс прикасается к моим волосам, погружается в них пальцами. Сжимает мои волосы на затылке, плавно тянет, вынуждая запрокинуть голову и смотреть ему в глаза.
— Твоё предложение, Ева, — прищуривается Олс. — Алирх и я с тобой. Лисах смотрит.