Источник — страница 171 из 420

She thought, it has no existence here, except in me and in him.Она думала: здесь нет ничего, всё существует только во мне и в нём.She felt a sense of possession, such as she could feel nowhere else. She could never own him as she owned him in a room among strangers when she seldom looked in his direction.Она ощущала небывалое чувство обладания, чувство, что он нигде не принадлежал ей настолько, как в этом зале среди чужих людей в те редкие моменты, когда она смотрела в его сторону.If she glanced at him across the room and saw him in conversation with blank, indifferent faces, she turned away, unconcerned; if the faces were hostile, she watched for a second, pleased; she was angry when she saw a smile, a sign of warmth or approval on a face turned to him.Если она смотрела на него через зал и замечала, что он занят разговором с пустыми, безразличными лицами, она отворачивалась - это её не занимало; если лица были враждебными, она с удовольствием на секунду задерживала взгляд; она злилась, когда видела улыбку, теплоту или одобрение на обращённом к нему лице.It was not jealousy; she did not care whether the face was a man's or a woman's; she resented the approval as an impertinence.Это не было ревностью; ей было безразлично, принадлежало это лицо мужчине или женщине; её возмущало одобрение, как наглость.She was tortured by peculiar things: by the street where he lived, by the doorstep of his house, by the cars that turned the corner of his block.Она терзалась по самым странным поводам: улица, где он жил, ступеньки его дома, машины, сворачивавшие за угол его квартала, причиняли ей несказанные мучения.She resented the cars in particular; she wished she could make them drive on to the next street.Больше всего её сердили машины, почему бы им не ездить по другой улице.She looked at the garbage pail by the stoop next door, and she wondered whether it had stood there when he passed by, on his way to his office this morning, whether he had looked at that crumpled cigarette package on top.Она смотрела на помойное ведро у соседней двери и раздумывала, стояло ли оно здесь, когда он проходил мимо по дороге в контору этим утром, взглянул ли он на эту измятую пустую пачку из-под сигарет на самом верху.Once, in the lobby of his house, she saw a man stepping out of the elevator; she was shocked for a second; she had always felt as if he were the only inhabitant of that house.Однажды на лестничной площадке его дома она увидела выходящего из лифта мужчину и застыла от изумления. Ей всегда казалось, что Рорк единственный жилец в этом доме.When she rode up in the small, self-operating elevator, she stood leaning against the wall, her arms crossed over her breast, her hands hugging her shoulders, feeling huddled and intimate, as in a stall under a warm shower.Поднимаясь в тесноватом автоматическом лифте, она стояла, прислонившись к стенке, скрестив руки на груди, обняв себя за плечи, и чувствовала, как приятно и страстно вздрагивает, будто под тёплым душем.
She thought of that, while some gentleman was telling her about the latest show on Broadway, while Roark was sipping a cocktail at the other end of the room, while she heard the hostess whispering to somebody:Она думала об этом, когда какой-нибудь джентльмен развлекал её рассказом о последних постановках на Бродвее, а Рорк потягивал коктейль на другом конце зала, и она слышала, как хозяйка шепчет кому-то:
"My Lord, I didn't think Gordon would bring Dominique - I know Austen will be furious at me, because of his friend Roark being here, you know.""Господи, я и не подумала, что Гордон может привести Доминик, я знаю, Остин на меня страшно рассердится, потому что, понимаете, его приятель Рорк тоже здесь".
Later, lying across his bed, her eyes closed, her cheeks flushed, her lips wet, losing the sense of the rules she herself had imposed, losing the sense of her words, she whispered:Позднее, лёжа поперёк его кровати с закрытыми глазами, горящими щеками и влажными губами, теряя ощущение тех границ, которые сама же для себя установила, теряя ощущение собственных слов, она шептала:
"Roark, there was a man talking to you out there today, and he was smiling at you, the fool, the terrible fool, last week he was looking at a pair of movie comedians and loving them, I wanted to tell that man: don't look at him, you'll have no right to want to look at anything else, don't like him, you'll have to hate the rest of the world, it's like that, you damn fool, one or the other, not together, not with the same eyes, don't look at him, don't like him, don't approve, that's what I wanted to tell him, not you and the rest of it, I can't bear to see that, I can't stand it, anything to take you away from it, from their world, from all of them, anything, Roark ... " She did not hear herself saying it, she did not see him smiling, she did not recognize the full understanding in his face, she saw only his face close over hers, and she had nothing to hide from him, nothing to keep unstated, everything was granted, answered, found.- Рорк, на сегодняшнем приёме был мужчина, он говорил с тобой и улыбался тебе, - что за дурак, ужасный дурак, на прошлой неделе он смотрел комиков из кино и млел от них; мне хотелось сказать этому человеку: не смотри на него, иначе потеряешь право вот так смотреть на других, не люби его, иначе тебе придётся возненавидеть весь мир, ты, чёртов дурак; не смотри на него, не люби его, не соглашайся с ним - вот что мне хотелось сказать ему... Вот так. Или он - или все остальные, но только не все вместе. Только не теми же глазами. Или ты - или все остальные. Я не могу вынести, не могу видеть это, я на всё готова, чтобы увести тебя от всего, от их мира, от всех их, от любого предмета, Рорк... - Она сама не осознавала, что говорит, не видела, как он улыбается, не замечала, что на лице его написано полное понимание; она знала только, что оно совсем рядом, склонилось над её лицом, и ей не нужно ничего от него скрывать, оставлять недосказанным - всё было разрешено, на всё отвечено, всё найдено.
Peter Keating was bewildered.Питер Китинг пребывал в изумлении.
Dominique's sudden devotion to his career seemed dazzling, flattering, enormously profitable; everybody told him so; but there were moments when he did not feel dazzled or flattered; he felt uneasy.Внезапный интерес Доминик к его карьере был поразительным, льстил ему и приносил огромные доходы; все повторяли ему это, но время от времени он совсем не чувствовал себя ни изумлённым, ни польщённым, он чувствовал себя не в своей тарелке.
He tried to avoid Guy Francon.Он старался избегать Гая Франкона.
"How did you do it, Peter?- Как это тебе удалось, Питер?
How did you do it?" Francon would ask.Как ты это сделал? - спрашивал Франкон.
"She must be crazy about you!- Она, должно быть, просто с ума сходит по тебе!
Who'd every think that Dominique of all people would ... ?Кто бы мог подумать, что именно Доминик?..
And who'd think she could?И кто бы подумал, что она на такое способна?
She'd have made me a millionaire if she'd done her stuff five years ago.Она сделала бы меня миллионером, если бы проделала подобное лет пять назад.
But then, of course, a father is not the same inspiration as a ... " He caught an ominous look on Keating's face and changed the end of his sentence to: "as her man, shall we say?"Ну конечно, отец не может внушить таких чувств, как... - он уловил мрачное выражение, появившееся на лице Китинга, и закончил высказывание иначе: - Как, скажем, поклонник.
"Listen, Guy," Keating began, and stopped, sighing, and muttered: "Please, Guy, we mustn't ... "- Послушай, Гай, - начал Китинг и остановился, потом вздохнул и пробормотал: - Гай, пожалуйста, не надо...
"I know, I know, I know.- Понимаю, понимаю, понимаю.
We mustn't be premature.Не следует опережать события.
But hell, Peter, entre nous, isn't it all as public as an engagement?Но чёрт побери, Питер, entre nous[5], это же равносильно публичной помолвке?
More so.Даже больше.
And louder."И громче.
Then the smile vanished, and Francon's face looked earnest, peaceful, frankly aged, in one of his rare flashes of genuine dignity.- Затем улыбка сползла с его лица, и оно стало искренним, спокойным, явно постаревшим и, что бывало нечасто, осветилось подлинным достоинством.
"And I'm glad, Peter," he said simply.- Я доволен, Питер, - сказал он просто.
"That's what I wanted to happen.- Я и хотел, чтобы всё было так.
I guess I always did love Dominique, after all.Вообще-то я полагаю, что люблю Доминик.
It makes me happy.И это приносит мне счастье.
I know I'll be leaving her in good hands.Я знаю, что оставляю её в надёжных руках.
Her and everything else eventually ... "Её, а со временем и всё остальное...
"Look, old man, will you forgive me?- Послушай, старина, ты извинишь меня?
I'm so terribly rushed - had two hours sleep last night, the Colton factory, you know, Jesus, what a job! -thanks to Dominique - it's a killer, but wait till you see it!