"Mr. Toohey understood the issue so well. | - Мистер Тухи всё очень хорошо понимает. |
Shall I clarify it - in my own words?" | Можно мне пояснить это своими словами? |
"By all means." | - Безусловно. |
"Howard Roark built a temple to the human spirit. | - Рорк воздвиг храм во имя человеческого духа. |
He saw man as strong, proud, clean, wise and fearless. He saw man as a heroic being. | Он видит в человеке сильное, гордое, чистое, мудрое, бесстрашное существо, способное на подвиг. |
And he built a temple to that. | Во славу именно такого человека он и воздвиг храм. |
A temple is a place where man is to experience exaltation. | В храме человек должен испытывать душевный подъём. |
He thought that exaltation comes from the consciousness of being guiltless, of seeing the truth and achieving it, of living up to one's highest possibility, of knowing no shame and having no cause for shame, of being able to stand naked in full sunlight. | А душевный подъём, по его мнению, мы испытываем от сознания того, что нам не в чем себя упрекнуть, что мы знаем, где правда и как её добиться, что мы призваны жить на пределе своих душевных сил, не стыдясь самих себя, не стыдясь стоять обнажёнными на солнечном свете, не имея никаких злых помыслов. |
He thought that exaltation means joy and that joy is man's birthright. | Рорк считает, что душевный подъём - радость, и эта радость дана человеку от рождения. |
He thought that a place built as a setting for man is a sacred place. | Он считает, что здание, утверждающее духовную чистоту и силу человека, священно. |
That is what Howard Roark thought of man and of exaltation. | Вот что он думает о человеке и душевном подъёме. |
But Ellsworth Toohey said that this temple was a monument to a profound hatred of humanity. | Но Эллсворт Тухи утверждает, что этот храм -памятник глубокой ненависти к человечеству. |
Ellsworth Toohey said that the essence of exaltation was to be scared out of your wits, to fall down and to grovel. | По Эллсворту Тухи выходит, что для того, чтобы возвыситься душой, надо от страха потерять рассудок, упасть и заскулить, как собака. |
Ellsworth Toohey said that man's highest act was to realize his own worthlessness and to beg forgiveness. | Эллсворт Тухи говорит, что высшая человеческая добродетель - сознание собственной ничтожности и мольба о прощении. |
Ellsworth Toohey said it was depraved not to take for granted that man is something which needs to be forgiven. | Эллсворт Тухи говорит, что человек - существо, которому нужно прощение, и спорить с этим аморально. |
Ellsworth Toohey saw that this building was of man and of the earth - and Ellsworth Toohey said that this building had its belly in the mud. | Эллсворт Тухи считает, что это здание построено во имя человека, земного человека, и тем самым это здание причастилось грязью, а не святостью. |
To glorify man, said Ellsworth Toohey, was to glorify the gross pleasure of the flesh, for the realm of the spirit is beyond the grasp of man. | Прославлять человека значит, по его мнению, прославлять грубое наслаждение плоти, потому что в царство духа человеку дороги нет. |
To enter that realm, said Ellsworth Toohey, man must come as a beggar, on his knees. | Чтобы войти в это царство, говорит Эллсворт Тухи, человек должен приползти на коленях, как нищий. |
Ellsworth Toohey is a lover of mankind." | Эллсворт Тухи - известный гуманист. |