34. Кир, полагая, что Крез был благочестивым человеком потому, что поток дождя потушил пламя и, помня так же ответ Солона[47], освободил его и окружил почестями. Он дал ему место в своем совете, считая его человеком мудрым по причине того, что он был близок со многими мудрецами.
35. Гарпаг был назначен Киром стратегом приморских областей Персии, и, когда греки Азии послали посольство к Киру[48] с целью принятия договора о дружбе с ним, Гарпаг заметил, что будет к ним относиться, учитывая предыдущий опыт. (2) Однажды, когда он хотел жениться, то попросил отца девушки руку его дочери. Сначала, однако, ее отец решил, что он не достоин женитьбы на его дочери и обручил ее с человеком более высокого положения, но потом, заметив, что Гарпаг пользуется милостью царя, он предложил ему свою дочь, но тот ответил, что он больше не желает брать ее в жены, но согласится взять ее в наложницы. (3) Этими словами он указал грекам, что ранее, когда Кир призывал их стать друзьями персов, они не захотели этого, но теперь, после того, как дело приняло другой оборот, они стремились установить дружеские отношения. Но не ждите, что будете приняты как союзники; вы должны предстать в качестве рабов, если хотите получить защиту у персов.
36. Когда лакедемоняне узнали, что греки в Азии находятся в опасности, они отправили Киру послание о том, что лакедемоняне, будучи родственниками азиатских греков, запрещают им порабощать греческие города. И Кир, удивляясь таким словам, заметил, что будет судить об их доблести, когда отправит одного из своих рабов покорить Грецию. (2) Когда лакедемоняне готовились завоевать Аркадию[49], то получили следующий ответ оракула:
Аркадию просишь? Не дам тебе — многого хочешь.
Желудоядцев мужей обитает в Аркадии много,
Кои стоят на пути. Но поход я не возбраняю.
Дам лишь Тегею, что ногами истоптана в пляске,
Чтобы плясать и поля ее тучные мерить веревкой.
(3) Лакедемоняне послали в Дельфы, чтобы узнать в каком месте покоятся останки Ореста, сына Агамемнона[50], и оракул ответил таким образом:
Лежит в Аркадии Тегея на низкой равнине.
Там веют два ветра, гонимые силой могучей.
Удар отраженный ударом, и беда возлежит над бедою.
Агамемнона сын там лежит в жизнетворной земле.
Прах его перенесешь и станешь владыкой Тегеи.
Это была кузница, как оказалось, ветром были меха, а удары — бой молота о наковальню, а бедою было железо, потому, что оно было изобретено на беду человечеству[51].
(4) Лучше умереть, чем жить со своей семьей и стать свидетелем творимых ими преступлений, заслуживающих смерти.
37. Однажды, когда дочь Писистрата, превосходившая других красотой, несла священные корзины во время процессии, один молодой человек подошел и смело поцеловал девушку. Братья девушки, узнав, что было сделано, возмущенные наглостью юноши, привели его к отцу и потребовали, чтобы тот был наказан. Но Писистрат смеясь, сказал: "Что же нам делать с теми, кто ненавидит нас, если мы будем наказывать тех, кто нас любит"[52]? (2) Писистрат, путешествуя по стране, увидел человека на склонах Химетта пашущего поле, где почва была очень бедная и каменистая. Пораженный усердием этого человека, он послал одного из сопровождающих, узнать, что он получит, обрабатывая такую землю? (3) И когда люди передали вопрос, крестьянин ответил, что он получит от поля только тяжкие боли, но хочет этого, так как он даст десятую часть из них Писистрату[53]. И властелин, услышав ответ, засмеялся, и освободил область от налогов, после чего возникла пословица, что, "даже спазмы дают освобождение от налогов".
КНИГА 10.
Фрагменты: Сервий Туллий, Пифагор, Камбиз, Поликрат Самосcкий, Зенон, Тарквиний, Фемистокл.
Переводчик: Мещанский Д.В.
1. Сервий Туллий[1] по случаю восстания Тарквиния[2] вошел в сенат, и когда увидел всю степень интриги против него, он сказал только эти слова: "Что за дерзость, Тарквиний?" Тарквиний ответил: "Какая есть, вся твоя. Ты раб и сын раба осмелился царствовать над римлянами, владычество над которыми, по наследству принадлежит мне, ты отнял незаконно у меня это право и на него претендуешь?" С этими словами он бросился на Туллия и, схватив его за руку, швырнул вниз по ступенькам. Туллий поднялся и, хромая от падения, пытался бежать, но был предан смерти.
2. Сервий Туллий, царь римлян, царствовал четыре года[3], и в силу своего характера совершил большое число полезных для государства дел.
3. Когда Ферикл был архонтом в Афинах, и была проведена шестьдесят первая Олимпиада[4], философ Пифагор, признанный всеми, уже далеко преуспел в науках, и если есть человек из тех, кто имел заслуги в науках и заслуживает место в истории, так это он. По рождению он был самоссцем, хотя некоторые люди говорят, что он был тирренцем. (2) В его словах было столько убеждения и обаяния, что ежедневно все жители города прибегали, чтобы слышать этого мудреца, которого они рассматривали наравне с богом. (3) Не только в красноречии он показал себя великим, но он также был достоин восхищения чистотой своих помыслов, бывших лучшим примером для подражания молодежи. Всех, кто приходил к нему, он отвратил от вялости и роскоши. Всех, кто связан с ним, он отворачивал от расточительности и роскоши, хотя в эту эпоху злоупотребление богатством ввергало людей в праздность и разврат, а также в недостатки, вредные для души и тела. (4) Пифагор, узнав, что его старый учитель Ферекид лежит больной в Делосе и находится при смерти, отплыл из Италии в Делос. Там он ухаживал за стариком в течение значительного времени и сделал все возможное, чтобы старец благополучно оправился от болезни. А когда Ферикид уступил старости и тяжелой болезни, Пифагор сделал все необходимое для погребения, и, выполнив последний долг как сын отцу, возвратилася в Италию. (5) Всякий раз, когда кто-то из его учеников терял свое состояние, остальные делили свое имущество с ними как братья. Такое распоряжение своим имуществом они делали не только со своими знакомыми, с которыми провели свою повседневную жизнь, но и, вообще говоря, со всеми, кто разделял их учение.
4. Клиний из Тарента, исповедовавший учение, о котором мы говорили[5], узнав, что Прор из Кирены потерял свое состояние из-за политических потрясений и полностью разорился, тотчас отбыл из Италии в Кирену с достаточными средствами и восстановил Прору его состояние, хотя он никогда не видел этого человека и не знал о нем ничего больше кроме того, что тот был пифагорейцем. (2) О многих других также сообщают, что они сделали что-то в этом роде. И это состояло не только в раздаче денег, где они показали себя настолько преданным своим друзьям, но они также разделяли друг с другом опасности, в которых им случалось бывать. (3) Так, например, в то время когда Дионисий был тираном[6], и некто Финтий, пифагореец, который затеял заговор против тирана, ожидая казнь, попросил Дионисия отложить ее на время, чтобы устроить личные дела. Он сказал, что он даст одного из своих друзей в качестве залога на казнь. (4) И когда властелин выразил удивление по поводу того, найдется ли такой друг, готовый занять его место в тюрьме, Финтий призвал одного из своих знакомых пифагорейцев по имени Дамон, который без колебаний вышел вперед сразу как поручитель за его смерть. (5) Среди свидетелей одни выразили одобрение этой чрезвычайной дружбе, другие оценивали как сумасшествие. Между тем в день, назначенный для казни, весь народ прибежал, чтобы видеть, придет ли Финтий освободить того, кто для него служил залогом. (6) Когда приблизился час, и все потеряли надежду, неожиданно, в решающий момент прибежал запыхавшийся Финтий, когда Дамон уже шел на казнь. Такая дружба в глазах всех людей вызвала восхищение, и Дионисий, отменив наказание осужденному, призвал этих двоих включить себя третьим в их дружбу[7].
5. (1) Пифагорейцы также заставляли тренировать свою память следующим образом. Они не встают с постели прежде, чем не воспроизведут в памяти все то, что было сделано за день до этого начиная с рассвета и до заката. Если им случалось иметь больше досуга чем обычно, они проводили этот экзамен для памяти до предыдущего третьего и четвертого дня, и также, наоборот. Они рассматривали это упражнение как сильно способствующее укреплению памяти и снабжающее разум большими знаниями. (2) Пифагорейцы готовили себя в осуществлении самоконтроля следующим образом. Они готовили для себя все то, что подают на самых изысканных пирах, и смотрели на это в течение длительного времени, а затем, после того, как в результате обычного созерцания в них возникало естественное желание удовлетворить его, они приказывали рабам убрать столы и сразу уходили, не попробовав ничего из того, что подали.
6. Пифагор верил в переселение душ и считал употребление в пищу плоти мерзостью, считая, что души всех живых существ вселяются после смерти в других живых существ. И приводил в качестве примера себя, заявляя, что во время Троянской войны он был Эвфорбом, сыном Панфоя, который был убит Менелаем