[8], где люди, идущие в авангарде, вдалеке разглядели море и, вне себя от радости подняли такой крик, что находившиеся в тылу, считая, что они подверглись нападению врага, бросились к оружию. (4) Но, когда все поднялись на плато, откуда было видно море, то они воздели руки, выражая благодарность богам, полагая, что теперь они достигли безопасности. Собрав в одном месте большую груду камней, они возвели знак, на котором установили как посвятительные дары, трофеи, взятые у варваров, желая оставить долговечную память о своем походе. Проводника одарили серебряным кубком и персидской одеждой, и он, указав им путь к макронам, удалился. (5) Затем греки вступили в страну макронов, с которыми заключили перемирие, получив от них, как залог доброй воли, копье, используемое варварами, и дав им взамен греческое; так как варвары объявили, что такой обмен унаследован ими от предков как вернейший залог доверия. Когда греки пересекли границы этого народа, то вступили во владения колхов. (6) Когда туземцы объединились против них, греки победили их в бою, убив большое число врагов, а затем, захватив прочную позицию на холме, разграбили землю, собрали всю добычу на холме и обильно пополнили свои запасы.
30. (1) Здесь в этой области они нашли в большом числе улья, которые давали ценный мед. Но как только люди пробовали его, то становились жертвой странного недуга; ибо те, кто ел его, теряли сознание и валились на землю подобно мертвецам. (2) Поскольку многие наелись меда, наслаждаясь его необычайной сладостью, такое огромное число людей валялось на земле, что казалось, что они разгромлены в бою. В течение всего дня армия пребывала в унынии, напуганная как странным происшествием, так и большим числом несчастных; но на следующий день, примерно в один и тот же час, все пришли в себя, мало-помалу восстановили сознание и поднялись с земли, а физическое состояние людей было таково, словно они приходили в себя после приема дури.
(3) Отдохнув три дня, они выступили в поход к греческому городу Трапезунту, который был колонией синопцев и лежал во владениях колхов. Здесь они пробыли тридцать дней, великолепно принятые жителями; они принесли жертвы Гераклу и Зевсу Избавителю, провели гимнастические состязания на том месте, где говорят, пристал Арго с Ясоном и его людьми. (4) Отсюда они направили своего командира Хирисофа в Византий добыть транспорты и триеры, так как он утверждал, что наварх византийцев — его друг Анаксибий. Греки отправили его на легком судне, и затем, получив у трапезунтцев два небольших корабля, оснащенных гребцами, стали грабить окрестных варваров как с суши, так и моря. (5) Тридцать дней они ждали возвращения Хирисофа, но когда стало ясно, что он опаздывает, а запасы войска подходили к концу, они вышли из Трапезунта и на третий день прибыли в греческий город Керасунт, колонию Синопы. Здесь они пробыли несколько дней, а затем пошли на народ мосинойцев. (6) Когда варвары созвали рать против них, греки одержали победу, убив большое число врагов. И когда они бежали за спасением в крепость, где было их обиталище и которую защищали деревянные башни высотой в семь ярусов, греки предприняли несколько приступов и взяли ее штурмом. Эта крепость была столицей всех других общин, а в ее возвышенной части была обитель царя. (7) По обычаю, унаследованному от предков, царь всю жизнь находился в этой крепости и оттуда управлял народом. Солдаты говорили, что это был самый варварский народ, через которые им довелось пройти: мужчины совокуплялись с женщинами у всех на глазах; дети из самых богатых семей питались вареными орехами; и все они с самого детства татуированы в различные цвета как на спине, так и на груди. Их владения греки прошли за восемь дней, а следующую, называемую Тибарена, — за три.
31. (1) Оттуда они прибыли в Котиору, греческий город и колонию Синопы. Здесь они провели пятьдесят дней, грабя как соседние народы Пафлагонии, так и других варваров. Граждане Гераклеи и Синопы послали им суда, на которых как солдаты, так и вьючные животные были переправлены[9]. (2) Синопа была колонией, основанной милетянами, располагалась в Пафлагонии и удерживала первенство среди городов этой области; и в этом городе в наши дни Митридат, который пошел войной на римлян, имел самый большой дворец. (3) И в этот город также прибыл Хирисоф, который безуспешно был послан за триерами. Тем не менее, синопейцы приняли их любезно и морем отправили в Гераклею, колонию мегарцев, и весь флот стал на якорь полуострова Археруса, где, говорят, Геракл вывел Цербера из Гадеса. (4) Так как они пешком проследовали отсюда через Вифинию, то подверглись опасностям, поскольку туземцы постоянно обстреливали их по дороге. Итак, они, проделав путь к спасению, прибыли в Хрисополь в Халкедоне, сохранив 8300 человек из первоначальных 10.000. (5) Оттуда некоторые греки без дальнейших трудностей вернулись в родные города, другие собрались у Херсонеса и принялись опустошать земли, в непосредственной близости от фракийцев.
Таков результат похода Кира против Артаксеркса.
Главы 32–39. Войны греков в Малой Азии.
Переводчик: Мещанский Д.В. Agnostik.
32. (1) В Афинах Тридцать тиранов, которые осуществляли верховную власть, не прекращали ежедневные ссылки и казни граждан. Когда фиванцы, раздраженные происходящим, дали убежище и продолжали оказывать гостеприимство беглецам, Фрасибул из дема Стирия, как его называли, афинянин изгнанный Тридцатью, при тайном содействии фиванцев, захватил в Аттике крепость под называнием Филы. Это укрепление было не только очень сильным, но и находилось в 100 стадиях от Афин, так что оно давало большие преимущества для нападения. (2) Тридцать тиранов, узнав об этом событии, направили свои войска с целью осадить крепость. Но когда они расположились лагерем у Филы, выпал густой снег, (3) и часть войск приступила к работе по переносу своих палаток, большинство солдат предположили, что те собираются бежать, и что вражеские силы рядом, и суета каждого отдельного человека вызвала панику во всей армии и они перенесли свой лагерь в другое место.
(4) Тридцать, видя, что те граждане Афин, которые не получили политических прав в правительстве трех тысяч[1], обрадованы перспективой свержения государственной власти, выселили их в Пирей, а контроль над городом удерживали посредством наемных войск. Кроме этого, обвинив элевсинцев и саламинцев в переходе на сторону изгнанников, предали их смерти. (5) Пока такие факты имели место, множество беглецов стекалось в лагерь Фрасибула, (и Тридцать тиранов отправили послов к Фрасибулу)[2] публично обращаясь к нему по поводу неких заключенных, но в частном порядке советовали распустить банды изгнанников и сотрудничать с Тридцатью в руководстве государством, приняв место Ферамена; и они обещали, что позже позволят ему вернуть на родину десять любых изгнанников, кого пожелает. (6) Фрасибул ответил, что он предпочитает быть изгнанником, чем одним из тридцати и, что он не прекратит войну, пока все граждане не вернуться из изгнания и народ не восстановит государственный строй, унаследованный от отцов. Тридцать, видя множество бунтовщиков, ненавидящих их, и постоянно растущие силы изгнанников, направили послов в Спарту за помощью, а сами набрали войск сколько смогли и стали лагерем в местечке под названием Ахарны.
33. (1) Фрасибул, оставив позади достаточную охрану в укреплении[3], повел вперед изгнанников численностью двенадцать сотен, и ночью, внезапно напав на лагерь противника, убил большое число врагов, нагнал страха на остальных своим неожиданным появлением и вынудил бежать в Афины. (2) После этой битвы Фрасибул незамедлительно выступил к Пирею и захватил Мунихий — необитаемый и сильно укрепленный холм. Тираны все свои войска под командой Крития стянули к Пирею и атаковали Мунихий. В долгом и жестоком сражении Тридцать имели перевес в численности, а изгнанники в сильной позиции. (3) Но когда Критий пал, войска Тридцати пришли в уныние и спаслись, бежав на возвышенные места, а изгнанники не отважились нападать на них. Затем, когда они в большом количестве перешли на сторону изгнанников, Фрасибул предпринял неожиданное нападение на врага, разбил его в битве и овладел Пиреем. (4) Немедленно многие жители города[4], кто хотел избавиться от тирании, толпами уходили в Пирей, и все изгнанники, рассеянные по городам Греции, прослышав об успехах Фрасибула, прибывали в Пирей, так что вскоре изгнанники стали иметь подавляющий перевес в силах. В результата они обложили город осадой.
(5) Оставшиеся граждане Афин отстранили Тридцать от должности и выслали из города, а затем избрали десять человек, наделив их верховной властью с тем чтобы, в первую очередь, положить конец войне любым путем и на выгодных условиях. Но как только эти люди приобрели власть, они пренебрегли данными им поручениями, повели себя как тираны и запросили в Лакедемоне сорок кораблей и тысячу солдат под предводительством Лисандра. (6) Но Павсаний, царь лакедемонян, завидующий славе Лисандра, видя, что Спарта приобретает дурную репутацию у греков, пришел с сильным войском в Афины и примирил жителей города с изгнанниками. В результате афиняне восстановили свое государство и с этого времени установили форму правления по законам, учрежденными ими самими. Тем же, кто жил в страхе наказания за непрерывный ряд преступлений, совершенных в прошлом, позволили переселиться в Элевсин.
34. (1) Элейцы, пребывая в страхе перед превосходящими силами лакедемонян, довели войну с ними до конца, согласившись выдать свои триеры лакедемонянам и дать свободу соседним городам. (2) Лакедемоняне, как только закончили войну и больше не беспокоясь о них, двинули свою армию против мессенцев, часть которых поселились в Кефалении, а другие среди