[25]. Видя, что послы недовольны такими условиями, он сказал, что, напротив, они должны быть благодарны, по той причине, что, поскольку они не смогли оказать сопротивление как на суше, так и на море, защищая свою свободу, они должны принимать в качестве подарка любые уступки, какие он может сделать. Но когда Ганнон и его товарищи высказали ему откровенно свое мнение, он нагло угрожал им и приказал удалиться как можно скорее, отметив, что храбрые люди должны либо победить, либо подчиниться тем, чья мощь выше. Тогда, действуя таким образом, консул пренебрег как обычаем своей родины, так и божественным возмездием, и через короткое время встретился с наказанием, которое он заслужил своим высокомерием.
13. (1) Ныне все люди более склонны помнить о божестве во времена беды, и, хотя часто, в самый разгар побед и успехов, они презирают богов как сказки и измышления, но в поражении они быстро возвращаются к своему естественному благочестию. Так, в частности, карфагеняне, из-за величины опасностей, что нависли над ними, обращались к жертвам, которые были забыты за многие годы, и умножали почести, уделяемые богам.
14. (1) Спартанец Ксантипп[26] дал совет полководцам выступить против врага. Он сделал это, как он сказал, не для того чтобы понуждать и поощрять их, самому оставаясь вне опасности, но чтобы они могли знать, что он уверен в их готовности победить, если они сделают так. Что касается самого себя, добавил он, он должен возглавить атаку и показать свою доблесть на острие опасности.
(2) Во время битвы Ксантипп-спартанец, скакал взад и вперед, разворачивая всех пехотинцев, которые обращались в бегство. Но когда кто-то заметил, что это нетрудно, сидя верхом на лошади, принуждать других идти навстречу опасности, он тотчас же соскочил с коня, передал его слуге, и ходил пешком, умолял своих людей не допустить поражения и гибели целой армии[27].
15. (1) Мы считаем это неотъемлемой частью истории, не пропускать мнения политика, будь то хорошего или плохого, человека, занимающего руководящие должности[28]. Ибо осуждение их ошибок другими, которые допустили подобные ошибки, может быть установлено четко, тогда как восхваление благородного поведения, умы многих настроит на правильное действие. Мог ли кто-то, со всей справедливостью безуспешно осудить глупость и высокомерие Атилия? Своею неспособностью, как это случилось, достойно нести тяжелое бремя успеха он отобрал у себя наивысшую славу и навлек на свою отчизну тяжкие бедствия. (2) Хотя он мог бы заключить мир на условиях, выгодных Риму, а также унизительных и крайне позорных для Карфагена, и мог, кроме того, приобрести для себя среди всего человечества прочную память о милосердии и человеколюбии, он не принимал во внимание такие вещи, но вел дела с несчастными, потерпевшими поражение, так нагло и диктовал условия настолько жесткие, что вызвал праведный гнев богов, и поверженный враг, вынужденный его чрезмерной суровостью, обратился к сопротивлению. (3) И тогда, в результате случившегося, благодаря ему, так велик был прилив сил у карфагенян, которые ранее в ужасе от своих поражений отчаялись в спасении, теперь обернулись и в мужественном порыве изрубили на куски армии своих врагов, в то время как Рим был полностью потрясен таким катастрофическим ударом, что даже, имея самую прославленную в мире пехоту, больше не рисковал вступать с врагом в сражении при первой же возможности. (4) В результате война оказалась самой долгой в истории, и столкновение само разрешилось в ряде морских сражений, в которых римляне и их союзники потеряли множество кораблей и не менее ста тысяч человек, в том числе тех, кто погиб при кораблекрушениях, а что касается расхода денег, сумма была так велика, как можно было бы ожидать с учетом стоимости комплектования флота, состоящего из многих кораблей, и ведения войны в течение пятнадцати лет после этого времени. Но ведь человек, который был причиной всего этого, получил как награду не малую долю несчастий. В обмен на почет, которым он уже пользовался, он получил во много раз больше бесчестия и позора, и своими личными несчастьями он преподал урок другим соблюдать умеренность в использовании власти; и что хуже всего, поскольку он уже лишил себя возможности прощения и сожалел, что оказался в положении падшего, он был вынужден терпеть наглость и надменность тех, с кем в неудачах обращался с таким пренебрежением. (5) Ксантипп, с другой стороны, в силу своих выдающихся качеств, не только спас карфагенян в отчаянном положении, но обратил обратно ход всей войны. Ибо он был крайне унижен теми, чья власть была преобладающей, тогда как масштабом своего успеха он позволил тем, кто в силу поражения ожидал гибели, смотреть с презрением на своих врагов. В результате, когда слава этих достижений распространилась повсеместно на пространстве почти всего мира, все люди, удивлялись, не без оснований, его дарованию; ибо казалось невероятным, что прибавив одного единственного человека, карфагеняне настолько сильно изменили ситуацию в целом, что те, кто только что были заперты и осаждены, довели до осады своих противников, и те, чья храбрость давала им преимущество на суше и на море, нашли убежище в небольшом городе и ожидали пленения. Но это вовсе не удивительно, что своим природным умом и практическим опытом стратега преодолел казалось бы, непреодолимые трудности. Ибо разум делает все вещи доступными и возможными, и во всех делах мастерство побеждает грубую силу.
(7) Затем[29] римляне переправились в Ливию с большим войском под командованием консула Атилия, они сперва победили карфагенян, и захватили много городов и крепостей и разнесли в пух и прах большую армию. Позже, однако, когда спартанский стратег Ксантипп, наемный солдат, прибыл из Греции, карфагеняне победили римлян главными силами и разбили наголову большую армию. После этого были морские сражения и римляне потеряли много кораблей и людей, так что число погибших достигало 100 тысяч.
(11) Точно так же как тело есть слуга души, так же большие армии отзываются на разумное руководство своих вождей.
(12) Имея в виду то, что было выгодно, сенат преодолевал все трудности...
16. (1) Узнайте судьбу, которая постигла Марка Регула, римского полководца, захваченного сикелами[30]. Они отрезали веки ножом и оставили открытыми глаза. Затем заперли его в очень маленькой и узкой хибарке, раздразнили до безумия дикого слона и подстрекали вытянуть его, бросить под ноги и топтать. Таким образом великий полководец, как будто преследуемый слепой яростью, испустил последний вздох и умер самой гнусной смертью. Ксантипп-спартанец тоже погиб от рук сикелов. Ибо вокруг Лилибея, города сикелов, было военное столкновение между римлянами и сикелами в войне, которая длилась двадцать четыре года. Сикелы, много раз потерпев поражение в бою, предлагали отдать свой город в подчинение римлянам. Римляне, однако, не хотели слышать даже о таком предложении, но приказывали сикелам впредь уходить с пустыми руками. Спартанец Ксантипп, приехавший из Спарты с сотней солдат (или один, или с пятьюдесятью солдатами, в соответствии с различными авторами), приблизился к сикелам пока они были все еще окружены, и после беседы с ними на расстоянии через переводчика, наконец, дал им мужество противостоять своим врагам. Он встретился в бою с римлянами и с помощью сикелов разбил наголову целую армию. Тем не менее за свою хорошую услугу он получил вознаграждение подобающее и уместное порочным людям, так как подлые негодяи посадили его в дырявое судно и потопили его в бурных водах Адриатического моря из-за своей зависти к герою и его благородству[31]. Диодор Сицилийский написал об этом в своей истории, а также о Регуле.
17. (1) Филист[32] был историком.
18. (1) Римляне[33] переправились в Ливию и вступили в сражение с карфагенским флотом; одержав победу и захватив двадцать четыре карфагенских судна, они взяли на борт римлян, выживших в наземной битве, но во время плавания в Сицилию попали в опасность рядом с Камариной и потеряли триста сорок военных кораблей, а также кавалерийские транспорты и другие суда в количестве трехсот; тела людей и животных, обломки кораблей валялись на всем протяжении от Камарины до Пахин. Гиерон принял выживших радушно, и, снабдив их одеждой, продовольствием и другими предметами первой необходимости, привел их в сохранности в Мессану. (2) После кораблекрушения римлян, карфагенянин Карфалон осадил Акрагант, захватил и сжег город, разрушил его стены. Оставшиеся в живых жители укрылись в святилище Зевса Олимпийского[34]. (3) Римляне построили еще один флот после кораблекрушения, и, действуя в Кефаледии с 250 кораблями, овладели этой местностью при помощи измены. Они пошли дальше на Дрепаны и обложили его осадой, но когда Карфалон пришел к ним на помощь, они были прогнаны и ушли в Панорм. (4) Здесь они поставили на якорь свои корабли в гавани недалеко от стены, и высадив своих людей, окружили город частоколом и рвом; поскольку окрестности сильно лесисты вплоть до городских ворот, земляные работы и ров протянулись от моря до моря. Вслед за этим римляне, делая постоянные штурмы и за счет применения военных машин, сломали городскую стену, и завладев окраинами города, многих убили, а остальные укрылись в старом городе и, направив послов к консулам, просили дать гарантии, что их жизнь будет сохранена. (5) Было достигнуто соглашение, что те, кто заплатит две мины с головы, получат свободу, а затем римляне захватили город; по этой цене четырнадцать тысяч человек, попав под действие договора, после уплаты денег были освобождены. Все остальные, числом тринадцать тысяч, а также домашнее имущество, были проданы римлянами в качестве добычи. Жители Иетия изгнали гарнизон пунов и передали город римлянам. Народы Сол, Петры, Энаттр