[50].
КНИГА 33.
Фрагменты. 147-136 гг. до н.э. Лузитанская война. События в Египте и Азии.
Переводчик: Мещанский Д.В. Agnostik.
1. (1) Лузитаны, говорит Диодор, по первости из-за отсутствия подходящего вождя были легкой добычей в своей войне с Римом, но позже, после того как они нашли Вириата, причинили тяжелый урон римлянам[1]. Этот Вириат был из тех лузитан, которые обитают у океана, и будучи с раннего детства пастухом, был умелым горноходцем; при таком образе жизни его физические данные весьма пригодились ему; поскольку силой рук и быстротою ног, проворством и находчивостью, он превосходил прочих иберов. (2) Приучив себя к скудной пищей, множеству физических упражнений, и довольствуясь только минимумом сна, и, короче говоря, живя все время с оружием и в постоянных схватках с дикими зверями и разбойниками, он стал любимцем народа, был избран вождем, и в короткое время собрал вокруг себя банды лихих людей. Своими успехами на поле боя он не только прославился как воин, но и приобрел репутацию незаурядного организатора. (3) Кроме того он был щепетилен при дележе добычи и в соответствии с их достоинствами чествовал дарами людей, выдающихся своею храбростью. Через время, провозгласив себя вождем, и уже не разбойником, и взявшись за оружие против римлян, он бил их во многих сражениях: например, римского полководца Ветилия[2] и его армию он разгромил наголову, взяв самого командующего в плен и предал его смерти. (4) Кроме того, он добился многих военных успехов пока Фабий[3] не был избран вести войну против него. Поэтому его удачи стали уменьшаться в не малой мере. Затем, оправившись, он завоевал новые лавры за счет Фабия и вынудил того подписать позорный для римлян договор. Но Цепион[4], будучи отобран командовать войсками против Вириата, отменил договор, и сперва причинив Вириату многократные неудачи, затем довел его до полного разгрома — так что тот был вынужден искать перемирия — добился его убийства человеком из его родни. Затем, запугав Тавтама, который принял командование, и его армию, и учредив договор на желаемых условиях, он даровал им землю и город для поселения.
(5) Вириат, атаман лузитанских разбойников, был справедлив в дележе добычи; он основывал свои награды на заслугах, делая особые дары тем, кто прославился храбростью, и не брал для собственного пользования ни одного предмета из общественной казны. В результате лузитаны искренне следовали за ним в бой и чествовали его как общественного благодетеля и спасителя.
2. (1) Плавт[5], римский претор, управляя провинцией, проявил себя плохим руководителем. По возвращении домой, найдя себя обвиняемым в minuta maiestas, он покинул Рим и удалился в изгнание.
3. (1) В Сирии царь Александр, чья слабость характера привела его к невозможности управлять царством, получил переворот Гиеракса и Диодота[6] в правительстве Антиохии.
4. (1) Деметрий, теперь, когда царская власть в Египте была уничтожена, и он остался один[7], уверовал, что избежал все опасности. Поэтому, презрев искать расположение народа, как это было заведено, и даже становясь все более невыносимым в своих требованиях, он катился по пути деспотической жестокости и расточительного беззаконного поведения всех видов. Вот только ответственность за его наклонности лежит не только на его натуре, но также на человеке[8], который возвел его на царство. Ибо он, будучи нечестивым мошенником, был творцом всех этих пороков, поскольку он льстил юноше и толкал его на поступки полные бесчестия. (2) Своим первым постановлением Деметрий наложил взыскание на тех, кто враждовал с ним во время войны, но не снисходительное порицание, а покарал их диковинными наказаниями. Затем, когда граждане Антиохии в отношении к нему повели себя в обычной манере, он выставил против них значительный отряд наемных войск и отнял у граждан оружие; тех, кто отказался принять его руку, он или убил в открытом бою, или порубил вместе с женами и детьми в их домах; (3) а когда сильные волнения охватили разоруженных, он предал огню большую часть города[9]. После наказания множества участников, он конфисковал их имущество в царскую мошну. Много антиохийцев в страхе и ненависти бежали из города и скитались по всей Сирии, ожидая своего часа для нападения на царя. Деметрий, их открытый враг, не прекращал убивать, изгонять и грабить, и даже превзошел своего отца в жестокости и кровожадности. (4) Ибо фактически его отец, который был предрасположен, но не к царственной справедливости, а к тираническому беззаконию, вовлек своих подданных в непоправимые бедствия, в результате чего царей из его дома ненавидели за их преступления, а таковых из другого дома любили за их справедливость. Поэтому в то время в Сирии имели место борьба и непрерывные войны, так как государи каждого дома непрерывно устраивали ловушки таковым из другого. Народ, фактически, приветствовал династические изменения, поскольку каждый царь при восстановлении искал его благосклонности.
4a. (1) Некто Диодот, также называемый Трифон, который пользовался большим почетом среди "друзей" царя, осознавая недовольство масс и их ненависть к государю, восстал против Деметрия, и вскоре нашел большое число готовых присоединиться к нему (призванных первыми?) мужей из Лариссы, прославленных своею храбростью, и получивших настоящее обиталище как награду за мужество, ибо они были колонистами из фессалийской Лариссы и как преданные союзники царской династии Селевка Никатора, всегда сражались в первых рядах кавалерии. Он также заключил союз с арабским шейхом Ямлихом[10], которому случилось содержать Антиоха прозванного Епифаном[11], тогда еще ребенка, сына Александра. Возложив диадему на его голову и обеспечив свитой, уместной царю, он восстановил мальчика на отцовском троне. Он полагал, что было вполне естественно, что народ, жаждущий перемен, радушно примет его из-за справедливости царей из его дома и из-за беззаконности нынешнего правителя. Имея малое войско, он первым делом стал лагерем у города Халкис, что на границе с Аравией и способного содержать расквартированную здесь армию и обеспечить безопасность; используя его как базу, он привлек на свою сторону соседние области и собрал припасы, необходимые для войны. Деметрий сперва отнесся к нему легкомысленно, как к обычному разбойнику, и приказал солдатам схватить его, но позже, когда Трифон организовал армию неожиданно крупную и под предлогом восстановления мальчика на царстве выдвигал собственные притязания, Деметрий решил отправить против него стратега.
5. (1) Жители Арада решили, что настало время разрушить город Мараф. Поэтому послав тайно к Аммонию[12], первому министру государства, они убедили его принять 300 талантов за выдачу им Марафа. Они послали Исидора в Мараф, якобы по делам, но на самом деле захватить город и передать его арадянам. (2) Но марафяне, не ведая о судьбе им уготованной, и зная, что арадяне пользуются покровительством царя, решили не пускать в город солдат, посланных царем, а вместо этого лично обратились за помощью в Арад. Соответственно, они отобрали десять старейших граждан, людей высочайших отличий, и отправили их в Арад явиться с ветвями просителей, и привезли с ними наиболее древних городских идолов, в надежде, что обращение к узам родства и почтение к богам, полностью изменит отношение арадян. (3) Посланники, следуя наставлениям, сошли с корабля и обратились с призывами и просьбами к народу. Арадяне, впавшие в безумие, пренебрегли законами, повсеместно соблюдаемыми в отношении просителей, и не посчитались с почтением к образам и богам родственного народа. Итак, разбив вдребезги образы божеств и растоптав их ногами, они пытались побить камнями послов. Но когда несколько старцев призвали остановиться обезумевшую толпу, те нехотя, и в уважение к их сединам, прекратили бросать камни, но решили отвести посланников в тюрьму.
(4) Арадяне, впавшие в безумие, выказали неуважение к послам. И когда несчастные посланники воззвали к священному праву просителей и к неприкосновенности послов, наиболее безрассудные юноши убили их. Как только страшное кровопролитие завершилось, они устремились на собрание и добавили к уже свершенному преступлению еще один нечестивый замысел против марафян. (5) Содрав с мертвых кольца[13], они послали письмо народу Марафа, якобы от послов, в котором они сообщали, что арадяне согласились прислать солдат им на подмогу, надеясь, что если марафяне поверят, что, воистину, это пришли союзники, их солдаты будут допущены в город. (6) Они, однако, не смогли довести до конца свой безнравственный замысел, поскольку богобоязненный и честный человек возымел сочувствие к судьбе тех, кто уже стоял на краю гибели. Хотя арадяне убрали все лодки, с тем чтобы никто не мог открыть обреченной жертве козни, направленные против них, один моряк, расположенный к марафянам и привыкший к плаваниям в прибрежных водах, ночью вплавь пересек пролив, так как его баркас у него отобрали, благополучно завершил рискованный заплыв в восемь стадий, и предупредил марафян о заговоре против них. И когда арадяне через своих соглядат