Но как ни бдительны были казаки, они не успели загородить горцам дорогу и сильная черкесская партия, в числе более 2000 лучших наездников, закованных в панцыри, 6 июня переправилась через Кубань близ Учкуль горы и двинулась по направлению к станице Боргустансккой.
Тревога подняла на ноги всю линию.
В преследование горцев двинулись из станицы Баталпашинской на реку Куму и к Пятигорску отряд подполковника Родионова и особо 4-ре сотни Хоперского полка с полковым командиром майором Конивальским.
Не нагнав неприятеля, оба отряда соединились и продолжали идти по следам скопища.
На рассвете 9-го июня, подходя к станице Марьинской, на реке Золке, и увидя к северу от нее столбы густого дыма, Конивальский и Родионов поспешно бросились по направлению к месту пожара. В то время наши соединенные отряды представляли из себя силу в 1000 казаков с 4-мя конными орудиями, да сверх того, дорогою к ним присоединился батальон егерей. По пути узнали, что скопище напало на село Незлобное (в 10-ти верстах от Марьинской), разгромило его и предало огню, а затем с пленными и добычею стало отступать к югу. Наши отряды загородили горцам дорогу.
Выстроив войска в две линии, Родионов приготовился атаковать скопище, но черкесы предупредили его и бросились на наш фланг, где стояли егеря с одним пешим орудием. Мгновение – и пехота была опрокинута, а пушка взята горцами; та же участь постигла казаков Родионова и две сотни Волжцев, которые поодиночке бросались на многочисленного противника. Сам Родионов и еще два штаб-офицера были убиты. Минута была критическая… Тогда Конивальский, во главе 400 Хоперцев, стремительным ударом во фланг главной толпе. Врезался в густые ряды горцев и после кровопролитной схватки опрокинул неприятеля. Оправившиеся Донцы и Волжцы, а также и егеря, дружно помогли Хоперским сотням и через несколько минут все черкеске скопище дрогнуло, зашумело и быстро пошло уходить. Броисв взятое у нас орудие, весь захваченный скот. Разное имущество и большую часть пленных.
Приняв командование всеми войсками, Конивальский настойчиво повел преследование, поражая горцев при всякой их остановке. Разбитая партия была прогнана с большими потерями за Кубань через карачаевские владения.
Почти все это лето 3 Хоперские сотни с Конивальским провели в походах и военных действиях за Кубанью. А затем в октябре они приняли участие в походе в Карачай и в покорении карачаевцев, под главным начальством генерала от кавалерии Еммануэля.
После того, в ноябре и декабре, Хоперские сотни были в походах и военных действиях против абадзехов, бесленеевцев и беглых кабардинцев в верховьях рек Лабы и Урупа.
Весь следующий 1829 год Хоперские казаки провели на своей кордонной линии, следя за горцами и угрожая им вторжением в их земли. Эта готовность принесла свои плоды и закубанцы ни разу не решились на серьезный набег в наши пределы, за исключением мелких хищнических прорывов через кордонную линию. Которые собственно никогда не прекращались.
В награду молодецкой и доблестной службы во время турецкой войны, Император Николай I, при грамоте от 21 сентября 1831 года, пожаловал Хоперскому полку простое синее знамя с надписью: «за отличие в турецкую войну и за дела, бывшие против горцев в 1828 и 1829 годах».
Окончившаяся турецкая война, однако не принесла Хоперскому полку ожидаемого покоя: на Верхне-Кубанской кордонной линии набеги горцев в наши пределы шли своим чередом, а с ними вместе тревоги следовали одна за другою. Хотя полк в своих рядах в 1830 году считал 28 штаб- и обер-офицеров и 866 урядников и казаков. Но этого было совершенно недостаточно, чтобы прикрыть пограничную линию почти в 150 верст, от станицы Барсуковской, вверх по Кубани, до Усть-Джегуты, а далее по «Сухой Черте» и затем вниз по Куме, до станицы Суворовской.
А между тем нужда в прочном обеспечении нашей границы была самая настоятельная вследствие безостановочной колонизации Ставропольской губернии; поэтому правительство решило усилить оборону Кавказской линии перечислением в казачье сословие нескольких крестьянских селений названной губернии, пограничных с казачьими землями.
В 1833 году к Хоперскому полку были причислены селения: Сергиевское, Круглолесское. Калиновское. Северное и Саблинское; затем в 1836 году – селение Грушовское, а в 1837 году – упраздненный город Александров с слободкою Александровскою. Все эти селения с 1 января 1833 года стали называться станицами. А жители их – казаками, причем из числа взрослых мужчин с 16 мая зачислено было на действительную службу в Хоперский полк 366 человек. Что довело состав его до 12-ти сотен.
Это усиление полка дало возможность усилить охрану границы и иметь сильные станичные резервы, необходимые как для поддержки кордонных постов, так, в особенности, для военных действий против горцев за Кубанью.
Последующие 10 лет особенно были богаты походами в неприятельские земли под начальством генерала Засса, который в частых набегах на горцев видел единственный способ держать их в своих аулах и отвлекать от хищничества.
Но хищные и отважные горцы успевали и отбиваться от нападений и бывать в наших пределах для злодеяний.
Особенно памятным остался для Хоперцев 1843 год, когда тревоги на линии начались еще с февраля. За Кубанью было неспокойно и оттуда к нам шли вести одна за другой тревожнее: говорили, что сильная партия горцев намеревается напасть на Хоперские станицы.
Полковой командир. Подполковник Круковский, лично объехал кордонную линию с строгим приказом – «глядеть зорко и не зевать».
Но тем не менее в дождливую и темную ночь, под 2 мая, огромное скопище горцев, числом более 2000 всадников, переправилось через Кубань между постами Жмуриным и Яман-Джелгинским и устремилось к станице Суворовской Хоперского полка. На дороге, однако, горцы свернули направо и перед рассветом напали на станицу Бекешевскую.
Еще при переправе горцев через Кубань на кордоне поднялась тревога. Узнав в чем дело, Круковский схватил 4 сотни Хоперцев, стоявших лагерем у Белой Кручи, около станицы Баталпашинской и быстро пошел по следам партии на выручку своих станиц.
А там, в Бекешевке, шел отчаянный и ожесточенный бой!..
Заперев ворота и став за станичною оградою, казаки мужественно встретили первое нападение черкесов и отбросили их огнем из винтовок и из единственного гарнизонного орудия. Завязался бой отдельными налетами и схватками в разных местах, но горцы ни на одном пункте не имели успеха, будучи отражаемы казаками, малолетками и даже женщинами.
Вдруг большая часть неприятельского скопища отхлынула от станицы и потянула за гребень возвышенности к речке Тамлыку. Там. За горкою, начиналось другое дело. Поспешая к Бекешевской и перейдя речку Тамлык, Хоперцы на усталых конях стали медленно подниматься на гору и на этом подъеме неожиданно были атакованы большою партиею черкесов, показавшихся со стороны станицы.
– «С конь долой!., в пешую оборону!..» – раздался звучный голос Круковского – и мигом спешенные Хоперцы, с винтовками в руках, окружили своего бравого командира, одного оставшегося на коне верхом. В этот момент горцы, с гиком и пальбою, налетели со всех сторон на казаков. Но были встречены таким дружным и удачным огнем, что быстро отскочили назад и затем стали вести свои нападения с налета. Завязался ожесточенный бой!.. В некоторых местах черкесские панцырники смело врывались в казацкие ряды и рубились шашками, но казаки не оставались в долгу и меткою пулею снимали с коня лихого наездника.
Уже более часа шел отчаянный бой и Хоперцам, вероятно, пришлось бы в конце концов плохо, если бы не подоспела выручка совсем с неожиданной стороны.
Верстах в 7–8 от станицы Бекешевской. Ночевал отряд войск под начальством полковника Львова, который. Узнав о нападении горцев на станицу, немедленно взял с собою 500 казаков и столько же егерей, и 2 конных орудия и с этими силами двинулся на выручку станицы. В тот момент, когда Круковский с Хоперцами изнемогал в неравной борьбе, Львов показался на высотах правой стороны Кумского ущелья.
Это появление нашего отряда, да еще и с орудиями, заставило горцев бросить и станицу, и казаков и поторопиться отступлением. Главная их толпа быстро двинулась по ущелью реки Кумы.
Как только Круковский заметил нерешительность среди горцев и отступление некоторых партий за гору Бекеч, то скомандовал: «садись!» и повел Хоперцев в преследование. Сотня за сотнею выносились вперед казаки, заскакивали сбоку, гнали в тыл и где винтовкою, а где шашкою поражали задние толпы горцев, так что последние обратились в полное бегство, бросая своих раненых и пеших товарищей. Только наступивший вечер и сильное утомление людей и лошадей остановили преследование неприятеля и окончательное его поражение.
Хоперцам дорого обошелся бой 2 мая: кроме нескольких десятков убитых и раненых казаков и лошадей, у нас был убит сотник Бирюков и ранен хорунжий Дугин.
После Бекешевского дела горцы присмирели, сконфуженные неудачею своего набега и значительными потерями. Но на кордонной линии меры осторожности и бдительности никогда не ослабевали и казаки постоянно были готовы к бою.
В 1845 году из Хоперского полка по Высочайше утвержденному положению о Кавказском линейном войске, была образована бригада под № 5-м, из двух полков: 1-го Хоперского и 2-го Хоперского, причем станицы были распределены по полкам таким образом: Станицы: Александровская, Калиновская, Сергиевская, Грушовская, Северная, Круглолесская[16] – составили 1-й Хоперский полк с полковым штабом в станице Александровской; станицы: Баталпашинская, Бекешевская, Суворовская, Беломечетская, Невинномысская[17] – составили 2-й Хоперский полк, с полковым и бригадным штабом в станице Баталпашинской.
По новым штатам полки были сформированы в 6-ти сотенном составе, как в настоящее время, и тогда же лишних казаков уволили на льготу.
Новое положение точно определило права и обязанности не только офицеров и казаков, но и целых полков и вместе с тем узаконило многие старые порядки.