История – это всегда прошлое, но без него не обрести веру в будущее. Возрождение нации – это возрождение ее культуры, а значит, ее духовных и материальных ценностей. Без изучения исторического прошлого и воспитания патриотизма в обществе на его основе, это сделать невозможно. Наш народ – это не только сто с лишним миллионов, населяющих сейчас Россию, но и миллиард наших предков, преумножавших славу великой страны. Сейчас история дает шанс нам, нашим детям и внукам снова стать патриотами своей Отчизны. Велик военный гений русского народа, ибо он основан на величайшем чувстве патриотизма и самопожертвования. Именно эту задачу успешно решало старейшее учебное заведение – Морской кадетский корпус, воспитавший в своих стенах не одно поколение офицеров Российского флота, у которого в самых сложных и критических случаях был только один сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь!»
Выпускники Морского корпуса всегда оставались на стороне своего Отечества. Для них слова «честь офицера», «воинская честь» и «присяга» – не пустой звук, а нерушимые святые принципы, от которых никогда не отступают, и именно они оставались для воспитанников старейшего военно-морского учебного заведения России путеводной нитью и жизненным убеждением.
«МАТЕМАТИЧЕСКИХ, НАВИГАЦКИХ И МОРЕХОДНЫХ ХИТРОСТНО НАУК УЧЕНИЮ БЫТЬ»
В конце XVII столетия Российское государство, наделенное несметными природными богатствами, продолжало оставаться феодальной державой, отставшей в своем экономическом развитии от ведущих стран Западной Европы. И тому были довольно веские причины. Оторванность от морей затрудняла ее торговые и культурные связи с другими странами, создавала постоянную реальную угрозу вторжения на ее территорию иноземных захватчиков. Извечные враги России – соседние прибрежные государства – это прекрасно понимали, считая, что пока страна будет лишена независимого выхода на морские просторы, она не сможет проводить самостоятельную государственную политику.
Полностью осознавал это и молодой русский царь. Главной целью своей внешнеполитической деятельности он сделал борьбу за выход к Балтийскому и Черному морям. Умело используя сложившуюся к концу 90-х годов XVII века международную обстановку и благоприятное соотношение сил, позволявшее создать антитурецкую коалицию (Россия, Польша, Австрия и Венеция), государь решил начать военные действия против Турции, а затем отвоевать исконные русские прибалтийские земли у Швеции.
В 1695 году Петр I предпринял свой первый поход на турецкую крепость Азов, которая закрывала выход русским торговым судам в Азовское море по реке Дон.
Российские сухопутные войска дважды штурмовали крепость, но добиться успеха не смогли. После нескольких кровопролитных и весьма неудачных приступов на крепостные стены Азова от огромной русской армии осталась одна треть личного состава.
27 сентября 1695 года, в ночь, осада была снята. Не зажигая огней, без шума впрягли пушки и пошли назад по левому берегу Дона. Впереди обозы – за ними – остатки войск, в тылу – два полка генерала Гордона. Шли по обледенелой земле, с неба валил снег, буйствовала вьюга. Солдаты – босые, в летних кафтанах – уныло брели по безбрежной равнине, покрытой ранним снегом. За войском постоянно следовали стаи голодных волков, наводя страх на обессиленных воинов.
С дороги Петр написал в Москву князю-кесарю: «Мин херц кениг… По возвращении от невзятого Азова с консилии господ генералов указано мне к будущей войне делать корабли, галисты[1], галеры и иные суда. В коих трудах отныне будем пребывать непрестанно. А о здешнем возвещаю, что отец ваш государев, святейший Ианикит, архиепископ прешпургский и всея Яузы и всего Кукую патриарх с холопьями своими, дал Бог, в добром здравии. Петр».
Так, без славы, окончился первый азовский поход. После сокрушительной неудачи царь лишь на короткий срок задержался в Москве и тотчас уехал в Воронеж, куда со всей России начали сгонять рабочий и ремесленный люд. По грязным осенним дорогам в город потянулись многочисленные обозы. Строились верфи, бараки для рабочих, амбары для строительных материалов. На стапелях заложили 2 корабля, 23 галеры и 4 брандера[2]. Зима выдалась лютой. Люди сотнями гибли и убегали с проклятой каторги. Их ловили, заковывали в железо. Пронизывающий до костей ветер раскачивал на виселицах тела казненных.
Чтобы не идти в Воронеж, в деревнях мужики калечились, рубили себе пальцы. Приказам Петра I противилась вся православная Русь. Пришли антихристовы времена! Возмущались крестьяне: «Волокут на новую и непонятную каторжную работу!» Ругались помещики, выплачивая деньги на строительство морских судов и выделяя для царских причуд крепостных крестьян. Поля в тот год стояли незасеянными, хлебные амбары пустовали.
Духовенство возмущенно перешептывалось: авторитет церкви ослабевал, в свои руки все теперь брали проклятые иноземцы и беспородные новорусские проходимцы.
Трудно начинался новый XVIII век. И все же, несмотря на все это, первый флот был построен. 18 июля 1696 года русская сухопутная армия и военные корабли вынудили турецкий гарнизон Азова, лишенный поддержки с моря и блокированный с суши, капитулировать.
Эта победа вывела Россию на берега Черного моря. Но для закрепления успеха требовалось создание более мощного отечественного регулярного военного флота. Считая его организацию делом государственной важности и неоднократно повторяя всем своим оппонентам, что «сие дело необходимо нужно есть государству по оной пословице: что всякий потентат, который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет», царь принудил Боярскую думу вынести историческое решение: «Морским судам быть», с этого события началась история регулярного российского флота.
Строительство флота в стране в конце XVII – начале XVIII века пошло такими темпами, что новые военные корабли вынуждены были стоять в гаванях из-за нехватки офицеров и матросов для укомплектования судовых команд. Император спешно направил посольских служивых людей за границу для вербовки в тамошних портах «добрых моряков». Одновременно целые полки отборных гвардейцев по велению Петра I срочно превращались в матросов, а рекрутский набор для нужд флота производился преимущественно в губерниях, прилежащих к морю, озерам и большим рекам. Иностранцы критически относились к энергичным действиям царя, уверенно считая, что русский солдат на сухом пути превосходен, но к морской службе малопригоден. Для подобных суждений существовали достаточно веские основания. Россия испокон веку являлась страной континентальной и никогда морских границ не имела. Русский народ не питал особой любви к морским путешествиям и опытом вождения судов, тем более военных, не обладал. Нелюбовь русских к морю была непреодолима. Однако, по твердому убеждению царя, молодому российскому флоту требовались свои национальные кадры морских офицеров и корабельных специалистов. И вот вскоре не боярским приговором, а лично государевым указом велено пятидесяти дворянским отпрыскам собираться за море, осваивать морское дело и навигацкие науки, учиться математике и кораблестроению.
В 1697 году три партии стольников отправились в Венецию, а четвертая группа молодых дворян выехала для обучения морскому делу в Лондон и Амстердам.
В домах именитых русских бояр «стон стоял и плач великий». Великое горе! Государь указал недорослям дворянским отбывать за рубеж, где, прости Господи, по-нашему и говорить-то не умеют!
Постигать там какое – то таинственное ремесло – навигацкую науку и умение водить корабли в бою. Царь повелел не возвращаться в Россию до тех пор, пока чада их не получат свидетельства о пригодности к службе морской. При этом они должны пройти практику на судах да поучаствовать в сражениях морских. И это еще не все. Пребывание недорослей в заморских краях будет проходить за собственный кошт. Кряхтели бояре, в голос выли боярыни. Но как ослушаться царя, если тот за невыполнение своего указа грозил лишить чинов и вотчин?..
Вослед молодым дворянам за рубеж отбыл и сам государь со свитой. В составе Великого посольства, возглавляемого генерал-адмиралом Ф.Я. Лефортом, боярином Ф.А. Головиным и дьяком П.В. Возницыным, Петр I находился под именем бомбардира Михайлова.
Ох и круто заворачивал самодержец всея Руси! Неспокойно было на Москве. Иноземная зараза настойчиво проникала в полусонное царство столицы. Бояре, духовенство и все православное поместное дворянство страшилось перемен, удивленно внимало, как быстро и жестко внедрялись новые планы царя Петра. Вздыхали: «Живем без страха Божия! В бездну катимся!»
Царя не узнавали даже приближенные к нему люди – зол, упрям, весь в заботах и планах. В Воронеже и на Дону быстрым темпом строились верфи. Корабли, галеры и брандеры закладывались на стапелях. Деяниям императора противилась вся Россия. В народе роптали: «Воистину, пришли антихристовы времена!»
Перед своим отъездом за границу император поручил правление государством князю Федору Юрьевичу Ромодановскому. Ему был присвоен титул Князя Кесаря и Его Величества.
Царь относился к князю как обычный подданный к государю. Из Амстердама в Москву Петр писал Великому Кесарю: «…Которы навигаторы посланы по вашему указу учиться, – розданы все по местам… Иван Головин, Плещеев, Кропоткин, Василий Волков, Верещагин, Александр Меншиков… при которых я обитаю, отданы – одни в Саардаме, другие – на Остинский двор к корабельному делу… Коншин, Скворцов, Петелин, Муханов и Сенявин пошли на корабли в разные места в матрозы; Арчилов поехал в Гаагу бомбардирству учиться… А стольники, которые прежде нас посланы сюда, выуча один компас, хотели в Москву ехать, чаяли, что все тут… но мы намерения их переменили, велели им идти в чернорабочие, на Остадтскую верфь…»
Вернувшиеся в 1699 году стольники строго экзаменовались самим царем на военном корабле, стоявшем на якоре неподалеку от Воронежской судоверфи. Результаты оказались малоутешительными – из общего числа направленных в 1697 году за рубеж детей дворянских «экзерцицию» по морским наукам выдержали только четверо. Первый опыт направления молодых дворян обучаться морскому делу за границей не дал ожидаемых результатов. Во-первых, боярские дети не владели должными знаниями математических (цифирных) наук, обязательных для освоения сложных морских дисциплин; во-в