1213 год. Под этим годом сказано (цитирую по украинской газете), что “князь Даниил (будущий король Галицкий) занял Берест, Угорск и всю Украину”. Этот случай тождествен: надо читать по-русски — “украину”, на иностранном языке — “пограничную землю”. Берест — это, по Соловьеву, Брест-Литовск, где сходились границы трех государств: России, Польши и Литвы. Угорск — вероятно, теперешнее село Угруйск в ста верстах от Бреста.
Артиллерия — могучее оружие, когда стреляет разрывными снарядами, — ничего, однако, не стоит, когда шлет на неприятеля только поддельные документы.
Буду Вам весьма признателен, граф, если Вы будете так любезны ответить мне — и с возможной точностью — на следующие мои вопросы, также весьма точные.
1. Верны ли вышеприведенные мною цитаты?
2. Если нет, каковая из них и в какой своей части неточна? Предлагаю Вам в таком случае избрать третейского судью, например между профессорами итальянских университетов — специалистами по русской истории; я укажу своего, они выберут третьего.
3. Если же мои выдержки верны, находите ли Вы логичными или нелогичными, правдивыми или ложными следующие заключения, вытекающие из них:
• государство, имевшее столицею Киев, называлось в дотатарский период Русью;
• народ, который жил в нем, назывался русским;
• украинская пропаганда, допуская иногда, что народ назывался “русь” и отрицая, что он назывался русским, утверждает вещь ложную, ибо уже в 911 году находим ту и другую формы;
• ни это государство, ни его территория в ту пору никогда не назывались Украиной;
• в этом периоде нет самого микроскопического намека на существование людей, называвшихся украинцами.
Если Вы признаете правильность этих пяти пунктов, Вы не сможете не допустить также того, что я был прав — по крайней мере в отношении дотатарского периода, — сказав в газете “Ероса” (от 3 июня), что украинская партия занимается “политической мистификацией” и “подделывает историю”.
Примите, граф, уверение в моем совершенном почтении.
Кажется, вопрос поставлен мной определенно и точно. Но украинофилы боятся точности. Вот ответ графа Тышкевича, помещенный в парижской «Petite République» 30 октября 1919 года под заголовком «L’Ukraine et la Moscovie». (Мы разбиваем текст на пункты а, б, в и т. д., чтобы сократить наши комментарии к нему.)
«Князь,
а) “Giornale (sic!) d’Italia” от 25 сентября доставил мне Ваше открытое письмо, на которое позволяю себе ответить. Оставляя в стороне выражения вроде: “фальсифицированные документы”, “тяжелая артиллерия” и т. д., которых я обыкновенно не употребляю, я сообщу Вам нижеследующее.
б) Выражение “русские” или Rhutenes, несомненно, употреблялось в X веке и даже позднее для обозначения князей и их норманнских воинов, которые покорили в то время Украину и даже те народы, которые были подчинены им.
в) Летописец Нестор и историк Соловьев, которых Вы цитируете, высказываются на эту тему как нельзя более ясно: “Под словом “русский” летописец (Нестор) подразумевает все славянские народы, которые находились под властью русских князей” (История России. Т.1. С. 53).
г) Лиутпранд, епископ Кремонский, свидетельствует о тождестве русских с норманнами, арабские писатели — об их различии от славян (Соловьев Т.1. С. 51–56).
д) Они играют среди них ту же роль, что их братья в Англии, Нормандии и Сицилии; во всяком случае, покорители или нет, они совершенно исчезают в туземном элементе каждой из двух групп, образующихся на севере и на юге, [групп], кои отделены не только огромными необработанными пространствами, но и целым миром этнических и географических различий.
е) И это тем более, что обе наши страны всегда будут называться (s’appelleront toujours)[124] различно. В эту эпоху, когда Украину (народное выражение, означающее “страна”, “родина”, “край”, употребленное тоже в летописях под 1187 и 1213 годами) называли Россией или Сарматией, другая страна была известна — и Вы эти знаете — под именем “Moscovie”.
Дальнейший текст письма до предтатарской эпохи не относится и, следовательно, не есть ответ на поставленные вопросы.[125]
Граф Тышкевич ответил боязливым «да» на первые три вопроса и благоразумно уклонился от ответа на два последних. Разберемся в его туманных утверждениях.
а) Выражение «поддельные документы» применено мною вполне правильно, ибо цитировать текст летописи со словом «украйна», утверждая, что летописец говорит о государстве «Украйна», и есть подделка документа.
б) Мне неизвестен случай, когда бы Рюриковичи домонгольского периода или их дружина назывались Ruthenes. Норманны X века Украйны не завоевывали, ибо Украины тогда не существовало.
в) Цитата из Соловьева объясняет, откуда появилось наименование «русский» для части славянских племен, но вовсе не говорит о разнородности северного и южного населения. Имя это привилось ко всем славянским племенам, образовавшим русский народ, — вот вывод из цитаты. Ничего иного не утверждаю и я. Но напрасно граф Тышкевич неточно переводит Соловьева: Соловьев говорит «племена», а граф Тышкевич переводит — «народы» (peuples). Племен-то много было, а народ один — русский.[126]
г) Норманнского происхождения Рюриковичей я никогда не отрицал. Что господствующее племя (русь) было поглощено остальным населением — это верно. Но кристаллизирование южного населения в облик, отличный от населения северного, происходило вовсе не тогда, когда эта русь господствовала, может быть, как иноплеменная сила (IX век), а четырьмя — шестью веками позднее. Полагаю, что мнение Ключевских и Платоновых имеет большее значение, чем фраза графа Тышкевича.
д) В чем заключался «целый мир этнографических и географических различий» севера и юга в дотатарский период, граф Тышкевич не говорит. Я тоже не знаю. В главе шестой я постарался самым добросовестным образом изложить различие между двумя частями Руси, но, признаюсь, это мне удалось слабо — так много между ними общего. Что огромные леса разделяли Суздальскую и Киевскую Русь — это правда, но правда и то, что великолепные реки их соединяли и что население теснилось к речным берегам, а потому было в постоянном общении.
е) В вопросе территориальных наименований граф Тышкевич допустил такие невероятные «ошибки», что их нельзя распутать, не посвятив им нескольких страниц.
1. Прежде всего, неправда, что слово «украйна» означает «страна», «родина», «край». Граф Тышкевич, как говорящий по-русски, не может этого не знать. Имя «Украйна» — явный упрек всей украинской теории; поэтому украинофильская пропаганда за границей постоянно изощряется вокруг этого слова, давая иностранцам его неточный перевод. Значение слова «украйна» определяется не одним словом «край» (территория), а двумя словами — «у» и «край» (грань), и поэтому означает то, что «у края» — у границы, то есть страну вдоль границы, пограничный край. Кстати, слово «край» также не значит «родина»: например, выражение «Я еду в край» ровно ничего не значило бы; чтобы вызвать представление о родине, надо сказать: «Я еду в край родной». Это известно графу Тышкевичу, конечно, так же хорошо, как и мне.[127]
2. В письме своем я доказал, что в 1187 и 1213 годах летопись применяет слово «украйна» не как имя. Графу Тышкевичу следовало либо опровергнуть меня (что в данном случае невозможно), либо отказаться пользоваться этим поддельным документом. Вместо того он в ответ на мое же письмо приводит эти даты, правда, очень осторожно, но все же так, что у читателя остается впечатление, будто в XII и XIII веках Южная Русь называлась Украиной. От комментариев воздерживаюсь.
3. «Украйна — народное выражение». С этой мыслью — только договоренной до конца — мы встречались на страницах украинофильской пропаганды не раз. Не имея возможности отрицать, что Киевская земля называлась Русью, украинцы ищут выхода из этого неприятного обстоятельства, утверждая, будто у домонгольской Руси было еще другое, простонародное, бытовое наименование — «Украйна». Но где же доказательства? Где текст? В былинах, в литературных памятниках его нет. Не сохранилось ли у графа Тышкевича и K° любовное письмо времен Олега или счет из киевской гостиницы XII века?
Ведь это бесчестно — выдумать стране имя и, пользуясь незнакомством иностранцев с русским языком, дерзко обманывать их и издеваться над французским, английским и итальянским читателем. А честно ли обманывать простой народ на родине, об этом распространяться не станем.
4. Утверждение, будто север и юг «всегда назывались различно» (на том-де основании, что север назывался Moscovie), непостижимо. Ведь граф Тышкевич знает, что по-русски слова «Moscovie» не существует. «L’Ukraine et la Moscovie», например, нельзя перевести иначе как «Украйна и Московская Русь».[128] Непостижимо тоже выражение: «В ту эпоху, когда Украину называли Россией или Сарматией», ибо такой эпохи не было: это две эпохи, между которыми семь веков промежутка!
Предоставляем читателю самому решить, по ошибке или намеренно граф Тышкевич говорит такие невероятные вещи, и разберемся окончательно в наименованиях. Что называют, кто называет и когда называют?
Пространство нынешней Польши, европейской и частью азиатской России древний мир обозначал неопределенными названиями: «Скифия» и «Сарматия». Их северная и восточная границы были неизвестны. По представлению Геродота (V век до Р.X.), Скифия простиралась от Дуная и Карпат на восток до Дона и от Черного и Азовского морей на север до центральных губерний европейской России. Но восточнее Дона лежала еще Скифия азиатская; по Птоломеевой географии (II век по Р.X.), она распространялась до Монголии, Китая и Индии. Скифы не отдельный народ; это имя было собирательным для многих, едва ведомых народов, и относится оно к довольно-таки старому времени. Впервые скифы упомянуты в VIII веке до Р.X.; в VI веке они владели Малой Азией; со II века до Р.X. имя их вытесняется названием «сарматы». Со II века по Р.X. исчезает имя европейской Скифии; Птоломей описывает ее под названием «Сарматия». Сарматы тоже не отдельный народ; уже для Страбона (I век до и по Р.X.) имя их скорее сборный термин. Разобраться в соотношении сарматов и скифов невозможно: не то они родственные народы, не то сарматы — часть скифов. В IV веке по Р.X. Сарматия входит в состав Готского государства, и имя ее, как и имя сарматов, исчезает. Готы, авары и гунны прошли по этим землям и очистили место славянам.