Весной 1871 года состоялось путешествие в пустыню Кызылкум. За месяц пройдено было в песках более 700 вёрст, собраны коллекции животных, ископаемых, гербарий пустынной флоры, получены сведения о дорогах и колодцах, развалинах древних городов и следах оросительных систем в бассейне Сырдарьи. Всё преодолённое пространство картировалось в масштабе 5 вёрст в дюйме.
Этот поход явился своеобразной «разминкой» перед большой экспедицией в Кокандское ханство, ещё сохранявшее независимость. Совсем недавно там жестоко карался любой европеец, посмевший нарушить границы. Но времена наступили иные, и послание кокандскому хану Худояру от генерала Кауфмана, которое находилось у Федченко, имело большой вес. Худояр снабдил учёного «высочайшим приказом», в котором говорилось: «...шесть человек русских, с одной женщиной и семью служителями идут видеть гористые страны, посему повелеваю, чтобы в каждом округе и в каждом месте их принимали как гостей, чтобы никто из кочевников... их не трогал и чтобы упомянутые русские совершили своё путешествие весело и спокойно...»
Долина реки Исфара в Алайском хребте привела путешественников к леднику, которому Федченко дал имя своего учителя Щуровского. Он поднимался по леднику, проводил на нём много часов. Ольга Федченко зарисовывала ледник. Через столетие этот рисунок наглядно показал гляциологам, как изменились размеры ледника, насколько отступил он из долины. Федченко справедливо предположил, что этот довольно большой ледяной поток на перевале соединяется с другим, Зеравшанским ледником. Через 10 лет И.В. Мушкетов, поднявшийся по Зеравшанскому леднику, это подтвердил.
Федченко первым из европейцев посетил цветущую долину реки Сох. Глубоким каньоном она выводит к ледникам, сливающимся в верховьях (по рассказам местного населения) в один гигантский, недоступный для человека ледник Тарак. Но проверка слухов была отложена на будущее, а отряд поспешил дальше на юг: ведь в этих горах, южнее Ферганской долины, ещё не бывали исследователи. Методом полуинструментальной съёмки наносились на карту горные пики, хребты, перевалы Алайской горной страны.
Из-за конфликтов узбеков с киргизами путь в ущелье был перекрыт — отряд русских в него не пустили. В конце июля они пришли в город Ош, на границу Алая, в верховья Амударьи. Река текла по широкой Алайской долине, ограждённой с юга высокой стеной гор. Федченко вспоминал: «Эти горы, которые, за отсутствием местного названия, я буду пока называть Заалайскими, имели такой вид, какой горы близ Ташкента имеют в марте или даже в феврале месяце, так велик в них снеговой пояс...» Он определил среднюю высоту гор и наивысшую из них назвал пиком Кауфмана (позже она стала пиком Ленина). Этот удивительно красивый хребет обозначает границу Памира. Подчинившись требованию сопровождавшего экспедицию киргизского начальника, Федченко был вынужден повернуть назад, находясь у самых ворот Памира. Но он надеялся вернуться и продолжить исследования...
«Я тогда ещё не предполагал, что эти горы сделаются для меня действительно стеной, за которой я ничего не увижу, — сетовал Федченко, — я спешил вниз, чтобы проникнуть в эти горы, и мечтал, что дойду до тех мест, где фантазия туземцев помещает «крышу мира». Так писал учёный, твёрдо уверенный в том, что на будущий год он обязательно вернётся на Памир. Ему было ясно, что нужно тщательно подготовиться к этой экспедиции: работать предстоит среди гигантских ледников.
Но на Памир Федченко попасть не удалось. Когда спустя семь лет его друг студенческих лет энтомолог В.Ф. Ошанин открыл в Центральном Памире необычайно длинный ледяной поток — более семидесяти километров, он назвал его ледником Федченко...
Гибель на Монблане
В альпийском горном селении Шамони, где в наши дни часто собираются на симпозиумы и семинары гляциологи из разных стран мира, на местном кладбище над одной из могил высится глыба необработанного гранита. На неё поставлен куб из чёрного мрамора с портретом Алексея Федченко, русского учёного, погибшего 2 сентября 1873 года на склоне Монблана.
В июле 1873 года Федченко отправился в Швейцарию, в Альпы. Вместе со швейцарскими коллегами он исследовал Гринденвальдский ледник, пройдя по нему в долину Роны. А в последние дни августа занимался геологией в предгорьях, поднимаясь всё выше к ледникам Монблана, объединённым под названием «Ледяное море». Он пешком прошёл в Шамони и оттуда направился на ледник в сопровождении двух случайно взятых проводников, по существу, не знавших гор.
...Изменение погоды — снегопад, сильнейший ветер, холод — заставили путников остановиться. Федченко внезапно почувствовал себя плохо — он не мог идти вниз. Проводники пытались его нести, но вскоре выбились из сил и, просидев около Федченко пять часов, ушли, оставив его на снегу в двух часах хода от альпийской гостиницы. Потом они утверждали, что Федченко сам отослал их вниз, сказав: «Я чувствую, что погиб, спасайтесь сами». Только через два дня группа местных жителей доставила тело погибшего в Шамони.
Выступая с отчётом о деятельности Русского географического общества за 1873 год, географ М.И. Венюков произнёс слова памяти А.П. Федченко: «Он скончался как истинный подвижник науки при восхождении на Монблан, где хотел больше изучить альпийские ледники для сравнения их со среднеазиатскими...» Другой выдающийся исследователь природы России геолог И.В. Мушкетов дал А.П. Федченко такую оценку: «Деятельность этого талантливого исследователя поистине изумительна, в особенности если учесть, что экспедиция А.П. Федченко состояла всего из него самого и его благородного товарища Ольги Александровны Федченко, которая с редким для женщины самоотвержением разделяла все труды и лишения своего мужа...»
Ольга Федченко не только завершила подготовку к изданию рукописи главного труда мужа, книги «Путешествие в Туркестан», она продолжила его дело, и вместе с ней — сын Борис, ставший известным ботаником и географом. В 1901 году, спустя почти тридцать лет после гибели мужа, Ольга Федченко совершила то, что он не успел: пересекла весь Памир с запада на восток, собрав материал для труда «Флора Памира». Затем она ещё дважды побывала в горах, причём в последний раз вместе с сыном, когда ей шёл уже семидесятый год. Борис был такой же великий труженик, как и его родители. Первой его научной работой явился гербарий подмосковных растений — наиболее полный к тому времени, одновременно он составил список видов насекомых Можайского уезда. Через три года, отправившись по заданию Географического общества на Тянь-Шань, он исследовал ледники. В последующем продолжал заниматься льдами Памира, где открыл около сорока новых ледников.
Однако главным делом его жизни стала ботаника. В поисках растений совершены были ещё в начале XX века три экспедиции в Среднюю Азию. Потом в сферу интересов Бориса Федченко вошли Восточная Сибирь и Дальний Восток. Более полумиллиона гербарных листов привёз он из-за Урала. Он исследовал Забайкалье, многие районы европейской территории и Дальнего Востока. Работал и в зарубежных странах — Алжире, Скандинавии, Малой Азии. В книгах Б.А. Федченко описаны десятки тысяч видов растений. Это полная картина растительных ресурсов, создание которой начали его родители более ста лет назад.
В истории исследования Земли и жизни на Земле известны случаи плодотворной «семейственности». Семья Федченко — один из ярких её примеров.
Имя рано погибшего географа достойно увековечено: ледник Алексея Федченко на Памире — один из наиболее известных на Земле. Он спускается с высоты 6600 м до 2900 м над уровнем моря и вместе с 30-ю притоками занимает площадь около 1000 км2. Этот крупнейший горно-долинный ледник земного шара протянулся на 77 км. В 1933 году на нём была основана для регулярных наблюдений погоды и исследования физики верхних слоёв атмосферы гидрометеорологическая обсерватория «Ледник Федченко». Имя А.П. Федченко, никогда на «своём» леднике не бывавшего, ассоциируется с исследованием высокогорных районов Земли, ландшафты которых напоминают космические...
Николай Михайлович Пржевальский
оявившись на свет в глухой смоленской деревне, проведя годы на тяготившей его военной службе, он стал первооткрывателем грандиозных горных хребтов и пустынь Центральной Азии: первым из европейцев поднялся с севера на высокогорную равнину Тибета.
Потомок запорожских казаков
В XVI веке ротмистр казацких войск Карнила Паровальский за боевые заслуги получил от короля Стефана Батория шляхетское достоинство. Тогда и фамилия была переделана на польский лад (от слов: «прже» — через, «валить» — воевать). Ротмистр был далёкий предок Михаила Кузьмича Пржевальского, поручика Невского морского полка, участвовавшего в подавлении польского восстания 1831 года и после возвращения в Петербург из-за болезни подавшего в отставку в возрасте 32 года. В 1838 году Пржевальский женился на дочери соседа — Елене Каретниковой, ставшей матерью Николая и его брата Владимира.
Николай Пржевальский родился 1 апреля 1839 года в окружённой лесами деревне Кимборово Смоленской губернии. Отец умер, когда старшему сыну было семь лет, а младшему Владимиру — шесть. Первой любовью Николая была природа, с детства овладевшая его душой, второй — чтение. Он с увлечением читал книги, журналы — всё, что попадалось под руку. В десять лет Николая отдали учиться в гимназию, там он, благодаря своей феноменальной памяти, стал одним из лучших учеников.
В это время шла Крымская война. Восхищаясь подвигами защитников Севастополя, Николай поступил на военную службу: сначала в Рязанском пехотном полку, а потом — в Полоцком, стоявшем в городе Белом Смоленской губернии. Но быстро понял свою «несклонность» к армейской службе.
Прослужив пять лет прапорщиком, Николай Пржевальский подал рапорт с просьбой о переводе его на Амур. Но получил за «самовольство» трое суток гауптвахты.
Тогда Николай избрал другой путь: он сдал экзамены и поступил в Академию Генерального штаба в Петербурге. Попутно опубликовал в журнале «Охота и коневодство» свой первый литературный опус — «Воспоминания охотника». Пржевальский стремился на Амур, поэтому тема его учебной работы при переходе на второй курс Академии называлась «Военно-статистическое обозрение Амурского края». Экономист и статистик В.П. Безобразов представил это сочинение в Императорское Русское географическое общество, после чего 25-летний Пржевальский, ещё не совершивший ни одного путешествия, был избран членом очень престижного в те времена научного объединения.