Вспоминая о своих выступлениях на фронте, С. Образцов писал: «…Муссолини заказывал Гитлеру обед – шашлык по-кавказски. Гитлер послал адъютанта, тот вернулся весь перебинтованный. Гитлер спрашивает: “Что это у тебя в руке?” – “Это от шашлыка палочка”. – “А шашлык где?” – “А шашлык они себе оставили”. Потом была сцена заседания в рейхсканцелярии. Гитлер – немецкая овчарка с усиками – делал доклад целой собачьей своре. Очень темпераментно лаял и рычал, а вся свора подобострастно повизгивала. И тут неожиданно в небе со страшным грохотом появился наш истребитель. Артист Самодур не растерялся. Собака-Гитлер подняла голову, проводила взглядом советский самолет и, когда тот скрылся за деревьями, почесала лапой в затылке. Кто-то из солдат крикнул: “Что? Не нравится?” И тогда раздался такой хохот, которого я никогда в жизни не слыхал. Когда кончился наш концерт, к нам подошел генерал и сказал: “Большое вам спасибо. Нам завтра в бой, а сегодня солдаты будут крепче спать. Хорошее настроение перед боем – это очень важно”» [336] .
Большинство подобных сценариев для театра кукол были вне идеологии, так как вопросы «переделки трудящихся в духе социализма» на время потеряли актуальность. Использовались те же средства сатиры, какими на Руси пользовались из века в век. Агитационные кукольные представления игрались в госпиталях и военных частях не только профессиональными актерами, но и самими солдатами. В 1942–1943 гг. в Новосибирске под руководством Образцова была создана «Фабрика агитационных спектаклей». Из талантливых молодых солдат собирали группы (3–4 человека), подбирали пьесу, изготавливали кукол, репетировали, и эти группы отправляли на фронт. Об этой «фабрике» сохранился созданный в 1942 г. документальный фильм «Новосибирский семинар».
Кукольные агитсценарии оставались востребованными до 1944 г. Они печатались в сборниках, журналах; об удачных агитспектаклях писали в газетах. Так, газета «Вперед на врага» от 28.05.1944 г., рассказывая о выступлении самодеятельного кукольника Д. Спасского, писала: «Спектакль начинается встречей деда Кузьмы с Петрушкой-путешественником. Встреча сыграна в плане буффонады. Затем сказка “Про Гитлерище-поганое”; Гитлера, попавшего в железные тиски Красной Армии, сменяет вельможный пан Сосновский. Дед Кузьма высмеивает его как предателя интересов польского народа. Предателя сменяет бывший итальянский диктатор Муссолини – “Дуче, что с Гитлером в одной куче”. За ним следует финский барон Маннергейм. Незадачливого барона сменяет “Геббельс-звонарь”» [337] .
Кукольники-любители – бойцы, выступавшие со своими представлениями, – часто сами писали для себя скетчи. Причем образцами для них становились классические произведения. Так, в прошлом актер и чтец С. Степанов, игравший на фронте кукольные спектакли, написал интермедию «Гадание», опираясь на «Фауста» Гете:
«ГИТЛЕР. Скажи, в гадании ты мастак?
ГЕББЕЛЬС. Готов на все для фюрера и друга!..
ГИТЛЕР. Ну, погадай мне, коли так! / Хочу я знать пути судьбы грядущей, / Завесу приподнять, увидеть, что за ней?
ГЕББЕЛЬС. На чем прикажете гадать Вам? / На костях иль на кофейной гуще? / Иль на бобах?
ГИТЛЕР. Гадай на чем верней!
ГЕББЕЛЬС. Хотите на костях?
ГИТЛЕР. Хм… этот способ знаю – / Немало я костей в России положил!
ГЕББЕЛЬС. Тогда я на кофейной гуще погадаю, / Но нужно, чтобы кофе натуральным был.
ГИТЛЕР. А если гуща будет от эрзаца?//Ведь натурального нигде ты не найдешь…
ГЕББЕЛЬС. Тогда от гущи нам придется отказаться. / Судьбу эрзацем не проймешь.
ГИТЛЕР. Итак, два способа нам не подходят… / Так с чем же мы остались?
ГЕББЕЛЬС. На бобах!
ГИТЛЕР. Нет, это сразу в дрожь приводит – / Остались на бобах, так значит, дело швах!
ГЕББЕЛЬС. Тогда я предложу Вам карты!
ГИТЛЕР. Я на географической гадал: / Весь мир считал своим в пылу азарта, / Но… Вышло все не так, как я предполагал!» [338]
Большое количество агитпьес для театра кукол создал и писатель-сатирик, драматург В. Поляков. 4 июля 1942 г. начал работу возглавляемый им театр миниатюр «Веселый десант». А почти за год до этого – осенью 1941 г. – в городе Сталино (Донецк) В. Поляков организовал кукольный театр политических миниатюр «Каленым штыком». Так как изготовить настоящих кукол участники театра не смогли, они вспомнили, как С. Образцов играл вместо кукол деревянными шариками. В качестве шариков использовали клубни картофеля, похожие на уродливые головы. Спектакли театра «Каленым штыком», где играли куклы с картофельными головками, состояли из нескольких скетчей. Среди них: дуэт Геббельса и Риббентропа «Хайль со смыком – это буду я…», романс Муссолини «Бенита», «Разговор Геббельса с геббельсовой уткой» и др.
О том, как создавался репертуар фронтовых кукольных концертных спектаклей, писал руководитель Первого Московского театра кукол Н. М. Савин: «22 июня 1941 г. мы уже начали делать кукол […] переделывали спектакль, который готовили до войны как отклик на испанские события… Через неделю после объявления войны театр сдавал первую концертную программу, сознавая, что это скороспелка. Но нужно было скорее начать выезды на агитпункты, мобилизационные пункты, в части действующей армии. Параллельно началась работа по модернизации спектакля “Граница”, переименованного во “Вражеский десант” с подзаголовком “Зоркий глаз”. Диверсанты стали теперь явно немцами и спускались на парашютах […]. Один из основных актеров театра, С. Задонин, сформировал фронтовую бригаду, в которую вошли под его руководством старая актриса театра Н. Сазонова, актеры Мартынова, Распопов, М. Глотов. В конце августа бригада выехала на фронт… люди исчезли бесследно […]. За 10 дней была выпущена 2-я концертная программа: “Сон в руку” Л. Ленча, “Наоборот” М. Рудина» [339] .
В период Великой Отечественной войны, наряду с агитпьесами, скетчами для взрослых, появлялись и пьесы для детей. По содержанию это были те же агитпьесы, но по форме они представляли собой обработку героических легенд и сказок. Среди лучших были: «Армейские сказки» А. Бычкова и Л. Браусевича, «Очарованная сабля» Л. Браусевича. В них было значительно больше, чем в скетчах для взрослых, зрелищных эффектов, чудес, превращений.
Леонид Тимофеевич Браусевич (1907–1955) был из плеяды тех драматургов, кто в первой половине XX в. создавал советскую драматургию театра кукол. Среди его многочисленных драматургических произведений для театра кукол: «Дорога веков» (1935), «Приключения барона Мюнхгаузена» (1935), «Конек-горбунок» (по сказке П. Ершова, 1936), «Сказки у Лукоморья» (по сказкам А. Пушкина, 1936), «Кот в сапогах» (по сказкам Ш. Перро, 1937), «Сад великой дружбы» (1937), «Витязь в тигровой шкуре» (по поэме Шота Руставели, 1938), «Голый король» (по мотивам сказок Г. Х. Андерсена, 1938), «Жив Чапай» (по мотивам народных сказок о Чапаеве, 1939), «Лисья книга» (по армянским народным миниатюрам, 1939), «Как самураи в тайгу ходили» («Тихие тропинки», 1939) «Девушка и Смерть» (по поэме М. Горького, 1939), «Яшка в раю» (по сказке М. Горького, 1939), «Как четырнадцать держав Москву воевали» (1940), «Утэген Батыр» (героический сказ по мотивам произведений Джамбула, 1940), «Бей врага!» (1943), «Мальчик из Княж-озера» (1944), «Одна испанская ночь» (по мотивам повести П. Аларкона «Треуголка», 1944), «Роман о Шише Тверском» (по мотивам сказок Б. Шергина, 1944), «Медвежий домик» (по сказке Л. Толстого, 1944), «Аленький цветочек» (написана совместно с И. В. Карнауховой, 1901–1959), «Сказание о Лебединце-городе» (1947), «Семь Симеонов» (1948), «Сокровища Гимолы» (1948), «Таинственный остров» (1948), «Голубая Онега» (1950), «Горящие паруса» (1950), «Дети Парижа» (по мотивам романа В. Гюго «Отверженные», 1952), «Звезда Тимура» (по повести А. Гайдара «Тимур и его команда», 1952), «Путешествие в страну Наоборот» (1954) [340] и другие. Во многих из этих пьес, написанных уже по окончании войны, ясно просматривается эстетика агитационного театра кукол.
Рассматривая агитационно-сатирическую драматургию театра кукол времен Великой Отечественной войны, мы еще раз убеждаемся в том, что этот вид драматургии – один из традиционных. Подобные агитационные пьесы разыгрывались и в период Столетней, и во время Северной войны, и в годы военных походов Наполеона, и в Первую, и во Вторую мировую войны. Так, в период «великих походов» Наполеон Бонапарт, перечисляя первостепенные требования по снабжению армии, создал и такой список: «1. Труппу комедиантов. 2. Труппу балерин. 3. Марионеточников для народа (три или четыре). 4. Сотню французских женщин» [341] .
Историк театра кукол Н. И. Смирнова справедливо писала о том, что театр кукол практически не расстается ни с одной из плодотворных традиций, какую бы давность эта традиция не имела. Особая способность сохранять традиции – давнее, многовековое качество театра кукол – со всей наглядностью проявилось именно в годы войны, когда необходимо было напряжение всех сил. Театр кукол с легкостью «вспомнил» все те творческие методы, системы работы, которым отдавали кукольники свое сердце в этот исторически небольшой, но наполненный бурными исканиями период. Эта «консервация» традиций означала и их сохранность в «первозданном виде», и их развитие, и их подспудное, сложное, смежно-контактное сосуществование – взаимовлияния и взаимоотталкивания, взаимоотрицание и взаимопроникновение [342] .
Агитационные кукольные пьесы периода Великой Отечественной войны мало чем отличались от кукольных агитпьес более раннего периода истории. Эта драматургическая форма выкристаллизовывалась столетиями; она не уходит в историю, а возникает именно тогда, когда приходит ее время – время войны – и уходит вместе с ним.
Глава III. Драматургия театра кукол второй половины XX в.
Имитация драмы
Конец 40-х–50-е гг. XX в. – один из сложных периодов развития русской драматургии театра кукол. Это было время «теории бесконфликтности», жесткой административной и политической цензуры, «борьбы с космополитизмом». От драматургии театра кукол требовали невозможного – следования методу социалистического реализма. Будучи своей искусством гротеска, метафоры, фантасмагории, пародии, искусством, выявляющим «суть вещи», профессиональный театр кукол и его драматургия оказались обязаны «правдиво, исторически конкретно, художественно изобр