разносил эти облачка по миру, и золотая пыль оседала в самых неожиданных местах. И повсюду распространялся удивительно приятный аромат.
Дядюшка Дуб говорил, что маленький Феникс — последний из рода Великих Фениксов, мифических птиц, поддерживающих равновесие в мире благодаря чудесному дару: когда Феникс стареет или заболевает, достаточно развести костёр и бросить в него птицу. Как только пламя погаснет, Феникс возродится из пепла — здоровый и полный сил!
Поскольку маленький Феникс был хоть и волшебный, но пока что неопытный, ему не раз приходилось обращаться к Дядюшке Дубу с просьбой залечить очередную рану, иногда весьма серьёзную. Медведи разводили небольшой костерок из дубовых ветвей и сухих листьев и сажали в него Феникса. Вёл он себя при этом как ребёнок в бассейне — пищал и резвился.
Дядюшка Дуб попросил у Феникса одно из пяти крупных хвостовых перьев. Тау и Майя отнесут перо черепахе Келонии — в подарок от Дядюшки Дуба. Золотая пыль уменьшит боль от вынутого сердца. Эта чудесная пыль не только радует глаз, но и облегчает страдания.
Маленький Феникс подошёл к Мальчику Йогурту, всем своим видом показывая, что именно его он просит вырвать перо. Они были давно знакомы. К тому же маленький Феникс любил йогурт.
Мальчик Йогурт зажал перо двумя пальцами одной руки и, упёршись другой в фиолетовую спину птицы, дёрнул.
— Ай! — вскрикнул мальчик, зажмурившись, словно перо выдернули не у птицы, а у него самого.
Маленький Феникс чуть не заплакал. Ещё бы! Это было важное перо, хвостовое: такая потеря всегда болезненна. Мисс Дикинсон поднесла к хвосту птицы зажжённую свечу. Хвост вспыхнул ослепительным пламенем, и весь лес наполнился сладковатым ароматом.
Раздался резкий писк, больше похожий на смешок. Уже через мгновение в хвосте Феникса снова красовалось пять крупных перьев. И всё кругом было усыпано летучей золотистой пылью. Ху Лун, чья морда тоже сделалась золотой, улыбался, с удовольствием втягивая воздух.
Не теряя времени понапрасну, маленький отряд засобирался в путь.
Ванильная Девочка взобралась на дракона первой: она возглавляла экспедицию. За ней уселся Тау, осторожно держа в руке перо. Последней была Майя: она проверила, надёжны ли крепления (хоть Ахаб и привязал всех ремешками крепко-накрепко). Мисс Дикинсон проследила, чтобы дети оделись как можно теплее, и дала им с собой пледы.
Тётушка Осина замерла. Над горизонтом взошло солнце. Друзья Тау и Майи остались на земле, а маленький отряд верхом на драконе взмыл над лесом. Ху Лун, не останавливаясь ни на секунду, с удовольствием рассекал тугие воздушные потоки, и почему-то детям было от этого особенно радостно.
— Прощайте, друзья, прощайте!
Под ними проносились леса, моря, горы, пустыни и снова горы. А потом сельвы[16], саванны, океаны со штормами и бурями и огромные безжизненные равнины, над которыми дрожал раскалённый воздух.
Затем температура начала падать. Сгустился туман. Поплыли низкие облака. Яркое солнце сделалось ледяным, а гладь океана — ослепительно-синей. Белизна одиноких айсбергов казалась безупречной. Повсюду простирались глыбы льда, которые медленно дрейфовали к тёплым водам, чтобы бесследно исчезнуть. Это были не просто глыбы, а высочайшие стены, небоскрёбы! Целые ледяные материки, населённые пингвинами.
Ванильная Девочка указывала им путь. Когда вьюга стала яростной, а ветер принялся швырять в лицо острые ледяные кристаллики, дракон начал снижаться.
Ху Лун приземлился на пересечении многих дорог, проложенных в разные времена исследователями Антарктики. Указательные знаки, дощечки, стрелки, имена — и всё для того, чтобы не дать путнику заблудиться. Расстояние в километрах или милях. Замёрзшие следы, запорошенные снегом колеи. Ванильная Девочка светилась от счастья! Она сняла шапку, сбросила пальто и варежки и чувствовала себя превосходно!
— Не доверяйте указателям, — сказала она. — Перед нами здесь побывали сотни искателей приключений. Какие-то из знаков свернул ветер, а некоторые с самого начала показывали неверное направление. Многие ведут к цели, которая нас не интересует. В общем, не смотрите на знаки! Лучше следите за тем, откуда дует ветер. А если появятся звёзды, ориентироваться станет намного легче. Если же нет… — Она улыбнулась. — Если нет, рано или поздно мы всё равно встретим доктора Смоленски.
— Откуда ты знаешь?
— Да просто мы с ней созданы для того, чтобы находить друг друга!
И Ванильная Девочка принялась бегать по льду. Радость настолько её переполняла, что она не могла стоять на месте. Тяжёлые белые и фиолетовые тучи нависали над ними. Приходилось всё время отворачиваться от ветра, чтобы не отморозить щёки.
Было так холодно, что Тау и Майя прижимали руки в варежках к носу Ху Луна. Синеватый пар, вырывавшийся из его ноздрей, согревал их. А сам дракон, казалось, даже не замечал перемену температуры. Однако по тому, как он закрывал глаза и морщил лоб, было видно, что ледяной ветер ему тоже не нравится.
Вскоре послышался шум мотора. К ним приближались мотосани. Ну конечно, с доктором Смоленски собственной персоной!
— Ванилька! — радостно крикнула она. — Доченька! Наконец-то ты здесь!
И захохотала как сумасшедшая. Тут все заметили, что за доктором по пятам следуют белые и довольно крупные звери, похожие на собак. Но как только они увидели Ху Луна и синий дым, выходивший из его ноздрей, тут же исчезли, поджав хвосты.
Доктор Смоленски повела детей к себе в лагерь. Она приготовила им горячий шоколад, растёрла пальцы и щёки, а потом намазала лица вонючим китовым жиром. Затем долго изучала Ху Луна и произнесла целую научную речь (Ху Лун её не слушал: он очень устал и теперь спал). Доктор приготовила постели, чтобы все хорошенько отдохнули за ночь. А потом они с Ванильной Девочкой остались вдвоём и долго, очень долго говорили обо всём и никак не могли наговориться. Неудивительно, ведь они так давно не виделись!
Первым делом доктор согласилась помочь в поисках черепахи Келонии («Разумеется, лишь в том случае, если такое животное в самом деле существует, — добавляла она всякий раз, когда заходила речь о ком-то неизученном. — В чём я лично не уверена!»).
Доктор Смоленски не на шутку разволновалась. Идея о том, что черепаха одолжит сердце какой-то осине, казалась ей невероятной с научной точки зрения! Хотя, надо признать, вызвала огромное любопытство. Вот уже много лет она не испытывала такого воодушевления. Наверное, с тех пор, как открыла новый вид птиц — карликовых пингвинов, которые валяли себе варежки из щетины, оставленной на берегу детёнышами тюленей. Карликовые пингвины охотились благодаря хитрому приспособлению из окаменелых костей древних рыб — их они выковыривали из вечной мерзлоты с помощью как раз этих варежек.
— Да… — задумчиво протянула доктор Смоленски. — Кто знает, что за чудесное открытие ждёт нас впереди! А заодно мы испробуем маленький гусеничный трактор-для-езды-во-льдах, который я на днях изобрела!
От избытка чувств она выскочила из палатки и принялась сама с собой отплясывать фанданго[17].
XI. Келония. Шоколад. Сон Луны
На следующий день, хорошенько выспавшись, друзья обсудили план поисков, собрали необходимые карты и схемы и разделились на три группы. Тау сел на Ху Луна: весил мальчик немного, и дракон с такой ношей мог легко скользить среди ледяных скал. Майя и Ванильная Девочка, которая отлично знала эти места, поскольку родилась здесь, отправились другой дорогой. А доктор Смоленски осталась, чтобы составить подробный список холмов, пригорков, выступов и снежных дюн, которые имелись у неё в архиве. Каждый из них мог оказаться спящей черепахой. Если рассказ Дядюшки Дуба подтвердится, у них всё должно быть готово, ведь Тётушке Осине требуется неотложная помощь!
Тау и Ху Лун облетели обширную территорию и наконец обнаружили следы, принадлежавшие, по-видимому, какому-то великану. Причём животное это явно перемещалось на двух ногах! Недолго думая они направились по следам. Что, если, рассуждал Тау, этот гигант знает что-нибудь о загадочной черепахе?
Сам того не замечая, Тау подражал Ахабу. Так же лихо восседал на Ху Луне, тем же жестом указывал на горизонт, так же щёлкал языком и отрывисто командовал:
— Вперёд!
И посох свой Тау сжимал так, будто это секира Аякса.
Дракон, глядя на него, лишь усмехался.
Они ожидали встретить свирепого снежного человека. Но вдруг возле непонятно откуда взявшегося домика, издали смахивающего на и́глу[18], увидели небольшое существо. Ростом птица была ниже обычного пингвина, но имела поистине огромные лапы (лапы эти весили в двадцать восемь раз больше, чем остальное тело). Такие конечности позволяли при случае отвесить столь мощный пинок, что даже Ху Лун отлетел бы на несколько метров.
Вскоре Тау уже весело играл с Галошей (так они назвали птицу). Почему же они быстро подружились? Да просто повезло: как и Тау, Галоша любил леденцы и был от природы дружелюбен и любопытен. Кто знает, как бы вышло, если бы вместо конфетки Тау угостил Галошу ударом посоха?
— Галоша, а Галоша… — повторял Тау, снимая мерку с лапы пингвина, который хихикал от щекотки. — Знаешь, что я тут делаю? Я ищу огро-о-омную черепаху. Че-ре-па-ху… — повторил Тау. Он начертил на снегу контур черепахи, потом встал на четвереньки и изобразил, как она ползает. В ответ Галоша только таращил глаза и шевелил громадными лапами.
Тем временем Ванильная Девочка и Майя отправились к Рисуночным Пещерам.
В детстве Ванильная Девочка часто бродила в одиночестве по снежной пустыне и как-то раз наткнулась на глубокие ледяные пещеры, выкопанные тысячи, а может, и миллионы лет назад. На доисторических ледяных стенах, прочных как камень, первобытные люди нацарапали странные знаки — наполовину буквы, наполовину рисунки. Голову моржа с бивнями, завитки дыма от костра, морские волны, из которых бил китовый фонтан. Об этих загадочных письменах Ванильная Девочка рассказала Майе.