– Я троих…
– Охрану. Тупых парней с железом.
– А Гвардия? – сглотнув, спросил я. Такого промаха у меня еще не бывало…
– Пяток сопляков и пару сильных магов, к коим разве что сопротивление задержанию и разрушение окрестностей предъявить можно.
– Выходит…
Капитан зло сверкнул глазами. Понятно, тихонечко и незаметно надо смыться, пока пилюль не надавали!
– Кир, – ласково начал Капитан, но по тону сразу стало понятно – грянет буря. – Когда в твою светлую голову приходят идеи, ты, для начала, – подумай. А потом – еще раз подумай. Посоветуйся, доложи Боевику или мне, и только потом, слышишь? – дождавшись кивка, продолжил: – Желательно даже, через седмицу, никак не раньше, начинай действовать.
Фух! Пронесло… Совет и правда дельный, действительно, так будет лучше всего. Хотя, конечно, медленно. Ползком. Зато – верно.
– А сейчас топай в отделение, занимайся архиважными прошениями горожан и не высовывай своего носа с территории управы, не получив на то мое или Боевика разрешение.
Я украдкой кинул взгляд на невзрачный цветок в большом горшке на подоконнике. Поговаривают, единственное живое существо, выживающее рядом с взрывоопасным гномом. Мелкие листочки, практически прозрачные, цветок с тремя белыми лепестками и желтеньким ядрышком, такой хиленький, что глянешь – и отвалится. Побывав в кабинете Капитана впервые, я заинтересовался блеклым растением, но перерыв всю Библиотеку так и не нашел его названия. Впрочем, сегодня, на удивление, у гнома хорошее настроение.
– Приказ понял, выполняю! – молодецки рявкнул я, вскочил, намереваясь быстренько смыться.
– И если «озарение» еще раз вякнет, я тебя на корм троллям пущу! – заревел Капитан. – Будешь матросам задницы под… – захлопнув тяжелую дверь, я не услышал окончания фразы. Еще легко отделался!
Надо ж было такому совпадению случиться! Предупредить не могли? Ну да, Гвардия ставит в известность о секретной операции инспектора из стражи. В итоге через день все бабки в Сантее перешептываться будут…
Да и дались Гвардии те эльфы! Разве больше заняться нечем? Засады, понимаешь, устраивают где ни попадя, а потом еще жалуются на срыв секретной операции. Работать надо, товарищи!
Стараясь унять нервную дрожь, пришел в отделение. Никого… Даже попугая нет. На ужин парни в «Приют» сорвались. Эх. А мне теперь в управе куковать, пока Капитан не подобреет…
В принципе, легко еще отделался. За подобное могли и в звании понизить, да выгнать взашей. То, что случайно там оказался, без злого умысла, – кого интересует. По-хорошему, Гвардии еще стоило бы проверить, не связан ли я с эльфами, потому как – вдруг осведомитель? Да и в страже всего второй год, а тот квартал муранов примерно столько же времени назад хозяев поменял…
Я похолодел. Еще внимания Гвардии не хватало! С эльфами я не связан, тут все в порядке, но если начнут копать, то установят, что вся моя легенда шита белыми нитками, и пару лет назад в Руане меня вообще и близко не было. А потом раз, и всплыл. Там, гляди, в шпиона Империи Рно запишут. Крон!
Стараясь успокоиться, прошелся по кабинету. Пять шагов, поворот, еще пять шагов. Хорошо, силуэт видно из окна на улицу, если наблюдают, запишут – объект волнуется. Да сколько можно!
Сел, взял в руки бумаги. Как ахинею читать, когда руки трясутся, сердце бешено стучит, а в глазах все расплывается? Надо просто отвлечься, заняться чем-то, что нравится, доставляет удовольствие, захватывает полностью. Порывшись в котомке, выудил хорошо знакомую книгу, открыл, кинул взгляд на первую страницу. Бросило в жар, по телу пробежала целая стая мурашек…
«Приветствую, мой юный друг! Коли ты читаешь эти строки – мы свиделись. К славе и радости, горю и поражению – решать тебе. Сия стезя трудна лишь для душевного покоя, ибо он и есть величие. Величие духа – не силы, воли – не зависти, доброты – не корысти, мудрости – не знания. Сделав шаг, пройдешь путь или навсегда застрянешь в иллюзиях восприятия… С наилучшими пожеланиями, Бешеный. Послесловие: СЗАДИ!..»
Обернувшись, я с недоумением рассмотрел пустые полки шкафа. Тьфу! И чего, спрашивается, было пугать? А я уже всякого представить успел…
Вернулся в правильное положение, поелозил, устраиваясь удобней, и посмотрел в книгу. Ничего… Интересный эпиграф, ничего не скажешь. И кто такой Бешеный? Автор книги? Зато теперь я могу читать, правда, совершенно не ясно, почему. Ничего, переживем.
Перевернув страницу, в недоумении увидел знакомые рядки непонятных букв. Перелистал. Открыл последнюю страницу. Снова первую…
Что за ерунду я у Смотрителя взял?!
Вскоре вернулись парни, нагруженные упакованными свертками с едой и большим кувшином пива. Как водится, пришло время ужина, и стал выбор: кому идти его заказывать, ибо всем топать столоваться было откровенно лень. Горндт один наотрез отказался идти, его решил поддержать Турни, а как же тогда без Галла? И попугая решили прихватить, чего уж там…
Поднятию настроения способствует множество вещей, и одна из самых лучших – взирать, как сдвигаются столы, расставляются на оных тарелки с похлебкой, закуской и вторым, плетенки с румяным хлебушком, литровая бутыль с горячим отваром и огромный кувшин с пивом. А что? Пять минуток до конца рабочего дня.
Пока парни споро накрывали на стол, отгоняя назойливо пристающего к любой снеди попугая, я рассказал о своих приключениях, не забыв упомянуть и о досадном недоразумении с секретной операцией Гвардии. Вот что значит друзья! Попеняли на умников, насиживающих брюшко и головную боль для снабженцев: не шьют казенную форму выдающихся размеров! Только гном ехидно прищурился, но промолчал.
Расселись. Галл налил две полные кружки из кувшина и плеснул на дно в оставшиеся. На мой протест: «Отвару бы…» отрезал – праздник у нас! Вот кому пришло в светлую голову первый день сезона штормов объявить днем Стражи? В наказание, что ль?
Только собрались ознаменовать событие, как недовольно заорал попугай, намекая на некие обстоятельства. Возносить ругательства, сидя на недоступном месте, – отличная идея, однако пернатый не учел арахна. Куорт, прямо со стула, взлетел на потолок, сдернул наглую птицу и предъявил нарушителя пред очи слегка разозленного отделения. Не начинать же праздник с драки? Плеснули и пернатому, пускай разбирается, как с кружки выдуть пиво-то…
Снова вознесли посуду и… резко распахнулась дверь.
– Троллья отрыжка! – рявкнул, не сдержавшись. Есть хочется!
– Хорошо сидите, – ухнул артефактор и со стуком опустил на стол потемневшую от времени кружку, украшенную затейливой резьбой. – Давай, клыкастый, уважь старика.
– Турни, будь добр, закрой дверь и подопри ее от греха подальше, – попросил я гоблина, пока Галл наливал пиво гостю. Сколько можно? От еды ломятся столы, от запахов сходит с ума желудок, а мы все никак к ужину не приступим!
После очередной попытки кружки встретились, мы, по традиции, произнесли стандартную и совершенно непонятную ерунду, именуемую девизом Стражи, и только собрались пригубить пенный напиток, как на все отделение раздалось бульканье. Поискав глазами источник звука, я обомлел: попугай, засунув клюв в кружку, лапами ее наклонил – и вовсю дует пиво. Вот паршивец!
После первого наскока на еду, как водится, следует легкий разговор. Впрочем, оглядев сонные мины парней и лучащуюся довольством физиономию старика-артефактора, я решил начать:
– Слышали про Бешеного?
– Мясник с Ключьевского спуску, – ковыряясь в зубах вилкой, пропищал Турни, – седмицу тому с перепою сцепился с соседом, а плотник Гирей настоящий горный скал! Три зуба с одного замаха выбил! А Бешеный как заревет, да как треснет! Сломал забор, сребролистый…
– Притормози! – перебил я говорливого гоблина. – Твой мясник книги пишет?
– Да он читать не умеет, – оскалился Турни, – на кой ему грамота?
– Статуты изучать! – возвел я очи горе. – Дабы разумение и свет нести непросвещенной массе посетителей нечистой лавки своей!
Посмеялись, да и я тоже припомнил редкие визиты в Южно-третью управу святого отца из Храма Светлого Лейнуса. Нашел священник, где проповедовать!
– А серьезно, парни, слыхали о Бешеном? Книги умные пишет, магии посвященные…
Турни пожал плечами, Галл хмыкнул, Горндт носом шмыгнул, один Куорт цапнул очередной фрукт со своей тарелки. Повисшую тишину нарушил удивленный голос Скелета:
– Темнота… Вам не стыдно? И кто о стариках будет заботиться… – принялся сокрушаться артефактор, хитро прищурившись.
– Так просвещайте молодежь-то, Христофорыч, ибо кто, кроме вас, справится с таким трудным заданием? – хмыкнул я.
Скелет важно кивнул и вопросительно поднял бровь. Галл моментально наполнил кружку до краев. Артефактор одним махом принял подношение, крякнул, задумчиво пошкрябал заросший подбородок и принялся рассказывать.
– Годков тридцать тому, аккурат в конце лета, задержали мы воришку. Пацаненок, смышленый, загорелый дочерна, да смешливый… Шустрый такой, все в карман запустить ручонки норовит. – Пожевал губами и снова кивнул на кружку.
Приняв на борт второй заход, крякнул с удовольствием, закусил кусочком колбаски, выдернутой из готовой пирамидки бутерброда.
– На чем я остановился? Ах, да, пацаненок… – Скелет откинулся на спинку стула и, положив руки на подлокотники, продолжил: – Забудьте, старею, попутал малость. Про Бешеного… Пятеро их: Бешеный, Паук, Солейн, Шут и Мастер. И пока стоит в неприступных горах Древний Храм и живы его ученики, Сантей будет несокрушим!
Артефактор оглядел наши внимающие лица и, тяжко вздохнув, продолжил:
– В те времена, когда Сантей был лишь жалкой рыбацкой деревушкой, появился странник, человек средних лет. Три дюжины домов людишек, два подворья орков и три семейства гоблинов встретили чужака с недоверием, ибо всякий, приняв в жалкой питейной хибарке три кувшина медовухи, норовит красным словцом приукрасить грязную с дороги рожу пред младыми девицами. Стал быть, крепкий рабочий люд, наслушавшись сказаний о великих подвигах пришлого мужичка, решил оного проучить. Скупать в ближайшей канаве, все одно грязную одежу не замарать… Плесни, клыкастый, пересохло горло-то!