[53].
Партия усилила агитацию в войсках и сумела поставить ее более правильно и систематически. Начавшаяся еще летом работа в Московском гарнизоне к осени была организована настолько основательно, что стали устраиваться большие собрания нижних чинов, а в ноябре из представителей некоторых войсковых частей образовался даже Совет солдатских депутатов.
В Воронеже местный федеративный комитет в ноябре основал «военную группу» из четырех интеллигентов, которые и завязали связи среди солдат и начали распространять нелегальную литературу, а в декабре к такой же работе приступил Казанский комитет, образовав группу из трех интеллигентов. В Риге к октябрю работа среди военных достигла столь сильного развития, что руководители стали устраивать массовые митинги; в ноябре там появились первые прокламации за подписью Рижской социал-демократической военной организации, а с декабря социал-демократы даже стали издавать газету «Голос солдата». В Севастополе разбитые было осенними арестами связи с флотом к ноябрю вновь наладились, чему способствовали распропагандированные портовые рабочие, которые, имея тесное общение с матросами, не могли не оказывать на них развращающего влияния. В Сибири брожение среди войск, возвращавшихся с войны, дало благодатную почву для работы социал-демократов, чем партийные работники и воспользовались, начав самую широкую агитацию и наводнив прокламациями следовавшие на родину эшелоны. В Чите с середины ноября под руководством социал-демократов шли массовые митинги с участием солдат, а 16 ноября митинг военных численностью в несколько тысяч под влиянием социал-демократов дал даже резолюцию с требованием Учредительного собрания и республики. 22 ноября в Чите образовался Читинский Совет солдатских и казацких депутатов РСДРП. В Иркутске также устраивались митинги нижних чинов; один из них, 28 ноября, происходил совершенно открыто в городском театре и предъявил начальству ряд революционных требований. Работала партия среди военных также во Владивостоке, Красноярске, Саратове, Кронштадте, начала ставить дело в Нижнем Новгороде, Смоленске, Петербурге, Финляндии и по некоторым другим пунктам.
Всюду почти наблюдался один и тот же характер работы: в городах, где были сильные партийные организации, образовывались руководящие коллективы из нескольких социал-демократов, которые начинали выискивать наиболее подходящих для беспорядков отдельных нижних чинов и через них уже пускали в войска прокламации и вели агитацию, стараясь возбуждать в частях недовольство и брожение на почве экономических нужд. В этот период появился разряд интеллигентных социал-демократок, которые вступали с нижними чинами в интимные отношения и в интересах дела пропаганды переходили с рук на руки «сознательных» нижних чинов. Этой работой партии среди войск в значительной степени были обусловлены беспорядки, вспыхнувшие в Кронштадте (26 и 27 октября), во Владивостоке (30–31 октября), Севастополе (11–15 ноября), Киеве (18 ноября), а также и по некоторым другим городам.
Самой яркой работой партии в 1905 году была «боевая» работа, закончившаяся попытками вооруженного восстания. Уже с начала 1905 года при Центральном комитете была образована большевистская Техническая группа, имевшая целью снабжение организаций оружием и боевыми припасами, которые она и выдавала в 1905 году бесплатно или продавала по весьма малым ценам. Группа черпала средства из разных источников, главным же образом ей ссужал средства Центральный комитет. Позднее группа выделила отделения, сделавшиеся самостоятельными: Московское для Центрального района и отделение для поставки оружия на Кавказ. Началось приготовление оружия на местах; налажена была доставка огнестрельного оружия из-за границы, формировались боевые дружины и даже стали устраиваться лаборатории для приготовления разрывных снарядов. Одна из таких лабораторий, отлично оборудованная, располагавшая средствами для изготовления 100 снарядов, была арестована в 20-х числах мая в Вырице, в 56 верстах от Петербурга, причем были отобраны совершенно готовые снаряды и руководство к их изготовлению.
После III съезда, давшего партии большевистское направление, боевая работа партии усилилась, что отразилось и на результатах обысков, производившихся у партийных работников разных пунктов. 8 сентября в Нижнем Новгороде при аресте хорошо оборудованной типографии местной организации был найден «Устав активной Сормовской боевой группы» и рецепты для составления взрывчатых веществ; 11 сентября на Закавказской железной дороге были арестованы члены Тифлисской меньшевистской организации с четырьмя готовыми бомбами; 22 сентября при ликвидации Донского комитета был обнаружен разрывной снаряд, а 28 сентября при аресте в Петербурге боевой дружины Невского района взяты принадлежности лаборатории и части разрывных снарядов. Особенно прочно ставили социал-демократы боевое дело на Кавказе. Работавший там Северо-Кавказский социал-демократический союз образовал Военно-техническую группу, на обязанность которой возложена была организация боевых дружин, цель которых: организация побегов, борьба с агентами правительства, обучение рабочих стрельбе и вооружение их. Военно-техническая группа и боевые дружины примыкали к комитетам и на их собраниях имели по своим делам решающий голос. В конце октября даже небольшая Николаевская организация решила организовать правильную боевую дружину, вооружить ее браунингами и снабдить бомбами.
Эта боевая подготовка партии в условиях непрекращающегося брожения во всех общественных слоях, постоянные разговоры о вооруженном восстании и не всегда твердая политика административной власти – все это в совокупности имело влияние на то, что лидеры социал-демократии к началу декабря настолько переоценили свои силы и влияние на пролетарские массы, что посчитали своевременным приступить к всеобщему вооруженному восстанию.
Баснословные рассказы о восстаниях среди войск, в которых раздувались беспорядки в войсковых частях, давали иллюзию, что армия «готова к бунту», готова встать «на защиту народа», что «самодержавие лишилось своего главного оплота», и это еще более увеличивало уверенность в возможности государственного переворота. Когда же правительство арестовало «орган революционной власти» – Петербургский Совет рабочих депутатов, когда сделалась известной циркулярная телеграмма министра внутренних дел П.Н. Дурново о повсеместных арестах руководителей революционного движения, а главное, когда начавшееся патриотическое пробуждение правой части общества было поддержано открыто выраженном сочувствием государя, лидеры партии во главе с Лениным поняли, что начался поворот со стороны власти по отношению к революционному движению, что наступил момент – или быть раздавленным законной властью, или победить ее, и они решились поднять вооруженное восстание.
4 декабря в Петербурге объединенное собрание обеих партийных фракций постановило начать выступление в форме всеобщей стачки, каковое решение в тот же день принял Исполнительный комитет восстановленного Совета рабочих депутатов. Центральный же комитет партии послал в Москву на железнодорожную конференцию своего делегата с целью провести железнодорожную забастовку. Московская большевистская организация особенно энергично агитировала за вооруженное восстание и оказала в этом смысле сильное влияние на Московский Совет рабочих депутатов (социал-демократы имели в Совете своих депутатов с решающими голосами) и на образовавшиеся в Москве организации почтово-телеграфных и железнодорожных служащих. 5 декабря московские большевики постановили начать с 7 декабря всеобщую забастовку, с тем чтобы перевести ее в вооруженное восстание, и это решение 6 декабря повторил Московский Совет рабочих депутатов, возложивший руководство забастовками на свой Исполнительный комитет и на представителей Российской социал-демократической рабочей партии и партии социалистов-революционеров. В тот же день новый коллектив издал постановление: «Объявить в Москве со среды 7 декабря, с 12 часов дня всеобщую политическую забастовку и стремиться перевести ее в вооруженное восстание» и обратился к рабочим, солдатам и гражданам с призывом к восстанию, которое заканчивалось словами:
«Соединенными силами мы свергнем, наконец, преступное царское правительство, созовем Учредительное собрание на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного голосования и утвердим демократическую республику».
Под этой прокламацией, не считая Совета рабочих депутатов и социалистов-революционеров, подписались Московский комитет Российской социал-демократической рабочей партии (большевики), Московская группа (меньшевики) и Окружная организация партии.
Петербургская забастовка началась вяло и успеха не имела. В Москве же с 7 декабря начались единичные забастовки, перешедшие затем в общую стачку. Под влиянием агитации распределенных по районам социал-демократов настроение быстро повысилось; на многих фабриках заготовлялось холодное оружие, было разграблено несколько оружейных магазинов, начались стычки с войсками и полицией. В разных местах происходили массовые митинги, на которых социал-демократы, поддерживаемые социалистами-революционерами, призывали население к вооруженному восстанию.
8 декабря забастовка делается всеобщей. С вечера 9-го числа появляются баррикады из досок, телеграфных столбов, вывесок, перепутанных проволокой; происходит настоящий бой с использованием артиллерии против дружинников, засевших в доме Фидлера[54]. 10-го и 11-го повсюду строились баррикады, войска действовали ружейным и артиллерийским огнем.
Однако социал-демократы, много говорившие о вооруженном восстании, о своей руководящей в нем роли, с момента начала восстания оказались неподготовленными и не способными руководить им. Федеративный комитет растерялся, директивы его шли с сильным опозданием, а в ночь на 10 декабря комитет собрался в последний раз и вынес решение: «Ввиду трудности поддержания связи между Федеративным комитетом и массами, непосредственное ру