Все сильнее сознается необходимость объединить разрозненные нелегальные группы социал-демократов в открытых учреждениях и партийные рабочие ячейки, использовать все легальные учреждения для возрождения массового движения и превратить их в опорные пункты социал-демократической работы, положить конец кустарничеству и помочь созданию работоспособного, руководящего работой на местах ЦК.
У передовых рабочих, наряду со стремлением углубить социалистическое мировоззрение и понимание марксизма, крепнет сознание необходимости усилить экономическую борьбу и профессиональное единение, а также развить политическую агитацию в массах.
4) В области идейно-политических задач социал-демократического движения выдвинулись такие, которые властно требуют партийного единства и создают его через все препятствия. а) Историческая обстановка в эпоху буржуазной контрреволюции неизбежно порождает, с одной стороны, отрицание нелегальной социал-демократической партии, принижение ее роли и значения, попытки укоротить программные задачи и лозунги и т. д., с другой стороны, отрицание думской работы социал-демократии и использования легальных возможностей, непонимание важности того и другого, неумение приспособить революционную социал-демократическую тактику к историческим условиям современного момента и т. д. б) Сознание опасности обоих указанных уклонений и задача их преодоления делает необходимым восстановление организационного единства РСДРП, уничтожения фракционности, уничтожения всех более-менее организованных фракций и превращения их в течения, не нарушающие единства партийного действия»[84].
Казалось, принятые резолюции – гарантии того, что работа партии направится по пути более сильного сочетания подпольной деятельности с работой на легальной почве, что группа Ленина уже не будет играть в партии первенствующей роли, что и другие фракции приобретут влияние на дела партии и что если между ними и не установится полный мир, то, по крайней мере, создастся положение, при котором возможна будет совместная работа.
Но надеждам партийных руководителей не суждено было сбыться. Примирение фракций фактически не состоялось; слишком силен был идейный раскол и велико желание каждой иметь доминирующее значение в жизни партии. Ни одна из договаривающихся сторон не выполнила полностью своих обязательств. Меньшевики-ликвидаторы бойкотировали ЦК, отказавшись участвовать в его составе, где им принадлежало три места. Они не только не перестали выпускать «Голос социал-демократа», а еще и выступили с рядом статей, направленных против пленума и нелегальной работы партии и доказывавших необходимость употребления всех сил для работы легальной…
Сейчас же после пленума редакция «Голоса социал-демократа» выпустила направленное против решений съезда «Письмо к товарищам» за подписями Дана, Мартынова, Мартова и Аксельрода, а в № 19–20 поместила против решений ряд статей.
В России же вскоре после пленума стал выходить меньшевистский легальный орган «Наша заря» ярко ликвидаторского направления, и ту же позицию занял обновившийся журнал «Возрождение», благодаря которым ликвидаторство в смысле идейном оформилось и вылилось в целую теорию.
Подобные выступления меньшевиков-«голосовцев» вызвали со стороны центрального органа «Социал-демократ» выпуск объявления, в котором редакция, порицая действия меньшевиков и считая статьи «Голоса социал-демократа» прямой агитацией против единства партии и в защиту ликвидаторства, призывала товарищей встать на защиту партии.
Большевики-ленинцы, не имевшие ни малейшего желания уступать гегемонию в партии своим противникам и не отказавшиеся от своих принципиальных взглядов на тактику партии, прежде всего постарались парализовать, сколь возможно, решения пленума и с этой целью опубликовали их, замолчав то, что считали для себя невыгодным. Они не передали ЦК установленной суммы денег, повели не менее сильную, чем до пленума, литературную кампанию против ликвидаторов и сделали попытку направить на борьбу с ними «Правду» Троцкого; когда же это не удалось, лишили названную газету субсидии, которую на пленуме решено было выдавать ей. В «Дискуссионном листке» ленинцы оказывали давление на представителей враждебных им фракций и не позволяли помещать статьи, шедшие вразрез с их мнением. Наконец, чтобы парализовать успех среди рабочих кружков газеты «Правда» и подчинить их своему влиянию, большевики стали издавать «Рабочую газету».
Большевики группы «Вперед», недовольные уступками, которые были сделаны на пленуме меньшевикам, обособились еще более. Они издали воззвание «К товарищам большевикам» и свою платформу, где заявляли, что будут открыто бороться за восстановление единства большевизма, будут разъяснять практические задачи партии и содействовать развитию партийно-пролетарского дела. Платформа явилась программой крайнего большевистского направления, в которой рекомендовалась даже «стратегия и тактика народных восстаний» и «практическое изучение боевой техники». Группа начала издавать «Сборник статей по очередным вопросам» под заглавием «Вперед», завязала связь с русскими организациями помимо центра и учредила в Болонье фракционную школу для подготовки пропагандистов из рабочих.
Издававшаяся Троцким и не пошедшая за Лениным «Правда» держала сначала примирительный курс, но затем начала склоняться на защиту ликвидаторства, что ярко выразилось в № 14, где была помещена платформа редакции под заглавием «Письмо „Правды“ к мыслящим рабочим», после чего ЦК отозвал своего представителя из ее редакции. Когда же появился № 1 большевистской «Рабочей газеты», Троцкий созвал в ноябре общее собрание социал-демократического клуба в Вене и провел резолюцию против блока большевиков-ленинцев с меньшевиками-плехановцами.
Партийный развал за границей достиг крайних пределов. Но если за границей лидеры фракций, работая на свободе, при желании всегда могли прийти к известному соглашению, то в России, где успехам партии помимо внутренних дрязг мешали органы правительства, работа шла еще хуже. В апреле в Москве было арестовано Русское бюро Центрального комитета, выполнявшее в России обязанности организационного и исполнительного характера, а в мае в Москве же были арестованы члены сформировавшейся, хоть и не в полном составе «семерки», благодаря чему в 1910 году руководящего партийного центра в России фактически не существовало[85].
Безрезультатно кончались вследствие арестов и старания наиболее деятельных социал-демократов, направленные на восстановление в разных пунктах партийной работы, хотя попыток к этому делалось очень много.
Ряд систематических арестов по пунктам Центрального промышленного района дезорганизовал работу организаций области, и само Областное бюро Центрального промышленного района прекратило свое существование; разбита была и Московская окружная организация, распространявшая свою деятельность на прилегающие к Москве фабрично-заводские предприятия; три раза подвергавшаяся ликвидациям Московская городская организация прекратила работу. В Одессе, Петербурге, Москве, Чите, Боровичах, Оренбурге, Баку были арестованы типографии; отбирались по обыскам в разных пунктах гектографы, склады литературы, комитетские печати, паспортные бланки.
Работа по использованию легальных возможностей шла плохо, внимание правительственных органов парализовало ее. Профсоюзы и другие организации закрывались, как только они благодаря социал-демократам становились противозаконными сообществами; Центральные бюро профессиональных союзов в Петербурге и Москве были арестованы. Начавшийся 28 декабря 1909 года и кончившийся в январе 1910 года съезд по борьбе с пьянством не удалось использовать должным образом вследствие отчасти предварительных, отчасти последовавших после него арестов. На съезде писателей в апреле у большевиков с меньшевиками произошла ссора, что провалило их начинания использовать съезд для закрепления через провинциальных литераторов связей с провинцией. На апрельском съезде по борьбе с проституцией выступления также не удались. Пролетарский праздник 1 Мая был отмечен лишь распространением большого числа прокламаций, в чем первое место принадлежало Бунду, а также частичными забастовками и лишь кое-где рабочими митингами.
Вспыхнувшие по разным местам забастовки, являвшиеся показателем экономической борьбы, которую вели рабочие с хозяевами, вследствие слабости партийных организаций проходили без их влияния.
И только у социал-демократии Польши и Литвы, а также социал-демократии Латышского края революционная работа шла более успешно, да в некоторых местах хорошо работал Бунд, ЦК которого организовал осенью во Львове VIII конференцию, на которой присутствовало 22 человека, в том числе 12 делегатов от 10 русских городов.
Характеризуя положение дел в тот период, один член партии, объехавший в конце года важнейшие пункты России, сообщал в «Правду»:
«Интеллигенция частью совсем ликвидировала свою связь с рабочим движением и занялась личными делами, частью же и сама находится в положении, аналогичном положению рабочих, „утеряла“ старую тактику, не может приспособиться к новым условиям и, отрицая старую партию, сама не знает, каким путем создать новую. Рабочие же, придавленные всеми ужасами реакции, административными преследованиями и провокациями, с другой стороны, помня годы революции, свое значение и свою роль в эти годы, – не могут удовлетвориться той мелкой и, как им кажется, незначительной работой, которая мыслима в настоящее тяжелое безвременье, и, наконец, попав теперь сразу из положения руководимых в положение руководителей, не могут приспособиться к новым условиям, не могут самостоятельно найти того пути, по которому должна вестись социал-демократическая пропаганда, агитация и организация в России, и остаются поэтому инертными и беспомощными»[86].
По мнению меньшевика Мартова, положение было таково: