Ленин предложил участникам совещания уничтожить меньшевистское по своему направлению Заграничное бюро Центрального комитета путем выхода из него большевиков и представителя от поляков и уже после того Рыкову как единственному уцелевшему от ареста члену русской «семерки» собрать пленум ЦК. Совещание приняло эти предложения[92]. Семашко по совету Ленина взял кассу Зарубежного бюро ЦК, все документы и вышел из его состава. Рыков же послал приглашения на пленум всем членам ЦК, кто был в наличии.
По приглашению Рыкова собралось восемь человек: четыре большевика, представители от поляков, бундовцев, латышей и «голосовцев», из которых трое последних заявили, что примут участие только с совещательными голосами, и благодаря этому собрание пришлось признать частным совещанием ЦК[93].
Ленин, видя, что планы его относительно полномочного пленума не удаются, а следовательно, теряется возможность провести через него желаемые решения, сделал совещанию следующее предложение. Собрание пленума излишне, так как оживить почти умершие в России партийные организации невозможно. Их нужно признать уничтоженными, а вместо них организовать сплоченное ядро из профессиональных революционеров, которые, действуя через специальных агентов и обладая соответствующей прессой, проводили бы в народные массы нужные принципы. Такое идейное руководство подготовит соответствующую среду, которая в благоприятный момент организуется в сильную партию. Предложение это, однако, не было принято, как не было принято и предложение считать собрание полномочным пленумом и исключить из редакции центрального органа Цедербаума и Гурвича.
После продолжительных дебатов совещание приняло следующие постановления. Попытаться восстановить работу в организациях на местах, для чего собрать конференцию имперских организаций, поручив это дело новому центральному органу – заграничной Организационной комиссии, которая и была затем избрана. Если понадобится, выбрать вторую Организационную комиссию, исключительно для России. Стараться проводить в названные комиссии только большевиков-ленинцев. Создать для замены упраздненного Заграничного бюро Центрального комитета новый орган – Техническую комиссию в составе двух большевиков и поляка.
В Организационную комиссию были выбраны: Йогихес, Любимов, Розенфельд, Рыков и Семашко; в Техническую же – Йогихес, Радомысльский и Рыков. Таким образом, партия получила два новых центральных органа большевистского направления, которые не замедлили приступить к работе.
Организационная комиссия начала переговоры с различными заграничными организациями, но успеха не имела. Плеханов отказался принять участие до решения других организаций, «впередовцы», Троцкий и «голосовцы» тоже отказались участвовать. Приняла комиссия меры и относительно России, куда были посланы особые агенты, Рыков же начал формировать и русскую Организационную комиссию. Сам Ленин, хотя и не сочувствовал проектируемой конференции, но решил использовать ее в интересах большевиков. Он настаивал, чтобы делегатами были присланы обязательно большевики. Сам Ленин послал трех преданных ему лиц в Россию для соответствующей агитации и подбора на конференцию своих людей. Решено было добиться также, чтобы все ученики партийной школы в Лонжюмо получили мандаты на конференцию от русских организаций.
Техническая комиссия также приступила к работе. Прежде всего она добилась через своего члена Йогихеса того, чтобы хранители большевистских денег – Каутский, Меринг, Клара Цеткин – стали выдавать деньги на партийную работу именно комиссии, а не Заграничному бюро ЦК[94]. Комиссия взяла в руки также и все дело транспорта и водворения в Россию нелегальной литературы, что было возложено на Йоселя Таршиса, уже давно руководившего непосредственно этой важной отраслью деятельности. Ему же было поручено дело переправки через границу всех делегатов на конференцию.
ТАРШИС Йосель Орионович (Альберт, Пятница, Рашковский, Кречмер) работал в Киеве еще по организации «Искры» и уже несколько лет являлся заграничным руководителем всего дела транспортировки в Россию нелегальной литературы. Его помощником в России был БРЯНДИНСКИЙ Матвей Иванович (Матвей, Петунников), пользовавшийся хорошей деловой репутацией в партии и состоявший секретным сотрудником политической полиции. Благодаря последнему Департамент полиции был отлично осведомлен о всей организации партийного транспорта литературы. По сообщениям этого сотрудника, деятельность которого была разоблачена после революции 1917 года, производились аресты по делам транспортировки, а также уничтожение большого количества нелегальной литературы так называемым «агентурным способом», т. е. без привлечения к ответственности причастных лиц. Отправленные куда-либо транспорты зачастую «проваливались» бесследно. Часть такой изъятой из обращения литературы сжигалась в местных разыскных учреждениях, часть же пересылалась в Департамент полиции.
Признавая пользу, которую приносил Бряндинский Департаменту полиции в качестве секретного осведомителя, следует, однако, сказать, что благодаря исключительным обязанностям, которые он исполнял как партийный работник, его работа нередко служила на пользу партии и шла во вред правительству…
Большое внимание уделялось со стороны Ленина так называемой партийной школе. Формирование такой школы было решено еще на январском пленуме ЦК 1910 года и возложено на особый школьный комитет[95].
В течение всего 1910 года за неимением средств комитет был бессилен что-либо организовать и только весной 1911 года, получив от Ленина деньги, комитет разослал извещения в Россию с просьбой выбрать и переправить в Париж учеников, которые прибыли туда к тому же лету. Лекции были начаты в Париже, а затем школа была организована в местечке Лонжюмо. Лекторами являлись следующие лица: политическая экономия, агарный вопрос, теория и практика социализма – Ульянов-Ленин; государственное право – Нахамкес (Стеклов); профессиональное движение – Гольдендах (Рязанов); рабочее законодательство и деятельность думской фракции – Семашко (Александров); кооперативное движение – Давидзон; история социалистического движения во Франции – Раппопорт; история РСДРП – Радомысльский (Зиновьев); история искусств – Луначарский; философские течения – Соколов (Станислав Вольский); история буржуазных партий в России – Розенфельд (Каменев); история социал-демократии Польши и Литвы – Ледер; история социал-демократии Латышского края – Браун.
Полновластным хозяином школы был Ленин, жена которого исполняла обязанности секретаря. В школе было 13 учеников, присланных из Петербурга, Москвы, Баку, Сормово, Екатеринослава, Киева, Нижнего Новгорода, Привисленского края, Тифлиса, и 4 вольнослушателя. Ученики проживали за счет школы на частных квартирах небольшими группами и имели общую столовую, где готовила жена одного из рабочих-учеников. Жители Лонжюмо смотрели сперва очень подозрительно на учеников школы, подозревая в них анархистов, но когда через Раппопорта, благодаря его связям, до сведения администрации было доведено, что там живут бедные русские сельские учителя, пользующиеся свободным временем для пополнения своего образования, отношение изменилось на благоприятное.
В середине августа из-за недостатка средств лекции в школе были прекращены, ученикам выдали деньги на проезд в Россию и отправили домой, но только по конспиративным соображениям не сразу в те города, откуда они были командированы, а с заездом в иные места.
В Лонжюмо, как в описанных выше школах, среди учеников были лица, сообщавшие политической полиции, что происходило в школе среди учителей и учеников. «В результате, – писал один из таких учеников, – дело свелось к неосмысленному запоминанию слушателями школы отдельных отрывков из читанных им лекций, носивших форму и характер неоспоримых догм и совершенно не располагавших к критическому обследованию и разумно-сознательному их усвоению». Но в смысле фракционном школа принесла хорошие для большевизма результаты: она выпустила группу заядлых большевиков-ленинцев, показавших себя на работе в ближайшее же время после окончания школы, что было признано самим Лениным.
Произведенный Лениным при помощи своих друзей-большевиков внутренний переворот в верхах партии произвел сильное впечатление в партийных кругах и вызвал большое волнение в заграничных кружках.
Существовавшие в Париже, Лозанне, Нанси, Женеве, Базеле, Вене и Цюрихе организации меньшевистского направления вынесли ряд резолюций с протестом против случившегося, с требованием, дабы Ленин сложил с себя звание представителя партии в Международном бюро, чтобы все участники переворота были преданы партийному суду и чтобы все партийные организации поддержали Заграничное бюро Центрального комитета и помогли созыву конференции с целью восстановления партийной работы.
Резолюции предлагали также: создать в России Центральный комитет партии, создать там же Организационный комитет, которому и поручить подготовку и созыв конференции, считать ленинское совещание, принятые на нем резолюции и новые органы – незаконными. 20 августа 1911 года в Берне было открыто совещание, организованное Заграничным бюро ЦК, для обсуждения вопроса содействия созыву намеченной конференции. На совещании присутствовали представители Заграничного комитета Бунда, ЦК социал-демократии Латышского края, редакций «Правды» и «Социал-демократа» и два члена Заграничного бюро. Совещание решило оказать всемерную помощь Организационному комитету в России и противодействовать образованным Лениным Технической и Организационной комиссиям.
Но ленинцы работали не менее энергично. Командированные в Россию Рыков, Шварц и Бреслав хотя и с большими затруднениями, но выполняли успешно порученное им дело. Они произвели объезд столиц и ряда городов и, хотя почти вся подпольная работа была разрушена розыскными органами, установили связи с кое-где уцелевшими остатками организаций или с отдельными революционными работниками. Большевик-примиренец объехал ряд городов, но, выслеженный полицией, был арестован в августе в Москве, и обнаруженные у него при обыске явк