е целого дня на митинге, толпы перебывавшего там народа, зажигательные речи и призывы к восстанию – все это сгущало атмосферу, создавало нужное настроение. В тот же вечер пулеметчики стали рассылать по другим частям делегатов, приглашая товарищей выступить на следующий день с оружием в руках с целью свержения Временного правительства и передачи власти Советам.
В тот же день большевики объявили, что в 2 часа 3 июля в Таврическом дворце Зиновьев сделает членам фракции сообщение на тему «О борьбе с контрреволюцией».
Вечером 2-го числа стало известно, что в правительстве произошел частичный министерский кризис. Четыре министра, принадлежавшие к партии Народной свободы, не согласные с антигосударственной, антирусской политикой кабинета князя Львова по украинскому вопросу, подали в отставку.
Слухи об этом с быстротой молнии проникли в рабочие и солдатские круги. Большевистские агитаторы развивали мысль, что теперь, более чем когда-либо, удобно Советам прийти к власти, устранив совершенно буржуазию. На следующий день среди оставшихся членов правительства царило большое волнение. Обстановка благоприятствовала большевикам. Пропагандисты и агитаторы работали по заводам и казармам.
Вечером 3-го числа на Выборгской стороне забастовали некоторые заводы. На улицах появились толпы вооруженных солдат и рабочих. Изредка проносились переполненные солдатами грузовики. Кое-где раздавалась стрельба.
После 8 часов вечера к дому Кшесинской, где находился Ленин, прибыл 1-й пулеметный полк и подошли части Московского и Гренадерского полков с плакатами: «Долой министров-капиталистов!», «Вся власть Советам!». К особняку то и дело подъезжали грузовики, переполненные солдатами и рабочими. Привозили пулеметы. Туда же стекались рабочие.
С балкона к толпе обращался Ленин. Говорили и другие большевистские ораторы.
От штаба восстания одна рота 1-го пулеметного полка направилась к Петропавловской крепости и после переговоров с гарнизоном вошла в крепость с пулеметами. Весь же полк двинулся к Таврическому дворцу, причем увлек с собой и Гренадерский полк. Гренадеры пошли вызывать павловцев, часть которых присоединилась к ним. Пытались, но безуспешно вызвать преображенцев, стокгольмцев и 2-й флотский экипаж. На улицах, хотя было уже довольно поздно, появились группы других солдат и рабочих. Начались столкновения с прохожими.
На углу Николаевской и Невского публика напала на автомобили, в которых находились солдаты и рабочие с пулеметами. Пытались отобрать у восставших оружие, но те начали стрельбу, и толпа разбежалась.
На углу Невского и Литейного публика также пыталась обезоружить большевистские грузовики с пулеметами. Раздавались крики: «Провокаторы!», «Предатели!», «Так создаются Наполеоны!». Солдаты произвели несколько выстрелов, и толпа разбежалась.
В 101/2 часов 1-й пулеметный полк, гренадеры и группы восставших частей прибыли к Таврическому дворцу, вскоре туда пришли и забастовавшие рабочие.
В Таврическом дворце в это время шло заседание рабочей секции Советов, где доминировали большевики. С горячими призывами обращались к делегатам Розенфельд, Радомысльский, Луначарский и увлекавший своим революционизмом Бронштейн.
Большевики убеждали собрание бросить колебания и, пользуясь моментом, воздействовать на Советы для восприятия власти. Они внесли резолюцию об образовании особого бюро от рабочих, чем создавали новый боевой орган, который должен был дополнить военную организацию. Часть собравшихся, руководимая Чхеидзе, не разделяла мнение большевиков, не соглашалась на внесенную резолюцию и покинула собрание. Тогда большевики сами выбрали новый орган и провели следующую резолюцию.
«Ввиду кризиса власти рабочая секция считает необходимым настаивать на том, чтобы Всероссийский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов взял в свои руки всю власть. Рабочая секция обязуется содействовать этому всеми силами, надеясь найти в этом полную поддержку со стороны солдатской секции. Рабочая секция выбирает бюро из 25 человек, которому поручает действовать от имени рабочей секции в контакте с Петроградским и Всероссийским Исполнительными комитетами. Все остальные члены данного собрания уходят в районы, извещают рабочих и солдат об этом решении и, оставаясь в постоянной связи с комиссией, стремятся придать движению мирный и организованный характер»[146].
Когда во дворце сделалось известно о прибытии 1-го пулеметного полка, к нему вышли Бронштейн и Радомысльский, произнесли речи и объявили о принятом рабочей фракцией постановлении. Полк и многочисленная вооруженная толпа, в которой слились все жаждавшие беспорядка элементы, до уголовных преступников включительно, восторженно приветствовали ораторов и требовали ответственного решения со стороны заседавших во дворце комитетов.
Вышедший к толпе председатель Совета Чхеидзе едва не был избит толпой и принужден был удалиться. Солдаты и толпа в большом количестве оставались у дворца всю ночь. Около полуночи большевики собрали Общегородскую конференцию партии с участием делегатов от заводов и войсковых частей. Конференция приняла резолюцию, в которой рекомендовалось «немедленное выступление рабочих и солдат на улицу, для того, чтобы продемонстрировать проявление своей воли»[147].
Резолюцию подтвердили Центральный комитет и Военная организация.
Благодаря этим двум, столь успешно проведенным резолюциям, начавшееся выступление было санкционировано рабочими организациями.
Ночью были сделаны дальнейшие распоряжения о выступлениях на следующий день, как по заводам и фабрикам, так и по войсковым частям. В автомобильную мастерскую было послано распоряжение привести в боевую готовность машины с пулеметами, а в Кронштадт распоряжение о присылке катеров.
Однако, организовав вооруженное выступление, Ленин не считал тогдашний момент подходящим для захвата власти. Он понимал, что сила еще не была на его стороне.
Вот как изображает Зиновьев настроение Ленина в ночь на 3 июля, когда он благословлял полки на выступление: «В июльские дни весь наш ЦК был против немедленного захвата власти. Так же думал и Ленин. Но, когда 3 июля высоко поднялась волна народного возмущения, товарищ Ленин встрепенулся. И здесь, наверху в буфете Таврического дворца, состоялось маленькое совещание, на котором были Троцкий, Ленин и я. И Ленин, смеясь, говорил нам: „А не попробовать ли нам сейчас?“ Но тут же прибавлял: „Нет, сейчас брать власть нельзя; сейчас не выйдет, потому что фронтовики еще не все наши, сейчас обманутый Либерданами фронтовик придет и перережет питерских рабочих“»[148].
Ленин правильно оценивал обстановку. В то время у него еще было много сильных врагов, и главным из них являлся Совет, который тогда стоял за поддержку правительства.
Как только началось выступление военных, а затем и рабочих, руководители Совета приняли энергичные меры, чтобы помешать ему. Вечером 3 июля Чхеидзе созвал экстренное собрание комитетов Советов, на которое телеграфом были вызваны представители от всех заводов и войсковых частей. В числе присутствующих был 21 большевик. Как только председатель Чхеидзе внес предложение о том, чтобы все постановления, принятые заседанием, считались обязательными для всех присутствующих, большевики удалились, а вернувшись, затем внесли протест относительно незаконности постановления. Заявив, что обратятся к Интернационалу, они покинули собрание окончательно.
Заседание вынесло резолюцию с предостережением ко всем солдатам и рабочим Петрограда: «Неизвестные люди… зовут вас выйти с оружием на улицы. Этим способом вам предлагают протестовать против расформирования полков, запятнавших себя на фронте преступным нарушением своего долга перед революцией и нежеланием драться… Напоминаем товарищам солдатам: ни одна воинская часть не имеет права выходить с оружием без призыва главнокомандующего, действующего в полном согласии с нами. Всех, кто нарушит это постановление в тревожные дни, переживаемые Россией, мы объявим изменниками и врагами революции».
Резолюция эта в форме воззвания «Ко всем рабочим и солдатам г. Петрограда» была напечатана на следующий день в «Известиях».
С утра 4 июля Петербург был безлюден. В советских «Известиях», которые имели значение официального правительственного органа, на первой странице было напечатано внушительное по размеру воззвание, принятое накануне Советами. Там же, на третьей странице, среди хроники скромно помещено:
«От Временного правительства.
Ввиду выступления некоторых воинских частей, происходившего 3 июля и в ночь на 4-е, в результате чего оказались раненые, манифестации воспрещаются».
С фабрик и заводов в Исполнительный комитет Совета поступают частые запросы: что делать? Даются ответы: не выступать, таково постановление Совета.
Скоро, однако, начинают появляться ощетинившиеся штыками грузовики большевиков. Проезжают большевистские броневики. Кое-где стреляют. Начинают попадаться группы рабочих.
В 10 часов прибыли пулеметчики из Ораниенбаума, а в 11 на Васильевском острове начали высаживаться матросы из Кронштадта.
Еще накануне в Кронштадт приехал из Петербурга мичман Ильин (Раскольников) с делегатами от пулеметного полка, собрал матросский митинг на Якорной площади и призывал к вооруженному выступлению с целью свержения правительства и передачи власти Советам. В тот же вечер под председательством Раскольникова собрался Исполнительный комитет Кронштадта и вынес резолюцию: собраться на следующий день на Якорной площади с оружием и отправиться в Петербург, где провести демонстрацию под девизом «Вся власть Советам!».
Утром 4-го числа, по гудку, части собрались в назначенном месте, Раскольников и Рошаль произнесли речи, раздали патроны, и отряд числом до 5000 отбыл в Петербург, куда прибыл в 11 часов утра.
Высадившись у Николаевского моста, отряд выстроился в колонну и, предводительствуемый Раскольниковым, направился к дому Кшесинской. К ним присоединились финляндцы и 108-й запасной полк. По прибытии матросов к дому Кшесинской на балконе появился Луначарский, а затем и сам Ленин. Оба приветствовали матросов как «красу и гордость» революции и приказали им отправиться к Таврическому дворцу и требовать свержения министров-капиталистов и передачи всей власти Советам. В случае отказа, говорил Ленин, надо ждать дальнейших распоряжений от Центрального комитета партии.