На состоявшемся 31 августа пленарном заседании Центрального Исполнительного комитета Всероссийского Совета рабочих и солдатских депутатов и Исполнительного комитета крестьянских депутатов большевики внесли следующую резолюцию, как отклик на выступление Корнилова: «Перед лицом контрреволюционного мятежа генерала Корнилова, поддержанного партиями и группами, представители которых входили в состав Временного правительства, во главе с партией кадетов, ЦИК считает долгом провозгласить, что отныне должны быть решительно прекращены всякие колебания в деле организации власти. От власти должны быть отстранены не только представители кадетской партии, открыто замешанной в мятеже, но должна быть в корне изменена и вся политика соглашательства и безответственности, которая создала самую возможность превратить Верховное командование и аппарат государственной власти в очаг и оружие заговора против революции».
Заявив затем, что исключительные полномочия Временного правительства и его безответственность нетерпимы, резолюция находила, что единственным выходом является создание из представителей революционного пролетариата и крестьянства власти, в основу деятельности которой должно было быть положено следующее.
Декретирование демократической республики; немедленная отмена частной собственности, передача помещичьей земли без выкупа в заведование крестьянских комитетов впредь до разрешения Учредительного собрания, с обеспечением беднейших крестьян инвентарем; введение рабочего контроля; объявление тайных договоров и предложение немедленного всеобщего демократического мира.
В качестве немедленных мероприятий предлагалось: прекращение всяких репрессий против рабочих; очищение армии от контрреволюционного командного состава; выборность комиссаров; самоопределение национальностей; роспуски Государственной думы и Государственного совета; немедленный созыв Учредительного собрания; уничтожение всех сословных преимуществ и полное равноправие граждан.
Резолюция, внесенная Розенфельдом, была принята подавляющим большинством собравшихся. Присутствовавший Нахамкес требовал немедленного захвата власти.
Спеша откликнуться на это требование, правительство, присвоив себе незаконно право Учредительного собрания, издало 1 сентября указ, провозглашавший Российскую Республику. Указ был подписан министром-председателем, а для придания ему большей законности – еще и министром юстиции Зарудным.
В этот же день большевистские Центральный и Петербургский комитеты, большевистские фракции Центрального и Петербургского исполнительных комитетов Совета рабочих и солдатских депутатов издали воззвание, в котором предостерегали товарищей не поддаваться на провокации и не верить правительству. Воззвание предлагало организоваться, сплотить ряды и объяснять солдатам и рабочим смысл событий.
4 сентября был освобожден из тюрьмы Бронштейн-Троцкий, которого правительство выпустило на свободу, несмотря на то что ему было предъявлено обвинение в государственной измене. Он стал непосредственно руководить организацией. Ближайшей очередной задачей для большевиков являлось тогда завладеть окончательно положением в Петроградском Совете депутатов и использовать приближающееся, спроектированное меньшевиками и эсерами Демократическое совещание. Последнее имело целью решение вопроса о власти и о коалиции с цензовыми элементами.
9 сентября Бронштейн внес в Петроградский Совет предложение о реорганизации Совета и перевыборах президиума. Предложение прошло успешно, так как преобладание в Совете было уже на стороне большевиков. Было постановлено дополнить президиум представителями непредставленных фракций в соответствующем числе. Это открывало туда дорогу большевикам в преобладающем перед другими количестве.
Через два дня, на заседании 11 сентября, Совет постановил использовать Демократическое совещание, приняв в нем самое деятельное участие. Совет принял большевистскую резолюцию – требовать от совещания для устранения всех непорядков в стране создания власти из представителей рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.
В основу деятельности этой власти должно быть положено:
1) Немедленное предложение всем народам воюющих государств всеобщего демократического мира.
2) Немедленная отмена частной собственности на помещичью землю без выкупа и передача ее в заведование крестьянских комитетов.
3) Организация контроля над производством и распределением в общегосударственном масштабе.
4) Беспощадное обложение крупных капиталистов и имущества и конфискация военных прибылей.
5) Немедленная отмена смертной казни.
6) Право каждой нации на самоопределение.
7) Прекращение преследования большевиков, прекращение позорного следствия над ними и привлечение к суду всех чиновников, повинных в незаконном лишении свободы рабочих и солдат, брошенных в тюрьму в связи с событиями 3–5 июля.
8) Самое решительное и последовательное проведение выборного начала в армии снизу доверху.
9) Вооружение рабочих и беднейших крестьян и организация рабочей и крестьянской гвардии.
10) Снабжение солдат оружием.
11) Восстановление расформированных полков и прекращение дальнейшего расформирования.
12) Уравнение солдат и офицеров и их жен в отношении содержания, пайков и пенсий[152].
Около этих положений, которые так много обещали крестьянам, рабочим и солдатам, была развита широкая агитация. В рабочих кругах и среди солдат обсуждалось предстоящее выступление большевиков на совещании. Говорили о приезде Ленина. Гадали – посмеет или не решится на его арест правительство. Высказывалась готовность отбить, если понадобится, силой.
Демократическое совещание открылось 14 сентября в Александринском театре. Собралось 699 делегатов от разных партий и организаций, из них 89 большевиков. В их числе на первом же заседании были видны Бронштейн, Луначарский, Розенфельд, Коллонтай, Крыленко. Был и Нахамкес, считавшийся официально лишь «интернационалистом».
Явившись на совещание с твердым намерением помешать коалиции, большевики с первого же дня начали борьбу за свои девизы, подняв сразу настроение собрания резкими речами, репликами и замечаниями по адресу других ораторов.
В первый же день Розенфельд раскритиковал правительство и предложил отбросить коалицию. Речь его часто перебивали, по адресу его неоднократно слышалось: «Нахал!»
Выступивший через несколько дней Бронштейн развивал ту же мысль, но более ярко и резко. Его принимали еще более враждебно, и из-за поднимавшегося шума он вынужден был несколько раз останавливаться. Он закончил свою речь оглашением уже известной большевистской программы.
Выступления большевиков, в смысле влияния на решение совещания, успеха не имели. Совещание признало коалицию, хотя и без кадетов, и постановило избрать из своей среды Совет, которому и поручить организацию правительства. Этот Совет предполагалось пополнить представителями цензовых элементов, что дало бы своеобразный предпарламент, перед которым новое правительство являлось бы ответственным до созыва Учредительного собрания. В этот предпарламент, благодаря особому сговору Чхеидзе с представителями партии Народной свободы, кадеты прошли бы как члены общественных организаций. Большевики протестовали против такого решения и ушли из собрания, хотя вскоре вернулись и постановили принять участие в Совете и в предпарламенте, но лишь с целью «развернуть там пролетариат, обличать всякие попытки коалиции с буржуазией и облегчить Советам создание истинно революционной власти».
Совещание закончилось. Потерпев неудачу в вопросе о срыве коалиции, большевики все же были довольны совещанием. Две недели они имели возможность открыто агитировать перед большой аудиторией в пользу своих лозунгов, столь понятных и желанных толпе. Они громили правительство и в лице выступавшего в качестве члена партии эсеров Керенского дискредитировали его в глазах рабочих, матросов и солдат, наполнявших кулуары и галереи театра. Странное поведение главы правительства, с его истерическими выходками на сцене и демонстративными поцелуями ручек, хотя и почтенных деятельниц революционного прошлого, своей несерьезностью еще больше отняло в глазах толпы грозных трибунов большевизма. Чем-то жутким веяло иногда от их зловещих намеков на будущее. Они казались толпе борцами за их интересы. Они так громили «буржуев-кадетов», эту новую в глазах толпы категорию «врагов народа». Разжигаемая по адресу кадетов ненависть переносилась на интеллигенцию.
Скрывавшийся тогда в Финляндии Ленин внимательно следил за происходившим в Александринском театре. Он понимал, что настроение массы растет в их пользу, ему казалось возможным начинать бить и по правительству, и по интеллигенции всех оттенков. Он пытался подействовать на меньшевиков с целью привлечь их на свою сторону и выступил со статьей «О компромиссах», но успеха не имел. Это еще более толкало его на решительные действия. И в присланном Центральному комитету в те дни письме он дает указание: «Довольно тянуть канитель, надо окружить Александринку, разогнать всю эту шваль и взять власть в свои руки»[153].
25 сентября начал работать Всероссийский Демократический совет, на первом же заседании которого Бронштейн-Троцкий сделал следующее заявление от имени фракции большевиков РСДРП:
«Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов, Московский Совет рабочих и солдатских депутатов, Кавказский краевой Совет рабочих союзов, солдатских и крестьянских депутатов, Финляндский областной Совет рабочих, матросских и солдатских депутатов, Уральский областной Совет рабочих и солдатских депутатов, Советы Кронштадта, Одессы, Екатеринбурга, Донецкого бассейна, Баку, Реве-ля, Киева, Петербургский Совет профессиональных союзов, многочисленные Советы крестьянских депутатов и многие другие органы революции подавляющим большинством заявили, что считают недопустимой коалицию с контрреволюционной буржуазией, которая сейчас вся стоит под знаменем кадетской партии…