Вырубов.
Председатель Общеармейского комитета Перекрестов».
После неудачи генерала Краснова в Могилев стали стекаться представители разных политических партий, враждебных большевикам. Среди некоторых из них разрабатывался план действий против Петербурга. Был проект образования при Ставке особого правительства. Происходили даже запросы: согласны ли отдельные части иметь министром-председателем Виктора Чернова. Но замечалось и большевистское настроение. Вскоре события совершенно перевернули все в Ставке.
7 ноября Совет народных комиссаров обратился по радио к начальнику штаба Ставки генералу Духонину с предложением: обратиться немедленно к властям неприятельских армий с перемирием и провести по этому вопросу предварительные переговоры.
Верный союзникам, генерал Духонин полученного приказания не исполнил. Призванный же к аппарату для переговоров с Ульяновым, Джугашвили и Крыленко, на вопрос о причинах неисполнения распоряжения он заявил, что «необходимый для России мир может быть дан только Центральным правительством»[173].
Немедленно же, 9 ноября, генерал Духонин был смещен с должности, а на следующий же день «Известия» оповестили об этом все население, поместив особо крупным шрифтом сообщение: «Генерал Духонин срывает переговоры о перемирии. Духонин смещен. Верховным главнокомандующим назначен прапорщик Крыленко».
КРЫЛЕНКО Николай Васильевич, родился в 1885 году, в городе Белом, Смоленской губернии, окончил Люблинскую гимназию, учился в Петербургском университете. В январе 1905 года вошел в большевистскую организацию в Петербурге, где был известен под именем «товарища Абрама». В 1906 году работал в военной организации и был обыскан, после чего перешел на нелегальное положение и переехал в Москву. Вскоре после этого был арестован в Петербурге и привлечен по большому процессу большевиков, но судом оправдан. В декабре 1913 года был вновь арестован и выслан в Харьков, где сдал государственный экзамен. Работая там в местной организации, подлежал аресту, но успел уехать в Швейцарию. В 1915 году был вновь арестован в Москве, препровожден в Харьков, откуда пошел на фронт, в армию. В период Временного правительства был арестован в армии за агитацию и раздачу большевистских прокламаций, избит нагайкой и препровожден в Петербург, где по распоряжению министра Керенского из-под стражи освобожден.
Тогда же большевистское правительство опубликовало обращение к армии, в котором, между прочим, значилось:
«Солдаты! Дело мира в ваших руках! Вы не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое дело мира.
Вы окружите их стражей, чтобы избежать недостойных революционной армии самосудов и помешать этим генералам уклониться от ожидающего их суда… Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем… Солдаты! Дело мира в ваших руках! Бдительность, выдержка, энергия – и дело мира победит!»[174]
На назначение Крыленко из Могилева последовал протест. Общеармейский комитет, опираясь на постановления армейских и фронтовых комитетов, сообщил новому главнокомандующему телеграммой, что, не считая Совет народных комиссаров властью, признанной демократией, он не может признать и нового Главковерха. Телеграмма протестовала против приезда Крыленко в Ставку в сопровождении вооруженной силы и предлагала ему приехать одному, в качестве частного лица, гарантируя личную безопасность. Телеграмма была подписана уполномоченными названных организаций и комиссаром Верховного главнокомандующего Станкевичем.
В непокорную Ставку был направлен карательный отряд матросов с самим Крыленко.
Между тем в Ставке уже давно замечалось прогрессировавшее разложение в военной среде. Солдаты были настроены большевистски. В Общеармейском комитете преобладание переходило на их сторону. Кругом кишели большевистские агитаторы. Прокламации и приказы Троцкого в массе экземпляров распространялись между солдатами. Среди командного состава появились сторонники соглашательства с большевиками.
Такова была обстановка, когда стало известно, что к Могилеву двигается эшелон матросов. Все заволновалось. 17 ноября Общеармейский комитет вынес постановление начать переговоры со Смольным, а в ночь с 18 на 19 ноября постановил ни в коем случае Ставку не защищать. 19 ноября в Ставке уже сформировался Военно-революционный комитет, который постановил никого из высших начальников из Могилева не выпускать до приезда Главковерха Крыленко.
20 ноября утром карательный отряд кронштадтских матросов прибыл в Могилев. Медленно и зловеще прошел черный отряд по улицам города, наводя трепет на население, и занял Ставку. Все высшие начальники были арестованы. Военно-революционный комитет и многочисленные депутации приветствовали Крыленко особенно торжественно. Гремела музыка, играли «Марсельезу»…
Со взятием Ставки пало последнее препятствие к достижению большевиками полной власти. Армия переходила в их руки, а с ней и вся Россия.
Как бы на радостях Крыленко выдал генерала Духонина озверевшим солдатам, и те изуверски убили его. Несколько дней изуродованный труп генерала подвергался надруганиям большевистской толпы…
Над Россией всходило кровавое солнце пролетарской «свободы». В стране утверждалась кошмарная диктатура пролетариата.
Париж, 1922 г.
Приложения
Приложение 1Манифест российской социал-демократической рабочей партии
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
50 лет тому назад над Европой пронеслась живительная буря революции 1848 года.
Впервые на сцену выступил – как крупная историческая сила – современный рабочий класс. Его силами буржуазии удалось смести много устарелых феодально-монархических порядков. Но буржуазия быстро рассмотрела в новом союзнике своего злейшего врага и предала и себя, и его, и дело свободы в руки реакции. Однако было уже поздно: рабочий класс, на время усмиренный, через 10–15 лет снова появился на исторической сцене – с удвоенными силами, с возросшим самосознанием, как вполне зрелый боец за свое конечное освобождение.
Россия все это время оставалась, по-видимому, в стороне от столбовой дороги исторического движения. Борьбы классов в ней не было видно, но она была и, главное, все зрела и росла. Русское правительство с похвальным усердием само насаждало семена классовой борьбы, обездоливая крестьян, покровительствуя помещикам, выкармливая и откармливая на счет трудящегося населения крупных капиталистов. Но буржуазно-капиталистический строй немыслим без пролетариата или рабочего класса. Последний родится вместе с капитализмом, растет вместе, крепнет и по мере своего роста все больше и больше наталкивается на борьбу с буржуазией.
Русский фабричный рабочий, крепостной и свободный, всегда вел скрытую и явную борьбу со своими эксплуататорами. По мере развития капитализма размеры этой борьбы росли, они захватывали все большие и большие слои рабочего населения. Пробуждение классового самосознания русского пролетариата и рост стихийного рабочего движения совпали с окончательным развитием международной социал-демократии, как носительницы классовой борьбы и классового идеала сознательных рабочих всего мира. Все новейшие русские рабочие организации всегда в своей деятельности, сознательно или бессознательно, действовали в духе социал-демократических идей. Силу и значение рабочего движения и опирающейся на него социал-демократии всего ярче обнаружил целый ряд стачек за последнее время в России и Польше, в особенности знаменитая стачка петербургских ткачей и прядильщиков в 1896 и 1897 годах. Стачки эти вынудили правительство издать закон от 2 июня 1897 года о продолжительности рабочего времени. Этот закон – как бы ни были велики его недостатки – останется навсегда достопамятным доказательством того могущественного давления, которое оказывают на законодательную и иную деятельность правительства соединенные усилия рабочих. Напрасно только правительство мнит, что уступками оно может успокоить рабочих. Везде рабочий класс становится тем требовательнее, чем больше ему дают. То же будет и с русским пролетариатом. Ему давали до сих пор лишь тогда, когда он требовал, и впредь будут давать лишь то, чего он потребует.
А чего только не нужно русскому рабочему классу? Он совершенно лишен того, чем свободно и спокойно пользуются его заграничные товарищи: участия в управлении государством, свободы устного и печатного слова, свободы союзов и собраний – словом, всех тех орудий и средств, которыми западноевропейский и американский пролетариат улучшает свое положение и вместе с тем борется за свое конечное освобождение, против частной собственности и капитализма – за социализм. Политическая свобода нужна русскому пролетариату, как чистый воздух нужен для здорового дыхания. Она – основное условие его свободного развития и успешной борьбы за частичные улучшения и конечное освобождение.
Но нужную ему политическую свободу русский пролетариат может завоевать себе только сам.
Чем дальше на восток Европы, тем в политическом отношении и слабее, трусливее и подлее становится буржуазия, тем боWльшие культурные и политические задачи выпадают на долю пролетариата. На своих крепких плечах русский рабочий класс должен вынести и вынесет дело завоевания политической свободы. Это необходимый, но лишь первый шаг к осуществлению великой исторической миссии пролетариата: создание такого общественного строя, в котором не будет места эксплуатации человека человеком. Русский пролетариат сбросит с себя ярмо самодержавия, чтобы с тем большей энергией продолжать борьбу с капитализмом и буржуазией до полной победы социализма.
Первые шаги русского рабочего движения и русской социал-демократии не могли не быть разрозненными, в известном смысле случайными, лишенными единства и плана. Теперь настала пора объединить местные силы, кружки и организации русской социал-демократии в единую Российскую социал-демократическую рабочую партию. В сознании этого представители Союза борьбы за освобождение рабочего класса, группы, издающей «Рабочую газету», и Общееврейского рабочего союза в России и Польше устроили съезд, решения которого приводятся ниже.