Взгляды на тактику «Искра» высказала в общих чертах в первом номере, подробнее же развила их по этому вопросу в номере четвертом.
«Непосредственной задачей нашей партии, – писала она, – не может быть призыв наличных сил теперь же к атаке, а должен быть призыв к выработке революционной организации, способной объединить все силы и руководить движением не только по названию, но и на самом деле, т. е. быть всегда готовой к поддержке всякого протеста и всякой вспышки, пользуясь ими для умножения и укрепления военных сил, годных для решительного боя.
Сегодня перед нами встала сравнительно легкая задача поддержать студентов, демонстрирующих на улицах больших городов. Завтра встанет, может быть, более трудная задача, например поддержать движение безработных в известном районе. Послезавтра мы должны оказаться на своем посту, чтобы принять революционное участие в крестьянском бунте. Сегодня мы должны пользоваться тем обострением политического положения, которое создало правительство походом на земство. Завтра мы должны поддержать возмущение населения против того или иного зарвавшегося башибузука и помочь посредством бойкота, травли, манифестации и т. п. проучить его так, чтобы он принужден был к открытому отступлению».
В той же статье «Искра» высказала свой взгляд на террор, выдвинутый в то время партией социалистов-революционеров, как одно из могучих, по их мнению, средств борьбы с современным правительством. Террор находил в то время моральную поддержку и у части так называемого «передового» общества, и к принятию его склонялись даже некоторые социал-демократы. Так, конференция Бунда, состоявшаяся летом 1902 года, высказалась за применение террора в некоторых случаях, социал-демократическая группа «Свобода» агитировала за террор, на Урале и в Саратове образовались соединенные группы, признававшие террор.
«Принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказаться от террора, – писала «Искра». – Это одно из военных действий, которое может быть пригодно и даже необходимо в известный момент сражения, при известном состоянии войска и при известных условиях. Но суть дела именно в том, что террор выдвигается в настоящее время отнюдь не как одна из операций действующей армии, тесно связанная со всей системой борьбы, а как самостоятельное и независимое от всякой армии средство единичного нападения… Вот поэтому мы решительно объявляем такое средство борьбы при данных обстоятельствах несвоевременным, нецелесообразным, отвлекающим наиболее активных борцов от их настоящей, наиболее важной в интересах всего движения задачи, дезорганизующим не правительственные, а революционные силы»[25].
Развивая свои принципиальные взгляды по данным вопросам революционного дела на страницах «Искры», организация в целях широкой теоретической разработки их предприняла еще и издание журнала «Заря», выпустив ее первую книжку в апреле 1901 года, последнюю же, № 4, в августе 1902 года. Законченную же формулировку своих взглядов руководители организации дали в проекте программы партии, который отпечатан был в № 21 «Искры» и представлен позднее как проект программы на II съезде партии.
Отстаиваемые горячо в теории взгляды искровцы энергично проводили в жизнь. Сплотившись в небольшую законспирированную группу революционеров-профессионалов, они разъезжали по пунктам, где имелись партийные комитеты, заводили связи с их членами, доставляли им партийную литературу, помогали ставить типографии и брали у них сведения, необходимые для «Искры». Они проникали в местные комитеты, вели в них пропаганду против «экономизма», вытесняя оттуда своих идейных противников, и таким образом подчиняли комитеты своему влиянию и обращали их на путь революционизма. В тех же пунктах, где им не удавалось пройти в комитеты, искровцы организовывали самостоятельные группы и работали одновременно с местными комитетами, стараясь перетянуть рабочих на свою сторону и завладеть их организациями.
Ведя такую политику, искровцы встретили сильное сопротивление со стороны практиков-экономистов, но все-таки к осени 1902 года они подчинили своему влиянию Московский комитет, группу «Южного рабочего», комитеты Харьковский, Иркутский, Нижегородский, Донской, Казанский, Уфимский, Тульский, Одесский, Екатеринославский, Сибирский Союз социал-демократов и Северный рабочий союз, которые объявили себя солидарными с «Искрой» по всем программным, организационным и тактическим вопросам и признали «Искру» своим руководящим органом. Экономизм терпел поражение, и главный поборник его в то время, заграничный Союз русских социал-демократов, к началу 1903 года уже потерял всякое влияние и прекратил свои издания.
Пошла на убыль в то время под влиянием многих причин, в том числе и агитации социал-демократов, столь ненавистная им «зубатовщина» – так называли социал-демократы то легальное, чисто экономическое рабочее движение, которое выдвинуто было правительством в противовес революционной социал-демократии и которое совершенно парализовало эту последнюю в Москве в начале 1900-х годов и значительно подорвало ее в Минске.
Войдя в революционную работу партии, искровцы оживили ее, связали со злободневными явлениями жизни, с рабочими стачками, студенческими беспорядками и тем самым заинтересовали рабочих и интеллигентскую молодежь.
Организации стали принимать участие в стачках, обусловленных наступившим промышленным кризисом начала 1900-х годов, издавали, где могли, прокламации с призывами к забастовкам и с требованием 8-часового рабочего дня, повышения платы и других льгот, и старались подчинить своему руководству все стачечное движение, но выполнить этого в полной мере не могли, так как не имели на это ни сил, ни средств; и только в некоторых случаях, как, например, в Ростове-на-Дону в 1902 году, стачки стали результатом их агитационной работы.
Стачки носили первоначально мирный характер, но затем под влиянием агитации социал-демократов, особенно в 1903 году, они начали сопровождаться уличными беспорядками, что повело к столкновениям с полицией и вынудило администрацию некоторых городов обращаться для прекращения беспорядков к содействию воинской силы.
Безрезультатность для рабочих большинства стачек, обусловленная невозможностью для предпринимателей по состоянию промышленности выполнить предъявлявшиеся рабочими требования, и мероприятия административных властей, клонившихся к прекращению рабочих беспорядков, давали поводы агитаторам социал-демократии объяснять безуспешность борьбы исключительно наличием существующего государственного строя и делать выводы о необходимости свержения его в интересах рабочего класса.
Так прививалась к рабочим «политика» и искусственно навязывались политические требования, предъявлявшиеся затем от их имени к правительству.
Увлечение «стачкизмом» достигло апогея летом 1903 года. Уже с весны по разным городам началась агитация за забастовки, и последние, начавшись в Баку, Тифлисе и Батуми, перекинулись затем на Юг России и приобрели характер всеобщей стачки, сопровождавшейся уличными беспорядками.
Обычная картина забастовавшего города была такова. По тревожным гудкам прекращают работу заводы, фабрики и мелкие ремесленные заведения. Забастовщики толпами ходят по городу, срывая с работы не желающих бастовать; где им мешает полиция, действуют небольшими кучками. Где можно, под открытым небом устраиваются сходки и митинги; агитаторы социал-демократы произносят речи, формулируют предъявляемые от имени рабочих требования, которые затем воспроизводятся в прокламациях, распространяемых по городу.
Требования обычно содержат и экономические пункты, и чисто политические: созыв всероссийского народного собрания, свобода стачек, союзов, слова, печати и т. п., навязанные рабочим их руководителями социал-демократами. Всеобщая стачка 1908 года также не принесла рабочим никакой пользы, но социал-демократы придают ей большое значение, считая, что она «явилась могучим орудием подъема классового сознания пролетариата»[26].
В тот же период социал-демократы довольно успешно использовали в своих целях начавшиеся с 1901 года уличные демонстрации, инициаторами которых явились студенты, выступившие на улицу сперва в Харькове (19 февраля 1901 года), а затем в Москве и Петербурге.
Увидав показную сторону этих уличных выступлений и признав их хорошим агитационным средством, социал-демократы ухватились за них как за новый вид «борьбы» с правительством. Они охотно поддерживали демонстрации, возникавшие не по их инициативе, сами организовывали их, пользуясь всякими предлогами, и особенно старались приурочить их к маю, отмечая так называемый Всемирный праздник рабочих и проводя в мае как бы подсчет своим революционным силам.
В мае 1901 года демонстрации были устроены в Тифлисе, Харькове, Санкт-Петербурге и Симферополе, причем особо революционный характер носила тифлисская демонстрация; а 15 и 16 декабря того же года в Екатеринославе состоялись крупные демонстрации, во время которых были выкинуты флаги с надписями: «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!», «Да здравствует социал-демократия!».
В 1902 году весной демонстрации были организованы в целом ряде городов, и из них двухдневная киевская февральская демонстрация заняла первое место и была разрекламирована всей революционной печатью как примерное революционное выступление, парализовавшее местные власти.
В марте 1902 года во время московской студенческой демонстрации впервые был арестован Розенфельд, впоследствии известный большевик Каменев.
РОЗЕНФЕЛЬД Лев Борисович, родился в 1883 году, еврей, происходит из потомственных почетных граждан. Будучи арестован на демонстрации на Тверском бульваре, Розенфельд был привлечен к дознанию, но дело это было прекращено. Оставаясь после того жить в Москве, Розенфельд начал работать в социал-демократической организации и в 1904 году был привлечен к дознанию о местной группе социал-демократов, но и это второе дело также было прекращено за недостаточностью улик.