Территория колонии, оставшаяся вне пределов привилегии – Пара и Мараньян – в 1682 г. была также отдана в руки компании. В результате в Мараньяне началось волнение (так называемый «бунт Бекмана), имевшее очень серьезные последствия.
Политику привилегий и монополий можно наблюдать и в других секторах. Особенно сильно ударила по интересам населения колонии соля- ная монополия. Право продажи соли в Бразилии было предоставлено исключительно ограниченному числу коммерсантов. Добыча же соли на территории Бразилии была запрещена (1665 г.) во избежание подрыва монополии. Начиная с 1647 г. проводился также ряд мероприятий, направленных против выработки водки, чтобы защитить от конкуренции производителей виноградных вин в Португалии.
По мере того как вместе с ростом населения в колонии усиливались и развивались стремления к самостоятельной хозяйственной деятельности, политика экономических ограничений усиливалась. Старались воспрепятствовать изготовлению любого продукта, в котором метрополия и ее торговля не были непосредственно заинтересованы и который мог бы конкурировать с продукцией самой метрополии. Так было покончено с культурами оливы и винограда, принадлежащими к числу главных бо- гатств Португалии, с пряностями (в особенности с перцем и канелой), которые могли повредить интересам метрополии в азиатской торговле. Когда в 1688 г. распространилось известие (оно оказалось ложным) об обнаружении в Мараньяне залежей железа, королевский декрет воспретил их разработку, так как последняя нанесла бы существенный ущерб торговле королевства, поскольку железо являлось самым ходким товаром, которым метрополия снабжала колонию [22].
Сказанного вполне достаточно для характеристики новой экономической политики Португалии, заменившей либерализм прежних времен режимом монополий и ограничений, имевших своей целью широкое использование колонии в интересах метрополии. Таким путем королевство старалось компенсировать все то, что им было утрачено на Востоке, откуда голландцы, англичане, а позднее и французы вытесняли португальцев. Португальцы хотели сделать свою американскую колонию простым производителем и поставщиком продуктов, которые можно было бы с большой прибылью продавать на европейских рынках. Эта цель Португалией была достигнута путем проведения в Бразилии сурового режима экономических ограничений и административного давления.
Глава 7. ДОБЫЧА ЗОЛОТА И АЛМАЗОВ. ЗАНЯТИЕ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ЮЖНЫХ ОБЛАСТЕЙИнтерес метрополии к Бразилии и вытекающая из него последовательная политика экономических ограничительных мер и административного давления особенно усилились с начала XVIII в., когда в колонии были открыты первые месторождения золота. В течение почти всего века добыча золота в Бразилии находилась в центре внимания Португалии. Все остальные промыслы приходят в упадок; районы, где они были ранее развиты, беднеют, и население этих районов быстро уменьшается. Все меркнет перед новым светилом, взошедшим на горизонте; даже сахар, бывший на протяжении полутора веков главным стимулом колонизации, уступает свое первое место.
Драгоценные металлы интересовали португальцев с самого начала колонизации. Ранние открытия испанцев в Мексике и Перу разожгли воображение обитателей Португалии и вселили в них уверенность, что в любой части Америки обязательно должны находиться драгоценные металлы. Нашлось немало предприимчивых авантюристов, которые, в твердой надежде обнаружить такие залежи, уже с самых первых времен занятия бразильского побережья проникали на неисследованные территории. Об их попытках сохранились лишь скудные сведения. Почти все эти люди погибли: те из них, кому удалось преодолеть опасности дикой природы, пали от рук туземцев.
Надежды не оправдались – залежей драгоценных металлов обнаружено не было. В противоположность коренным жителям Мексики и Перу бразильские туземцы, стоявшие на очень низком уровне культуры, золотом не интересовались. Колонисты безуспешно искали его в течение почти двух веков.
Только в последние годы XVII в. были произведены первые значительные находки. Они явились результатом упоминавшихся нами выше экспедиций бандейрантов вглубь страны. В 1696 г. золото было найдено в районе, который теперь составляет центральную часть штата Минас-Жераис, около города Оуро-Прето – город «Черного Золота». За этой первой находкой последовал целый ряд других. К середине XVIII в. разработки золота в Бразилии достигли своего максимального территориального распространения и наивысшего уровня добычи.
В отличие от земледелия и других видов деятельности в колонии золотодобывающая промышленность с самого начала была строго регламентирована. Уже в связи с первыми скромными находками в Сан-Висенте был установлен подробный регламент. Основные положения этого регламента сохранили свою силу и в дальнейшем, хотя в него и были внесены некоторые изменения: была допущена свободная добыча метала, но под контролем правительства – королевство в виде пошлины неизменно удерживало за собой пятую часть добываемого золота. После находок в Минас- Жераис старый закон был заменен «Регламентом суперинтендантов гуарда-морес [23] и государственных уполномоченных по золотым приискам», изданным в 1702 г. Этот регламент с некоторыми незначительными изменениями сохранялся в силе до самого конца колониального периода.
В общих чертах установленная система сводилась к следующему: для того чтобы руководить добычей золота и взимать пошлину (так называемый «кинто» – пятая часть), было создано специальное управление – Интендантство приисков» с суперинтендантом во главе. Такие интендантства организовывались в каждом капитанстве, где обнаруживали полото. Они были совершенно независимыми от губернаторов или каких- либо иных колониальных властей и подчинялись непосредственно правительству метрополии в Лиссабоне.
О всяком новом нахождении золота надлежало под страхом тяжких наказаний сообщать в местное интендантство. Специальные компетентные чиновники (гуарда-морес) немедленно отправлялись на новый золотоносный участок, производили его демаркацию и в заранее назначенный день совершили распределение частей этого участка между добытчиками. В этом распределении участвовали все желающие. Производилось оно пропорционально числу рабов, которых мог выставить каждый претендент. До начала распределения тот, кто обнаружил залежи, имел право выбрать «дату» (датами назывались части золотоносных участков). После него выбиралась для себя «королевская фазенда», причем сама она никогда не разрабатывала своих участков, а продавала их с аукциона.
Как упоминалось выше, «королевская фазенда» облагала добываемое молото высокой пошлиной, равной пятой части всей добычи. Взимание этой пятой части имеет длинную и бурную историю. Золотоискатели, естественно, стремились как-либо избегнуть столь значительного изъятия из своей добычи. На приисках кипела постоянная борьба: казна требовала ей положенное, а золотоискатели всячески старались скрыть истинные размеры своей добычи. Применялись косвенные меры для обеспечения поступлений пошлины в золоте за каждого занятого на приисках работника. Но эта система не дала положительных результатов, так как пошлина взималась и в тех случаях, когда производились еще только предварительные изыскательные работы, которые часто оказывались безуспешными. В конце концов после многих колебаний и изменений была установлена следующая окончательная форма взимания пошлины: были созданы специальные плавильни, куда в обязательном порядке сдавалось все добытое золото; там оно расплавлялось, из расплавленной массы изымалась пятая часть – кинто, а остальное золото, отмеченное королевской чеканкой (возникло даже выражение «кинтировать» золото), возвращалось добытчику. Только слитки с королевским знаком (их много сохранилось и до наших дней) имели свободное обращение в стране. Продажа золота в виде песка, пластинок или слитков без королевского клейма была строжайше запрещена [24]. Лица, у которых находили такое «нелегальное» золото, приговаривались к конфискации всего имущества и бессрочной ссылке в португальские колонии в Африке.
Но королевская фазенда не остановилась на этих мерах для защиты своих интересов. Так как даже небольшие, могущие быть легко спрятанными количества золота обладают большой ценностью, то, чтобы помешать такой форме злоупотребления, правительство установило ежегодный минимум, которого обязательно должно было достигать кинто. Этот минимум составлял 100 арроба (около 1500 кг). Когда кинто оказывалось меньше 100 арроба, производилось насильственное взимание недостающего количества с населения. Каждый человек, независимо то того, золотодобытчик он или нет, должен был что-нибудь внести. Устанавливались специальные налоги на товары, на рабов, на средства транспорта и т. д. Правительство могло обложить налогом любую форму собственности. Нетрудно представить, к каким актам насилия и злоупотреблений это приводило. Когда объявлялся такой насильственный сбор, капитанство, которому предстояло стать его жертвой, приходило в неописуемое волнение. Мобилизовывались воинские части, население жило в постоянном страхе: частные дома могли подвергнуться в любой час дня и ночи этому узаконенному ограблению, тюрьмы переполнялись. Проведение сбора часто растягивалось на месяцы. На это время исчезали всякие гарантии неприкосновенности личности и частной собственности. Любой человек мог за один час лишиться всего своего имущества, свободы, а иногда и жизни. Эти поборы вызывали такое раздражение у населения, что производить их можно было только в период расцвета золотодобывающей промышленности, когда на фоне всеобщего благоденствия взимание налогов не влекло за собой разорения жертв, а лишь наносило ущерб их материальному благополучию. После того как начался упадок золотых приисков, поборы производились все реже, несмотря на то, что с 1762 г. кинто никогда уже больше не достигало назначенных 100 арроба золота. В последний раз насильственный побор был объявлен в 1788 г., но его пришлось экстренно отменить, так как власти получили достоверные сведения о готовившемся в Минас-Жераисе всеобщем восстании, которое должно было вспыхнуть в момент начала побора (заговор Тираденте- са). Таким образом, решительность и воля народа оказались сильнее правительственной власти.