Теперь можно суммировать то, что уже неоднократно говорилось на протяжении настоящей работы относительно общего характера бразильской колонизации и ее экономического смысла. Я указывал, что колониальная экономика возникла как крупное торговое предприятие в тропиках и имела главным своим назначением поставку тропических продуктов на мировой рынок. Эта доминирующая черта бразильской экономики отразилась на многих секторах национального хозяйства и предопределила не только экономическое, но и социальное формирование страны. Мы наблюдали отражение этой особенности бразильской экономики в этническим составе населения: наряду с руководящим меньшинством, представленными белыми, имеется большинство, состоящее из рас, подчиненных и обращенных в рабство (индейцы и африканские негры). Их функции сводятся к тому, чтобы трудиться и производить сахар, табак, хлопок, добывать золото и алмазы – словом, все то, чего ждали от тропической колонии европейские рынки. Эта черта отразилась и в распределении населения по территории страны: оно сконцентрировано лишь в тех местах, где можно производить или добывать вышеперечисленные товары и откуда с наибольшей легкостью можно отправлять их на иностранные рынки. Наконец, отражение этой черты можно найти и в самой организации хозяйственного процесса, в его структуре, в правовых и трудовых отношениях, в институте собственности.
Из колонии через метрополию идет на международный рынок поток тропических товаров, золота и алмазов – вот главная ось, вокруг которой вращаются все виды хозяйственной деятельности колонии. Все остальное служит лишь интересам этой основной задачи и имеет вспомогательный характер. Так, например, торговля африканскими рабами поставляет колонии рабочую силу для обеспечения товарами все той же экспортной торговли; производство продуктов питания поддерживает существование населения, которое прямо или косвенно работает на тот же экспорт, и т. д.
Португалия, находившаяся на середине пути между колонией – исходным пунктом тропических продуктов, золота и алмазов – и европейским рынком – потребителем этих товаров – играла в отношении производительницы-колонии роль насильственно навязанного посредника. До тех пор пока Португалия сохраняла за собой привилегированное положение метрополии, она еще пользовалась значительным авторитетом среди европейских стран. Но цифры, относящиеся к торговому обороту Португалии в ту эпоху, недвусмысленно показывают, что свой престиж она сохраняла только за счет колонии. Две трети ее экспорта в другие страны составляли товары колонии. Сюда не входят золото и алмазы, добыча которых хотя и клонилась уже к упадку в описываемый здесь период, но все же в достаточной мере обогащала метрополию. Особенно сильно ощутила Португалия, чего она лишилась с момента, когда началось освобождение американской колонии из-под ее трехвекового владычества. После того как в 1808 г. португальское правительство переехало в Бразилию, была отменена морская монополия и порты колонии открылись для иностранных судов. Цепи, приковывавшие Бразилию к ее метрополии, если еще не легально, то во всяком случае фактически были разорваны. Португалия получила удар такой силы, от которого не могла уже оправиться. Из великой державы, какой она была в прошлом (XVI в.), она сначала превратилась в державу второстепенную, а затем оказалась одной из самых ничтожных стран Европы.
Печатается по изданию: Кайо Прадо Жуниор. Экономическая история Бразилии., 1949
А. Б. ТОМАС. КОЛОНИАЛЬНАЯ БРАЗИЛИЯ (1580-1808)
Введение. Система колониального управления Бразилии коренным образом отличалась по духу от системы, сложившейся в испанских колониях. В последних центральное правительство было сильным, в Бразилии – немощным. А так как централизованный контроль отсутствовал, господствующее положение, естественно, приобрели органы местного управления. Именно с этой свободой действия в местных делах в значительной степени было связано отсутствие сравнительно крупных восстаний, вроде тех, какие часто характеризовали историю испанской империи. В то же время бразильцы американского происхождения имели возможность разрабатывать ресурсы колонии в основном в своих собственных интересах. Только в одной области – горнодобывающий промышленности – португальский король осуществлял власть, которую можно было поставить в один ряд с властью испанских монархов.
Королевские учреждения. Генерал-губернатор, резиденция которого находилась в столице Баия, был наделен обширными полномочиями – на бумаге. Он являлся высшим по рангу офицером, ответственным за оборону колоний. Эту власть он осуществлял в основном в деле защиты побережья от пиратов и контрабандистов. Во внутренних областях генерал-губернатор теоретически имел право требовать о «донатариев» создания милицейских формирований и помощи в деле обороны капитанств от нападения индейцев и восстаний рабов. Главные гражданские полномочия, возложенные на генерал-губернатора, делали его ответственным за сбор налогов и обуздание (там, конечно, где ему это удавалось) действий губернаторов отдельных капитанств, на которые была разделена колония. В реальной действительности генерал-капитан (а позднее вице- король) редко осуществлял сколько-нибудь значительную власть за пределами самой столицы.
Генерал-губернатору помогал в управлении ряд должностных лиц, имевших местопребывание в Баие. Генеральный прокурор, так называемый «овидор жерал» (ouvidor geral), перенял большую часть юридичеcких функций, выполнявшихся «донатариями», и был наделен полномочиями улаживать споры, которые возникали между колонистами и "донатариями». Королевское казначейство было представлено казначеем (provedor mor), который осуществлял надзор над колониальной торговлей, взыскивал таможенные пошлины и другие королевские налоги, а также осуществлял надзор над представителями своего ведомства в отдельных капитанствах.
В капитанствах носителем прерогатив королевской власти являлся «овидор» – судейский чиновник, наделенный широкими полномочиями в гражданских, уголовных и военных делах. В качестве такового он формировал королевскую полицию, на которой лежало подержание порядка в округах капитанств.
Самоуправляющиеся города. Несмотря на наличие всех этих королевских учреждений, ряд факторов – первоначальное пренебрежение Португалии к колонии, власть, дарованная первым «донатариям», наконец, огромные пространства Бразилии при отсутствии налаженной связи между ее отдельными частями – сделал правящей силой капитанства и самоуправляющиеся города. Королевские чиновники в капитанствах подпали под господство бразильского «капитан-мора» (capitan mor), капитан-майора, а самоуправляющиеся города осуществляли власть над обширными областями. Бразды правления самоуправляющимися городами сосредоточились в руках городского совета, носившего название «сенаду да камара» (senado da camara). Учреждение это отнюдь не было демократическим. Обычно должностные лица его комплектовались из представителей богатых семейств – землевладельцев, купцов и зажиточных ремесленников. Члены городского совета либо избирались, либо назначались пожизненно, либо, наконец, занимали свой пост в силу наследственного права. «Камара» обладали законодательной и исполнительной властью. Последнюю они осуществляли через посредство «капитана-мора», о полномочиях которого речь пойдет несколько ниже.
Законодательная деятельность «камара» была направлена на защиту интересов их членов. «Камара» взимали налоги и таможенные пошлины; руководили строительством общественных зданий и мостов; собирали милицейское ополчение; в прибрежных районах обеспечивали морскую оборону; наконец, устанавливали порядок функционирования портов и плавания кораблей, а также правила, регулировавшие деятельность цехов в больших и малых городах. В отличие от испанских самоуправляющихся городов бразильские города сохранили право иметь представителя в Лиссабоне, который деятельно защищал их интересы. Надо отметить также, что самоуправляющиеся города (а не португальский король) являлись главной материальной опорой церкви. На их пожертвования создавались больницы, сиротские приюты, церкви, соборы и монастыри. Страдало от этого положения низшее духовенство, представители которого часто бывали доведены до нищенства на улицах, чтобы добыть средства к жизни. Напротив, епископы при этом положении неминуемо стали могущественными персонами, а их деятельность – источников вспыхивавших время от времени конфликтов между церковью и самоуправляющимися городами.
«Капитан-мор». Губернаторы капитанств назначали в качестве своих помощников чиновника, который назывался "капитан-мор», или капитан-майор; название это происходило от титула «донатария», введенного при создании системы капитанств в XVI столетии. Чиновник этот стал наиболее могущественной фигурой в системе местного колониального управления. Обычно «капитан-мор» назначался из числа представителей одного из ведущих семейств округа (будь то капитанство или самоуправляющийся город). Он осуществлял над населением деспотическую власть, против которой обычно негде было искать управы. «Капитан-мор» претворял в жизнь законы, формировал милицейское ополчение, вмешивался в судебные дела; часто, опираясь на эту полувоенную власть, он ущемлял интересы своих врагов и притеснял их. Многие из этих чиновников использовали свое положение для расширения собственных земельных владений (или, если они являлись купцами, для расширения монопольных прав в области торговли) либо для получения доходных местечек в административных органах капитанств. После 1750 года, когда Португалия стала опираться в своей борьбе против Испании в бассейне Ла-Платы на колониальное население, пост "капитан-мора» занимали чаще бразильцы, чем португальцы. Вот почему этот институт оказался прочно связанным с богатыми семействами, под знаком господства которых позднее развивалась бразильская национальная история.
Несмотря на то, что некоторые авторитеты в области истории Бразилии заклеймили «капитан-мора» как тирана, не все оправдывали эту характеристику. Мо описывает «капитан-мора» Сан-Жозе (провинция Сан-Паулу) как человека, «живущего по-королевски и владеющего весьма значительным состоянием, которое он тратит с великой пользой для общества и щедростью».