роились крупные и малые суда из паранской сосны. В Сорокабе имелась небольшая металлообрабатывающая промышленность, в которой было занято много кузнецов, изготовлявших подковы.
Население. Численность населения, достигнутая Бразилией к 1808 году, оценивалась в 2-4 миллиона человек, из которых треть составляли негры-рабы и, вероятно, две пятых – мулаты. Уолш, писавший в 1828 году, вскоре после ликвидации колониального режима, сообщал, что число негров и мулатов оценивается в 2,5 миллиона, а белого населения – только в 850 тысяч человек. По другому подсчету, сделанному как раз перед концом колониальной эры, в 1798 году, население составляло 3250 тысяч человек, из которых около 2 миллионов приходилось на долю негров – рабов и свободных. Один современный авторитет, данные которого пользуются всеобщим признанием, д-р Ж. Ф. Оливьера Вьяна, оценивал общую численность населения Бразилии того времени в 2 419 406 человек.
Оценки, сделанные по многим областям и городам, подтверждают, что численность населения составляла меньше 3 миллионов. В четырех провинциях: Эспириту-Санту, Рио-де-Жанейро, Санта-Катарина и Сан-Паулу – проживало около 800 тысяч человек. Население Минас-Жераиса насчитывало в конце колониального периода около 360 тысяч человек. Данные о колониальном населении отдельных крупных городов, пожалуй, занижены. По данным довольно точных подсчетов, число жителей Рио-де-Жанейро составляло в 1648 году 2500 человек, в 1700 – 25 тысяч, наконец, в 1811 году – 100 тысяч. Однако последняя цифра должна быть исправлена в сторону увеличения, ибо негры не принимались в расчет. В одном бразильском сочинении, относящемся к 1802 году, указывалось, что многие семейства насчитывали до шестидесяти – семидесяти и даже больше «лишних особ» – обстоятельство весьма обыденное, по словам автора, в сельской местности, но удивительное в крупных городах. Обычай не считать рабов подтвердил и Уолш. Он подсчитал на основе собственных наблюдений, сделанных в 1828 году, что население Рио-де-Жанейро составляло 150 тысяч человек. Но что в официальный подсчет негры не были включены. Уолш заметил, что в столице во всех домах, где проживали белые, каждый глава семьи имел трех или четырех рабов, а некоторые держали даже до двадцати. В одном случае Уолш упомянул о семье, под кровом которой проживало пятьдесят негров. Население Риу-Гранди на далеком юге оценивалось (считая не только самый город, но и его ближайшие окрестности) в 100 тысяч человек, Баии – 70 тысяч, Куябы – 30 тысяч, Пернамбуку – 25 тысяч, Сеары – 20 тысяч и Пары – 10 тысяч. В Сан-Паулу в 1811 году были произведены статистические подсчеты, данные которых пользуются репутацией точных; согласно этим данным, в городе проживало более 23.500 человек, из них 11 538 белых, 4734 и 7314 мулатов.
Социальная структура. Как и в испанских колониях, отличительными признаками правящих классов колониальной Бразилии являлись занятие ими постов в аппарате управления и владение земельной собственностью. Что же касается остального населения (не считая торгового класса), то его главным занятием был физический труд. На плантациях работали негры, индейцы или мулаты; они же работали на рудниках; земледелием занимались преимущественно португальские иммигранты, которые трудились также в качестве наемных рабочих и ремесленников в городах. Однако ввиду преобладания негров с составе населения колонии и усиленного смешения рас люди любого класса не обращали никакого внимания на то, что жилах того или иного его представителя есть доля негритянской крови. Проведенное Помбалом освобождение индейцев и наделение их гражданскими правами вовсе не шокировало преобладающие нравы. Так, в школах доступ для детей белых, мулатов и негров и отношение к ним были совершенно равными. Никаких различий по цвету кожи не делалось и при подготовке духовенства для церкви. Колониальную Бразилию отличали традиции расовой ассимиляции, развившейся в такой степени, какая была совершенно неведомой в любой другой европейской колонии в Новом Свете [44].
Колониальная аристократия. На колониальный период приходится создание землевладельческой аристократии Бразилии. Корни ее восходят к пожалованиям, полученным «донатариями» в XVI столетии. Как правило, наиболее многочисленной аристократия была в северных штатах, где основой громадных состояний ее представителей являлось производство сахара. Ряд других аристократических группировок сложился среди скотовладельцев Баии, Минас-Жераиса, Сан-Паулу, Санта-Катарины и Риу-Гранди-ду-Сул. В XVIII столетии выдвинулось много других семейств благодаря богатствам, нажитым от горных разработок Минас-Жераиса, Гояса и Мату-Гросу.
Поскольку королевской правительство почти или вовсе не осуществляло контроля над владельцами, или, как они назывались, «фазендейру», прибрежных сахарных плантаций, в этих районах развилась социальная структура, которая носила резко выраженный феодальный характер и вместе с тем оказала громадное влияние на всю Бразилию. Владелец был одновременно феодальным властелином, главой семьи и господствующей политической силой в системе местного управления. Его вотчина, или «фазенда», фактически являлась самодовлеющей единицей. Инструменты, мебель, одежда и другие изделия, необходимые для подержания жизни на плантациях, – все производилось на месте своими же ремесленниками и мастеровыми (обычно ими были мулаты и свободные негры). Высококачественные ткани и некоторые виды продовольствия «фазендейру» обычно ввозил для себя самого и своей семьи из Португалии.
Влияние сахарной аристократии было настолько всепроникающим, что печать его лежала буквально на всех сторонах колониальной жизни Бразилии. «Фазендейру» был полноправным властелином, распоряжавшимся даже жизнью и смертью членов собственной семьи, ремесленников и рабов своих поместий. Он обладал военной властью в милицейском ополчении, которое сам же формировал для защиты своих владений от налетов индейцев, восстаний рабов и даже пиратских нападений. Власть, которой «фазендейру» пользовался в местных делах, показывала всю немощность центрального правительства, которому редко удавалось взыскивать налоги в его вотчине. Плантация низвела бразильские города – большие и малые – до самой жалкой роли. Сельские городишки просто находились под пятой «фазендейру», а крупные города являлись лишь центрами, где они покупали товары, необходимые для их плантаций. Значительную роль эти города стали играть уже в самом конце колониального периода, когда они обрели рынок сбыта (вступивший в конкуренцию с сельскими районами) в собственном населении, которое достигло достаточно крупных размеров. А бывало даже и так, как в Олинде, где владельцы плантаций, погрязшие в долгах португальским купцам в Ресифи, ликвидировали свои обязательства, подняв вооруженное восстание против могущества городских торговых слоев.
Плантация подчинила своим обычаям и церковь. «Фазендейру» обычно требовал, чтобы один из его сыновей вступал в духовное сословие и после посвящения в сан оставался в самом центральном поместье. В соответствии с общераспространенным обычаем священники заводили наложниц, а сыновей воспитывали и признавали так же открыто, как и сами главы семей. Мало того, церкви украшали портреты предков землевладельца, которые размещались в плантационной церкви рядом с изображением святых.
Бразильская аристократия с ее уходящими в глубь веков традициями аристократической жизни, колоссальных поместий, громадных богатств, фактической независимости и политической власти в местных делах представляла собой по существу феодальное общество.
Средний класс. Как и в испанских колониях, возникновение среднего класса в Бразилии приходится еще на колониальный период. Уже в то время, когда Кабрал присоединил Бразилию к владениям Португалии, последняя обладала прочно утвердившимися институтами капитализма. На протяжении последующих столетий развитие торговли, хотя теоретически она находилась под властью метрополии, захватило в свою орбиту и коренных бразильцев, которые занимались контрабандой в районах побережья и иезуитских миссий, расположенных вдоль реки Уругвай. Позднее, кода развилась горнодобывающая промышленность, в районе золотых и алмазных месторождений появились торговцы, капиталисты и мелкие землевладельцы из числа бразильцев американского происхождения.
Колониальный средний класс давал знать о своем существовании частыми движениями протеста и даже восстаниями в тех случаях, когда ставились под угрозу его торговые интересы. Это он принудил урезать полномочия «Бразильской компании» и в конце концов, в 1720 году, положить конец ее существованию. Это он принял участие в восстании Бекмана и Маскатиском восстании, вспыхнувших в связи с предоставлением торговых привилегий португальским монополистам в Ресифи. Это он приветствовал подавляющее большинство реформ Помбала, кроме, конечно, тех, которыми португальским компаниям были пожалованы монополии. Когда же в 1808 году португальский король обосновался со своим правительством в Бразилии, средний класс стал решительным приверженцем монархи именно потому, что она открыла порты для свободной торговли.
Негры в колониальной Бразилии. Негры прибыли в Бразилию как рабы. В этой своей роли они заняли место исчезавших индейцев, которые были первыми обращены в рабство, как это было и в испанских и английских поселениях. Несмотря на то, что охотники за рабами в своей погоне за туземцами забрались во внутренние области, имевшихся рабов не хватало для удовлетворения потребностей быстро растущих сахарных плантаций. Точная дата прибытия первых негров в Бразилию неизвестна; наиболее ранний зарегистрированный случай относится к 1538 году (дело происходило, по-видимому, в Баие).
По мере продвижения сахарной экономики вдоль побережья на север и юг сюда проникали и негры. На окраинах колонии (Мараньян на севере и Сан-Висенти на юге) негров было меньше, чем в преимущественно сахаропроизводящих районах – Баие и Пернамбуку. Однако голландцы после установления здесь своей власти принялись ввозить во все больших и больших количествах негров в район амазонского побережья. Напротив, на юге в связи с упадком значения Сан-Паулу как центра сахарного производства и переключением его на скотоводство число негров уменьшилось. Когда во внут