ренних областях были открыты золото и алмазы, из Баии, Пернамбуку и Рио-де-Жанейро сюда были быстро переброшены негры.
Статистические данные о негритянском населении (как и о колониальном населении в целом) весьма разнятся между собой. Священник Аншиета утверждал, что в 1585 году из 57 тысяч человек, составлявших население Бразилии, негров было всего 14 тысяч, из которых 10 тысяч проживало в Пернамбуку и 4 тысячи – в Баие. Однако с 1600 года число цветных, ввозившихся в колонию, стало непрерывно возрастать. Некоторые авторитетные специалисты утверждают, что ежегодная цифра для колониального периода колебалась между 50 и 60 тысячами; иными словами, общая сумма к началу XIX столетия составила 5-6 миллионов. Другие, не менее почтенные, ученые считают, что цифра эта явно завышена, и урезывают ее почти наполовину. По оценке 1798 года, в колонии насчитывалось 2 миллиона негров – рабов и свободных. Мо в 1808 году определил численность негритянского и мулатского населения Минас-Жераиса в 200 тысяч человек.
Бразильские негры поступали из разных частей Африки. Главными из них являлись Судан, Нигерия, Золотой Берег, Гамбия, Сьерра-Леоне, Либерия (нынешняя), Берег Слоновой Кости, северная Нигерия, Ангола, Конго, а также Мозамбик на восточном побережье континента. Основные невольничьи рынки существовали в портах, главным образом в Рио-де-Жанейро, Баие, Пернамбуку и Мараньяне, а также во внутренних областях – Вилья-Рике и Минас-Жераисе. Здесь негры сбывались владельцам плантаций и горных разработок, которые рассматривали их и торговались из-за цены, как при покупке скота.
Смешанные группы. Обилие негров-рабов в тех условиях, когда португальские землевладельцы не признавали иного закона, кроме собственной воли, неминуемо должно было привести к процессу смешения рас. Вскоре возникли мулаты как отдельный элемент в составе населения. Они часто становились не полевыми рабочими, а ремесленниками. Мулаты обеих прослоек при случае бежали с плантаций в леса, расположенные во внутренних областях. Здесь они смешивались с индейцами и дали начало группировке, получившей название «кафусу» (cafuso). Поскольку между всеми этими этническими группами происходила дальнейшая метизация, их потомки, в тех случаях, когда нельзя было установить ни одного характерного признака, стали называться «парду» (pardo).
Многочисленных представителей этой группировки можно встретить в долине Амазонки и в наши дни, где они известны также под именем "кабоклу» (caboclo). Последний термин, однако, в Амазонии часто применяется для обозначения потомков индейцев и белых, в то время как на юге такое смешение известно под именем «мамелюку» (mameluco).
Иезуиты. Церковь в целом с самого начала оставалась в колониальной Бразилии немощной и бедной. Был лишь один орден – орден иезуитов, которому удалось сосредоточить в своих руках крупные богатства и власть, да и тот оказался изгнанным. Вокруг него и сосредоточились наиболее важные эпизоды истории церкви в колонии. Сразу после своего прибытия в Бразилию в 1549 году во главе с Томе да Сузой иезуиты начали кампанию по обращению туземного населения в христианство. В XVI столетии на этом поприще отличились среди прочих Мануэл да Ноб- рега и Жозе да Аншиета. Нобрега действовал среди туземного населения Сан-Паулу. В 1553 году он создал здесь школу, главой которой стал Аншиета. Оба они сыграли немалую роль в завоевании поддержки индейской конфедерации, которая помогла португальцам изгнать французов из Рио-де-Жанейро.
Наиболее значительным делом иезуитов явилось поощрение миссионерской деятельности и создание собственных миссий во внутренних областях Сан-Паулу. Однако именно этот успех имел два пагубных последствия. Объединение индейцев в католические конгрегации облегчило охоту за рабами паулистам, которые в конце концов истребили большую часть индейских племен, обитавших в южном районе. Во-вторых, усилия иезуитов, направленные на защиту своей паствы, привели их к конфликту с паулистами. Борьба эта вспыхнула с яростным ожесточением в 1639 году, когда иезуиты, используя свое влияние, добились от папства повторного осуждения индейского рабства. В отместку паулисты изгнали их из провинции на пятнадцать лет. Обратно иезуитов допустили только тогда, когда они дали обязательство не совать свой нос в паулистские экспедиции за рабами среди индейского населения.
Иезуиты создали свои миссии и предприняли попытки преградить путь бразильским охотникам за рабами и плантаторам и в других частях Бразилии. Особое значение в XVII столетии имела деятельность Антонио Виейры, который прибыл в Бразилию в 1553 году, убедив правительство создать «Бразильскую компанию». В Бразилии он был облечен полномочиями улучшить положение индейцев. По прибытии в колонию Виейра ярко описал королю те ужасающие условия в каких находились индейцы-рабы, особенно в амазонских провинциях Мараньян в Пара. Горя желанием улучшить участь туземного населения, Виейра возвратился в Португалию, где ему удалось убедить короля полностью передать индейцев под власть иезуитского ордена.
Вооружившись таким образом, Виейра принялся деятельно претворять в жизнь королевский приказ и добился массового освобождения индейцев. Разъяренные бразильцы Мараньяна подняли восстание и в 1661 году изгнали орден. Как и несколькими десятилетиями раньше в Сан- Паулу, иезуитам разрешили возвратиться (1663) только после того, как они в значительной мере отказались от своей власти над индейцами. Однако на деле иезуиты сразу же начали восстанавливать ее. К 1684 году они настолько успешно преградили путь налетам охотников за рабами с побережья, что их деятельность послужила причиной вспыхнувшего в том же году восстания Бекмана. В последующие годы иезуиты принялись углублять зону своей миссионерской деятельности в бассейне Амазонки.
Не следует, однако, делать из этого тот вывод, что иезуиты играли бескорыстную роль. Мало того, что они установили практически полную монополию на торговлю и труд индейцев, – их щупальцы проникали буквально во все области колониального развития Бразилии. В конце концов, как мы уже видели, вся эта многообразная деятельность и конфликты с бразильцами и королевской властью привели к тому, что в 1759 году иезуиты были изгнаны.
Другие ордена. Миссии создавали в Бразилии и другие ордена, в первую очередь францисканцы, доминиканцы, мерцедарии, кармелиты и капуцины. Всем им принадлежали в крупных городах собственные церкви, соборы и монастыри. Бенедиктинцы (хотя и уступавшие иезуитам в могуществе) в конце колониального периода владели в Рио-де-Жанейро несколькими сотнями домов. Почти столь же богаты были кармелиты. Все ордена выполняли значительные общественные функции по содержанию больниц, сиротских приютов и других благотворительных учреждений.
Характер колониального духовенства. Изгнание иезуитов устранило из бразильской церкви наиболее агрессивную силу. Подавляющее большинство остальных орденов теперь стало приобретать новый, глубоко отличный от прежнего характер, определяемый культурой «касса гранде» (casa grande), то есть плантации. Церковь стала здесь очень далекой по духу от влияния Рима и почти не обнаруживала сходства с дисциплиной церкви в испанских колониях. Эта интеграция в единую бразильскую культуру отражалась в XVIII столетии во многих планах.
Одним из обыденнейших обычаев в бразильское церкви являлось пренебрежение к священническому обету безбрачия. Поскольку множество клириков имело семьи, в конце XVIII столетия даже возникло требование, что церковь должна смягчить свои «противоестественные правила» и освободить духовенство от кары, полагавшейся за вступление в брак.
Надо еще отметить, что церковь в Бразилии допускала негров в духовное сословие. Почва для вступления мулатов и негров на церковные посты, несомненно, была подготовлена обычаем плантационных священников признавать своих детей. Кроме того, бедность церкви почти не оставляла ей иного выбора, как отбирать из своих школ обещающих учеников независимо от цвета кожи.
Тот факт, что римский консерватизм почти не оказал влияния на бразильскую церковь, со всей очевидностью обнаруживается в широком распространении среди епископов и других сановников церкви симпатий к революционным доктринам конца XVIII столетия.
Иметь книги, запрещенные Индексом, было самым обыденным делом. В 1808 году Мо был поражен либеральными взглядами духовенства Сан-Паулу и похвально отозвался об интересе местного епископа к наукам. Уолш пространно рассказывал о библиотеке епископа Рио-де-Жанейрского, насчитывавшей 4 тысячи томов, значительную часть которых составляли труды французских и английских авторов. На почве этой либеральной традиции и отсутствия эффективного управления со стороны Рима в начале XIX века возникла замечательная бразильская терпимость к протестантизму.
Наука. Иезуит Аншиета. Колониальная Бразилия в силу самой природы своей материальной истории создала немного ценностей, явившихся оригинальным, уходящим корнями в родную почву вкладом в искусства и науки. В Бразилии, где господствовало рабство, а скотоводство и горнодобывающая промышленность получили развитие лишь в пограничной полосе колонии, искусства мало продвинулись вперед. Первой значительной фигурой в летописи литературного развития Бразилии является иезуит Аншиета, действовавший в Сан-Паулу. С целью добиться успеха на поприще христианизации индейцев Аншиета сочинил ряд поэтических произведений на языке тупи, которым он овладел. Кроме того, ему принадлежат религиозные драмы и песни, написанные по-португальски и по-латыни, и проповеди, произнесенные на индейских языках; он же оставил ценные описания условий, существовавших в колонии. Выдающимся творением Аншиеты является поэма в 3 тысячи строф, посвященная богородице. До сих пор еще не все произведения Аншиеты увидели свет, и в будущей истории литературы он может стать еще более крупной фигурой.
Вторым значительным писателем XVI века был Габриэл Соарис да Суза. В 1587 году он написал «Описательный трактат о Бразилии» -. ценную хронику и описание новой колонии, восхваляющее минеральные богатства края. Правда, Соарису мерещилось порой и то, чего не было на самом деле, но сообщенные им данные о населении, а также о хозяйстве и р