— Как люди могут жить в таких условиях? — спросил Скрудж. — Это же отвратительно.
— Разве у них есть выбор? — вопросом на вопрос ответил дух. — У них еще нет законов и мер социальной защиты.
— Но им может помогать частная благотворительность… — неуверенно заметил Скрудж, который свято верил, что такие люди, как он, не несут никакой социальной ответственности, да и налогов должны бы платить поменьше.
— Была бы жалость на земле едва ли,
Не доводи мы ближних до сумы.
И милосердья люди бы не знали,
Будь и другие счастливы, как мы[26], —
прошептал дух.
— Что? — переспросил Скрудж.
— Небольшое стихотворение, — ответил дух, — Уильям Блейк. На этом моя экскурсия с тобой почти завершилась. Могу показать тебе еще всего лишь одну сцену. Год тысяча девятьсот семьдесят второй. Место действия — Торонто, Канада.
Во мгновение ока Скрудж оказался в современной комнате. Никаких бледных детей, никакой чумы, никакого гниющего картофеля — и Скрудж вздохнул с облегчением. В комнате он увидел только женщину шестидесяти трех лет, которая читала газету. Она вырезала из газеты статью, вложила ее в конверт, заклеила его, спустилась в подвал дома и поместила конверт в большой чемодан.
— О чем статья? — полюбопытствовал Скрудж.
Но тут часы вновь пробили час ночи, дух заколыхался и растворился в воздухе. И почти сразу же появился вновь. Только на этот раз он сменил облик и стал мужчиной. Скруджу это не понравилась.
— Привет, малыш Скрудж, — произнес мужчина с интонациями, принятыми на Западном побережье. — Я — дух нынешнего Дня Земли. Зови меня просто — ДНДЗ.
На нем был велосипедный шлем и майка с надписью: «Обними мое дерево». В одной руке у него был многоразовый пакет, полученный путем переработки пластиковых упаковок для попкорна, а в другой — стаканчик кофе, на котором значилось: «Не вредит певчим птицам, выращен в тени, честная торговля, без пестицидов и минеральных удобрений». Он был немного похож на Дэвида Судзуки[27] и немного — на Ала Гора, а еще немного — на принца Чарльза, если того нарядить в одежду фермера.
— Итак, — продолжал дух, — место какой будущей катастрофы ты хочешь посетить сначала?
Скрудж хотел было ответить «никакой», но он уже начинал понимать, что от него подобного ответа не ждут.
— Сам выбирай, — сказал он мрачно. Ему показалось, что этот парень довольно мягок — как хиппи, который в несколько помятом виде появился из телепортационного устройства.
— Хорошо, — сказал дух, и в следующий момент Скрудж оказался на дне океана.
Он видит, как по дну ползет огромная сеть, уничтожая все на своем пути. Перед ней — подводные леса с тысячами обитателей, а позади сети — пустыня. Сеть поднимается к поверхности, и из нее достают множество умирающих существ и растений. Все это идет в отбросы, за исключением немногих видов, на которые есть спрос.
— Это все равно что взять бульдозер, выскрести с его помощью весь ваш садик под окном, отобрать несколько камешков, а остальное выбросить, — произнес дух. — Добавь сюда превышение квот вылова рыбы, что очень легко осуществить с помощью современных судов, оборудованных эхолотами для поиска косяков. Рыба исчезает. Когда в ходу были небольшие рыболовецкие суда, рыбные запасы восполнялись, но за последние сорок лет современные технологии ловли уничтожили треть мировых запасов рыбы.
Люди думают, что рыба вновь появится. Может быть, они правы, но вряд ли это произойдет в ближайшее тысячелетие. Самое невероятное заключается в том, что все эти рыболовецкие флотилии существуют на государственные дотации, поэтому люди, по крайней мере в магазине, платят за рыбу меньше ее себестоимости. Но они оплачивают все через свои налоги.
— Налоги! — задохнулся Скрудж, потому что от этого слова его всегда передергивало. — Ты думаешь, что за все это расточительство плачу я?
— Ты платишь и не только за это расточительство, — ответил дух. — Я могу тебе напомнить о сельскохозяйственной политике некоторых правительств, которые субсидируют производство различных видов биотоплива, на изготовление которого уходит больше энергии, чем оно может дать. Реальная стоимость такого топлива еще выше, если учесть истощение почвы и уничтожение биосистем пестицидами и гербицидами. Из-за этого повышаются цены на продовольствие — ведь когда ты не поедаешь урожай, а сжигаешь его, то фактически весь он уходит в дым. Правда, это может помочь сохранить рыбу: если стоимость топлива значительно увеличится, эксплуатационные расходы этих огромных судов окажутся запредельными, особенно когда рыбы в морях останется очень мало. За тридцать лет эффективность рыболовства уже упала на восемьдесят процентов.
Скруджу становилось нехорошо. Его ужин из чилийского каменного окуня готов был извергнуться из желудка.
После этого они посетили влажные леса в бассейне Амазонки, которые стремительно вырубают, чтобы успеть снять несколько урожаев сои и поддержать скотоводство. Затем они оказались у реки Конго, где леса вырубаются еще быстрее. А вот под ними оказались северные леса — там гигантские стволы ломали как зубочистки.
— Одно взрослое дерево производит две трети воздуха, нужного человеку для дыхания, — комментировал дух. — Если вырубать ежегодно по миллиону деревьев и на миллион человек увеличивать население, то что будет с качеством воздуха? Я уже не говорю о наводнениях, эрозии почвы и последующих засухах, которые неизбежны, если вырубать деревья там, где этого делать не следует.
Они летели над Антарктидой, где крошились и таяли ледяные глыбы, и над Арктикой, где над тундрой висели огромные облака метана. Они видели, как поднимался уровень моря, как от этого гибнут или становятся беженцами люди. Они столкнулись с двумя циклонами необычайной силы, ударившими по низинным прибрежным районам с очень плотным населением.
— Ты можешь все это остановить? — закричал Скрудж.
— Очень трудно принять международные законы в этой области, — отвечал дух, — потому что ни одно решение не признается справедливым всеми. Тот же случай, что и с обезьянами: если одна получила виноград, то и остальные тоже хотят получать виноград. «Вы ради прибылей уничтожаете свою экологию, — говорят бедные страны, — поэтому не убеждайте нас в том, что мы не должны поступать так же». С одной стороны, Землю убивает нищета, а с другой — алчность. Нужно не забывать еще, что те страны, в которых уничтожение природы происходит с наибольшей скоростью, имеют больше всего долгов перед богатыми странами. Поэтому уничтожение природы происходит еще и по причине долгов.
Международный валютный фонд и Всемирный банк, созданные в 1940-е годы для оказания так называемой помощи так называемым развивающимся странам, убеждают часто неразборчивых в средствах лидеров этих стран занимать на стороне крупные суммы. После этого они имеют возможность тратить деньги сверх всякой меры и, злоупотребляя своей властью, повышают налоги на беднейшие слои населения, чтобы расплачиваться по долгам. В отчаянии земледельцы начинают непомерно эксплуатировать землю, что ведет к уменьшению урожаев и голоду. Во многом это похоже на систему откупов в Римской империи: богатые становятся еще богаче, выжимая последние гроши из бедных. Как результат сегодня двадцать пять миллионов самых богатых людей в мире имеют в совокупности столько же, сколько два миллиарда самых бедных жителей планеты.
Скрудж уже был готов произнести, что богатые заслуживают своего богатства, потому что имеют более совершенные гены и нравственность, но увидел, как дух начал хмуриться, и решил промолчать.
— Не хочешь ли ты сказать, — продолжал дух, — что у людей есть серьезные побудительные мотивы творить то, что уже не раз случалось в истории, когда разница между долгами и кредитом, с одной стороны, и нищетой и богатством, с другой, становится чрезмерной и бедные начинают задыхаться под бременем непосильных долгов, а человеческое чувство справедливости не позволяет с этим мириться? Они свергают своих правителей, или убивают кредиторов, если могут до них добраться, или объявляют дефолт по своим долгам.
— Но это же разрушит всю систему, — заявил Скрудж.
— Ты ничего не понял, — сказал дух, — система уже разрушена.
Спустившись из стратосферы, они оказались на званом ужине в Торонто. Никаких голодающих крестьян и в помине не было; стол ломится от еды и напитков. Хорошо одетые люди заняты приятной беседой. Тема беседы — нехватка продовольствия в мире весной 2008 года и возникающие из-за этого голодные бунты.
— Во всем виноваты спекулянты продовольствием, — говорит один из гостей. — Они наживают миллиарды.
— Нет, — заговорил второй гость, — всему виной нехватка продовольствия.
— Всегда можно выращивать больше, — раздался чей-то голос.
— Конечно, — отозвался кто-то, — будем выращивать больше, пока не надорвемся. Нельзя все время только брать. Когда-нибудь придется и отдавать.
— Зеленая революция увеличила урожайность плюс удобрения плюс пестициды плюс генно-модифицированные семена… — раздался еще один голос.
— За таким повышением производительности, — возразил второй голос, — следует обеднение природных ресурсов и остается выжженная земля. В тех районах Индии, где произошла эта «зеленая революция», процветают только производители экологически чистой продукции.
— А что произойдет, когда у всех китайцев и индийцев появятся автомобили? — спросил еще один участник дискуссии. И сам ответил: — Мы все задохнемся.
— Повышение цен на бензин не позволит этому произойти. У них просто не будет денег на эксплуатацию своих машин.
— На земле слишком много людей, — сказал второй. — Суша составляет всего двадцать процентов земной поверхности. Из них только три процента пригодны для земледелия. Большинство населения земли живет на двух процентах суши. Нам не хватает мест проживания, и мы продолжаем разрушать то, что имеем.