В 1353 году в Москве умер 36-летний великий князь Московский Симеон Гордый. До того как слечь, он похоронил двух малолетних сыновей. На престол взошел младший брат Симеона князь Иван, известный позже как Иван Красный. В Глухове, согласно летописи, не осталось ни одного выжившего. Болезнь также опустошила Смоленск, Киев, Чернигов, Суздаль и наконец, спустившись к югу, затихла в Диком поле.
Возможно, что в 1351 году из Норвегии чума попала в Исландию. Возможно, потому что одни исследователи считают, что попала, другие доказывают, что в исландских документах о ней ничего не написано.
Опустошив Шетландские, Оркнейские и Фарерские острова и достигнув оконечности Скандинавского полуострова на востоке и Гренландии на западе, чума стала затихать. В Гренландии эпидемия нанесла по местной колонии такой удар, от которого та уже не могла оправиться и постепенно пришла и запустение. Так закончилась история «Зеленой земли» (как переводится название острова). Ведь в те времена в Европе было гораздо теплее, и Гренландия не была покрыта льдом.
При этом отдельные регионы Франции и Наварры, а также Финляндия и королевство Богемия по неизвестным причинам не были затронуты второй пандемией, хотя в 1360–1363 годах у них все-таки случилась эпидемия, да и позже бывали вспышки бубонной чумы.
Всего по современным расчетам в Европе в 1347–1351 годах умерли до 34 миллионов человек.
Точных цифр по численности населения в Средние века не существует, и можно ориентироваться только на записи современников о том, какое количество жителей погибло. Современные исследователи обычно сходятся на числах между 30 и 50 %. Сильнее всего от пандемии пострадали Центральная Италия, Южная Франция, Восточная Англия и Скандинавия; относительно немного жертв (менее 20 %) было в Милане, Чехии и некоторых областях Нидерландов, совсем не было в Нюрнберге. Если учитывать еще и Азию, то говорят о смерти примерно 25 % мирового населения, или более 60 миллионов человек.
Самый первый подсчет числа жертв эпидемии был проведен по указанию папы Климента VI в 1352 году и показал число в 23,84 миллиона человек – 31 % европейского населения.
Современные исследователи называют разные цифры в зависимости от своей методики подсчетов. Кто-то говорит про 30 или 50 %, а вот демограф Борис Урланис в исследовании 1941 года отмечал, что высокий уровень смертности был свойственен прежде всего городам, а не сельской местности, и 30–40 % смертности для городского населения дают седьмую-восьмую часть населения для Европы и двадцатую для России.
В описаниях современников чума проявлялась в первую очередь в «непрерывной лихорадке». Больные отличались повышенной раздражительностью, бились и бредили. Сохранившиеся источники рассказывают о «больных, бешено орущих из окон», потом возбуждение сменялось чувством угнетенности, страха и тоски, болями в области сердца. Дыхание больных было коротким и прерывистым, часто сменяясь кашлем с кровохарканием или мокротой. Моча и кал окрашивались в черный цвет, кровь темнела до черноты, язык высыхал и также покрывался черным налетом. На теле возникали черные и синие пятна (петехии), бубоны, карбункулы. Особенно поражал современников тяжелый запах, исходивший от заболевших.
Во многих случаях чума протекала в бубонной форме, вызываемой укусом зараженной блохи. Так было в Крыму и в итальянских городах, где она начиналась с колющих болей, затем жара и наконец появления твердых бубонов в паху и под мышками. Следующим этапом была «гнилостная горячка», сопровождаемая головной болью и помрачением сознания, на груди появлялись «опухоли» (карбункулы).
В Англии чума чаще проявлялась в легочной форме, с кровохарканием и кровавой рвотой, причем больной, как правило, умирал в течение двух суток. То же самое отмечают норвежские хроники, русские летописцы говорят о черных пятнах на коже и легочных кровотечениях.
Во Франции чума проявлялась в обеих формах – в первый период своего распространения (два месяца) в основном в легочной форме, больной умирал на третьи сутки, во второй – в бубонной, причем время жизни увеличивалось до пяти дней.
Средневековые врачи использовали в своей практике лекарства на растительной или животной основе, а также хирургические инструменты, и они прекрасно понимали, что против чумы это не поможет. Кроме того, с усилением эпидемии и ростом страха перед чумой все больше медиков старались так же покинуть зараженный город, как и остальные жители.
Попытки лечения все же предпринимались. Кто-то вскрывал чумные бубоны и прижигал их. Чуму, понимаемую как отравление, пытались лечить существующими на тот момент противоядиями, к бубонам прикладывали высушенные шкурки жаб и ящериц, способных, по распространенному в те времена убеждению, вытягивать из крови яд, с той же целью употребляли драгоценные камни, в частности, размолотый в порошок изумруд.
Наиболее здравым представлялось поддерживать силы больного хорошим питанием и укрепляющими средствами и ждать, чтобы сам организм поборол болезнь. Но случаи выздоровления во время эпидемии Черной смерти были единичными и почти все пришлись на конец эпидемии.
В этих условиях сеньоры или города оплачивали услуги специальных «чумных докторов», в обязанности которых входило оставаться в городе до конца эпидемии и лечить тех, кто стал ее жертвой. Считается, что первых чумных докторов нанял папа Климент VI, после чего эта практика стала применяться по всей Европе.
Для защиты от «миазмов» чумные доктора носили ставшую позднее знаменитой клювастую маску. Маска, вначале закрывавшая только лицо, после возвращения чумы в 1360 году начала полностью покрывать голову, она делалась из плотной кожи со стеклами для глаз, причем в клюв закладывались цветы и травы – розовые лепестки, розмарин, лавр, ладан и т. д., должные защищать от чумных «миазмов». Чтобы не задохнуться, в клюве проделывали два небольших отверстия. Плотный костюм, как правило, черного цвета, также делался из кожи или вощеной ткани, состоял из длинной рубахи, спускавшейся до пят, штанов и высоких сапог, а также пары перчаток. В руки чумной доктор брал длинную трость – ее использовали для того, чтобы не дотрагиваться до пациента руками. Но даже такое одеяние не спасало, и многие врачи погибали.
Церковь и народ считали чуму наказанием за грехи, отсутствие любви к ближним, погоню за мирскими соблазнами при полном забвении духовных вопросов. С болезнью пытались бороться с помощью молебнов и крестных ходов. Так, шведский король, когда опасность подступила к его столице, возглавил крестный ход босиком с непокрытой головой, моля об отвращении бедствия. Церкви были заполнены верующими. Как лучшее лекарство для уже заболевших или для того, чтобы избежать заражения, церковь рекомендовала «страх Божий, ибо Всевышний один может отвратить чумные миазмы». Покровителем чумных больных считался св. Себастьян, с ним также было связано поверье о прекращении чумы в одном из городов, когда в местной церкви был построен и освящен придел, где установили статую этого святого.
Когда в итальянской Мессине началась эпидемия, жители стали просить у катанийцев для спасения от гибели мощи св. Агаты. Сначала епископ Катании Герардус Орто согласился было это сделать, но этому воспротивились жители города, угрожая смертью, если он решит оставить город без защиты. В конце концов стороны пришли к компромиссу, договорившись, что патриарх совершит кропление святой водой, в которой была омыта рака святой Агаты. В результате сам епископ умер от чумы, а болезнь не отступила.
В сочинении Compedium от 1345 года сказано: «Первопричиной морового поветрия стало положение звезд, каковое наблюдалось в первый час после полудня 20 марта, когда три планеты сошлись между собой в созвездии Водолея. Ибо Юпитер, жаркий и влажный, заставляет ядовитый пар подниматься над болотами, а Марс – бесконечно жаркий и сухой, поджигает сказанные пары, почему и являются виду горящие искры, в то время как ядовитые испарения и огни пропитывают собой воздух».
В 1348 году причину несчастья видели в новой моде на ботинки с длинными высоко загнутыми носами, которые особенно возмущали Бога.
Священники, принимавшие последнюю исповедь умирающих, часто и сами заболевали, поэтому в разгар эпидемии в части городов уже невозможно было найти никого, могущего совершить последние таинства. Боясь заражения, священники и монахи также попытались защитить себя, отказываясь приближаться к больным, и вместо того через специальную «чумную щель» в двери подавали им хлеб для причастия на ложке с длинной ручкой или же проводили соборование с помощью палки, с концом, смоченным в елее.
В 1350 году, в самый разгар эпидемии, папа Климент VI объявил очередной Святой год, специальной буллой приказав ангелам немедленно доставлять в рай любого, кто умрет на дороге в Рим или же возвращаясь домой. В итоге на Пасху в Рим собралось около 1 миллиона 200 тысяч паломников, ищущих защиты от чумы, на Троицу к ним добавился еще миллион, и в этой толпе народа чума распространялась настолько быстро, что домой вернулась едва ли десятая часть. Но зато за этот год прибыль римской курии от их пожертвований составила сумму в 17 миллионов флоринов.
К тому же, желая избежать смерти, прихожане отдавали последнее церквям и монастырям, так что некоторым муниципалитетам пришлось своими указами ограничить размер добровольных даяний, чтобы и наследникам дарителей хоть что-то оставалось.
Когда стало понятно, что ничего из этого не помогает, в народе начался ропот и разговоры, что это не грехи людей, а грехи самих церковников вызвали Божий гнев. Вспоминались и уже вслух рассказывались истории о блуде, интригах и даже убийствах, случавшихся в монастырях, о продаже церковных должностей. Эти настроения, бывшие крайне опасными для церкви, в конечном итоге вылились в мощные еретические движения последующих времен.
Конечно, были и «знаки», в которых видели предвестников чумы. Разумеется, это были «дневные звезды» кометы, которые шесть раз видели в Европе, начиная с 1300 года. Видели столбы свет