100. Жрецы перечислили по книге после Мина еще триста тридцать имен других царей Египта. В этом числе человеческих поколений восемнадцать царей были эфиопы, одна женщина туземная, а все прочие цари – египтяне. Царица Египта называлась Нитокрис* так же, как и царица вавилонская. По словам жрецов, она отомстила египтянам за своего брата, египетского царя, которого египтяне убили, а царскую власть передали Нитокрис; в отмщение за него она коварно перебила множество египтян таким образом: соорудив очень длинную подземную залу, она делала вид, что желает освятить ее, но замысел был иной. Царица устроила большой пир, на который позвала лиц, наиболее причастных к убийству брата; во время пиршества царица открыла потайной большой канал и выпустила на пировавших воду из реки. Ничего больше жрецы о ней не рассказывали, кроме разве того, что она, боясь наказания за свой поступок, бросилась в комнату, наполненную пеплом.
101. Что касается остальных царей, то они не ознаменовали себя ни сооружениями, ни какими‑либо блестящими подвигами, за исключением одного из них, последнего, Мерида. Он соорудил памятник, портик к храму Гефеста, обращенный к северу, а также выкопал еще озеро; сколько стадиев имело оно в окружности, я скажу после; наконец поставил на озере пирамиды, о величине которых я скажу при описании озера. Вот что совершил этот царь; из остальных ни один ничего больше.
102. Умолчав об этих царях, я расскажу о том, который царствовал после них, и назывался Сесострисом*. Жрецы рассказывали, что он первый вышел из Аравийского залива на длинных кораблях и покорил жившие вдоль Эрифрейского моря народы*; он шел все дальше, пока не достиг моря, неудобного для плавания по причине мелей. Тогда он возвратился в Египет и, как рассказывают жрецы, собрал большое войско; затем выступил в поход по суше, покоряя себе каждый народ, какой встречался ему на пути. Если он сталкивался с народом воинственным и высоко ценившим свободу, то в земле такого народа он ставил столпы с надписями, гласившими о том, как называется царь и его родина, а также о том, что этот народ покорен силой оружия; если же какой‑нибудь город он брал без сопротивления и легко, в том он ставил столпы с такой же надписью, как и у народов воинственных, но прибавлял еще женский детородный орган с целью показать, что народ этот труслив.
103. Так прошел он материк, пока наконец из Азии не перешел в Европу, где покорил скифов и фракийцев. Мне кажется, это самый дальний пункт, до которого доходило египетское войско; действительно, в землях этих народов стоят еще упомянутые выше столпы, а дальше их нет. Отсюда он повернул назад и потом появился на реке Фасис. Наверное я не могу сказать, отделил ли сам Сесострис часть своего войска и поселил его в этой стране, или же некоторые из его воинов остались на реке Фасис, так как были утомлены странствованиями.
104. Колхи, очевидно, египтяне; сам я пришел к такому заключению прежде еще, чем услышал о том от других. Так как это занимало меня, то сразу спрашивал и колхов, и египтян, причем первые лучше помнили последних, нежели наоборот. Однако египтяне говорили, что, по их мнению, колхи происходят от войска Сесостриса. Я и сам предполагал так на том основании, что колхи имеют кожу черного цвета и курчавые волосы; но признаки эти ничего не доказывают, так как есть и другие такие же народы. С большим основанием я заключил так из того, что из всех народов только колхи, египтяне и эфиопы искони совершают обрезание. Что касается финикийцев и палестинских сирийцев, то они сами говорят, что заимствовали обычай этот от египтян, а те сирийцы, что живут при реках Фермодонт и Парфения вместе с соседями своими макронами, утверждают, что недавно переняли обрезание от колхов. Это единственные народы, обрезающие себя, и очевидно, они подражают в этом египтянам. Относительно египтян и эфиопов я не могу решить, кто из них заимствовал обрезание у другого; у обоих оно существует искони. Что другие народы позаимствовали этот обычай из Египта вследствие торговых сношений с ним, доказывается для меня, между прочим, следующим важным обстоятельством: все те финикияне, которые живут в Элладе, не подражают более египтянам и не обрезают своих детей.
105. О колхах я могу сообщить еще кое‑что в доказательство родства их с египтянами. Так, только колхи и египтяне приготовляют полотно одинаковым способом; кроме того, весь образ жизни и язык обоих народов одинаковы. Правда, колхидское полотно эллины называют сардинским, а получаемое из Египта – египетским.
106. Большинства тех столпов, которые в разных странах водрузил египетский царь Сесострис, очевидно, нет более; но в Палестинской Сирии я сам видел столпы с такой надписью, как сказано выше, и с женскими половыми органами. В Ионии есть два изображения этого царя, высеченные в скале, одно на пути из Эфеса в Фокею, другое на пути из Сард в Смирну. На обоих местах высечена мужская фигура в четыре с половиной локтя вышиной, с копьем в правой руке и с луком в левой; остальное вооружение ее наполовину египетское, наполовину эфиопское; на груди от одного плеча до другого находится высеченная священными египетскими письменами надпись, гласящая так: «Плечами своими я приобрел эту страну». Кто и откуда изображенный человек, Сесострис поясняет не здесь, но в другом месте. По мнению некоторых, видевших изображения, это – фигура Мемнона; но они сильно заблуждаются.
107. Жрецы рассказывали, что царь Египта Сесострис на обратном пути вел за собою множество народа из покоренных им стран, а когда пришел в пелусийские Дафны, то брат, которому поручено было управление Египтом, пригласил на пир его самого и детей его, потом обложил дом дровами и велел их поджечь. Как скоро Сесострис заметил это, он посоветовался с супругой, которая всегда находилась при нем. Та посоветовала положить на дрова двух из шести их сыновей в виде моста через огонь, перейти по ним и таким образом спастись. Сесострис так и сделал: два сына были сожжены, а остальные вместе с отцом спаслись.
108. Возвратившись в Египет, Сесострис наказал брата, а с той толпой, которую привел с собой, поступил так: громадные камни, которые в его царствование доставлены были из храма Гефеста, притащены этими людьми; потом он заставил их выкопать все те каналы, которые имеются в настоящее время в Египте; этим, сами того не желая, они сделали Египет, ранее того удобный для езды верхом и в повозке, совершенно непроезжим. Действительно, с того времени Египет представляет равнину, хотя и гладкую, но непроходимую ни для лошадей, ни для повозок, виной этому каналы, многочисленные, идущие во всевозможных направлениях. Царь изрезал всю страну по следующему побуждению: все те египтяне, которые жили в городах не при реке, но в глубине материка, лишались воды всякий раз, как Нил входил в русло, и вынуждены бывали пить солоноватую воду, добываемую из колодцев. Ради этого Египет и был так изрезан каналами.
109. Жрецы же рассказывали, что этот царь разделил страну между всеми египтянами, причем все они получили по одинаковому четырехугольному участку земли; этим он создал для себя доходы, приказав уплачивать ежегодно известный налог. Если река отрывала кусок от какого‑нибудь участка, то владелец его являлся к царю и объявлял о случившемся. Царь посылал нескольких людей для осмотра и измерения, насколько потерпевший участок уменьшился, дабы впредь владелец его платил все‑таки соответственно установленному первоначально налогу. Мне кажется, таково было происхождение геометрии, из Египта перешедшей в Элладу. Что касается солнечных часов, солнечного показателя и деления дня на двенадцать частей, то все это эллины заимствовали от вавилонян.
110. Сесострис один только из египетских царей владычествовал над Эфиопией. Памятниками по себе он оставил два каменных изображения перед храмом Гефеста, в тридцать локтей каждое, его самого и супруги его, а также четыре изображения сыновей – в двадцать локтей каждое. Много времени спустя жрец Гефеста не позволил персидскому царю Дарию поставить свое изображение впереди двух первых; жрец при этом заметил, что Дарий не совершил столько дел, сколько совершено было царем Сесострисом Египетским, а именно: Сесострис покорил не меньше народов, как и Дарий, а сверх того и скифов, которых Дарий не мог одолеть. Поэтому несправедливо было бы поставить его изображение впереди памятников Сесостриса, так как подвигами он не превзошел этого последнего. Как рассказывают, Дарий согласился с этим замечанием.
111. По смерти Сесостриса царскую власть наследовал, как говорят, сын его Ферон, который не совершил ни одного военного похода и случайно ослеп вот при каких обстоятельствах. Однажды в его царствование вода в реке поднялась выше, нежели когда‑либо, до восемнадцати локтей, так что затопила поля; от сильного ветра заволновалась река. Царь в исступлении схватил копье и бросил его в самую пучину реки; немедленно после этого он заболел глазами и ослеп. Десять лет он был слепым; на одиннадцатом году царь услышал изречение оракула, что в городе Буто, гласившее, что время наказания его исполнилось, что он прозреет, если промоет себе глаза мочой женщины, которая имеет сообщение только со своим мужем и других мужчин не знала. Он прежде всего испытал мочу собственной жены и когда не прозрел, подверг испытанию всех женщин подряд, пока наконец не прозрел. Тогда он собрал всех женщин, которых испытывал, кроме той, от мочи которой прозрел, в один город, именуемый теперь Эрифраболосом, и всех их сжег вместе с городом; на той женщине, от мочи которой прозрел, царь сам женился. За исцеление глаз он разослал дары во все известные храмы, между прочим, что особенно заслуживает упоминания, пожертвовал замечательные предметы в храм Гелиоса, именно два каменных обелиска, каждый обелиск из цельного камня, вышиной во сто, а шириной в восемь локтей.
112. По словам жрецов, после Ферона царскую власть наследовал житель Мемфиса, который по – эллински назывался Протеем. Еще и теперь есть в Мемфисе посвященное ему место, очень красивое и хорошо устроенное, лежащее к югу от храма Гефеста. В окрестностях его живут тирские финикияне, почему самое место называется Кварталом тирийцев. На той же площади Протея находится храм, называющийся храмом «чужеземной Афродиты». По моему предположению, это храм Елены, дочери Тиндарея. Действительно, я слышал рассказ, что Елена жила у Протея, притом храм носит название храма «чужеземной Афродиты»; между тем ни один из прочих храмов Афродиты так не называется.