В спальне черкасского куреня стояла кровать с пуховиками, подушками, одеялами. Здесь же находился сундук с ценными вещами.
В каждом дворе была кухня. Эта традиция строить кухни идёт с древнейших времен. В целях противопожарной безопасности, есаул в Черкасске на лето опечатывал все печи в домах, и варить разрешалось только во дворе, в землянках, служившими летними кухнями.[438]
В летние месяцы было запрещено держать в Черкасске между жильем камыш, чакан и сено. Если находился случайный виновник, хотя бы нечаянно учинивший поджег, «то в страх другим, а ему в наказание» войсковой заплечный мастер жестоко бил его на рынке плетьми. Иногородних, при малейшей неосторожности с огнём, не церемонясь, выселяли совсем или на некоторое время из города.[439]
Однако, несмотря на все меры предосторожности, Черкасск много и часто горел. Поэтому по приказу войсковой канцелярии от 29 февраля 1788 года были учреждены должности «станичных огневщиков», т. е. караульных казаков, обязанных «денно и ночно, ходя между жилья, прилежно смотрели дабы никакого злодейского поджога или от неосторожности жителей пожара сделаться не могло. А чтоб огневщики порядочное смотрение имели, в том за ними наблюдать навсегда, с которых за слабость и открытие какого-либо несчастного случая будет строго взыскано».[440] На соборной колокольне находился караульный, следивший за городом и поднимавший набат в случаи пожара. При войсковой канцелярии находилась заливная труба, но вследствие неумелого обращения с ней она часто находилась на войсковых кузнях в ремонте, и потому пожары приходилось тушить примитивными способами.
Погоревшим станицам, где огонь уничтожал все постройки и пожитки казаков, Войско приходило на помощь, давало погоревшим гражданам льготу от воинских тягостей на год, два. Представляла в их пользу мостовой сбор или же прямо выдавало денежную ссуду.[441]
Таким образом, пищу себе жители Черкасска летом должны были готовить в отдельно стоящих кухнях. Хлеб выпекали или в русских печах или ставили во дворе печь – пекарку. Последнюю выкладывали из камня, верх делали полукруглым с четырьмя отдушинами.
Несмотря на стихийные бедствия, тесноту и скученность строений, жители Черкасска поддерживали в домах и около них удивительную чистоту. Современники отмечают, что можно было видеть, как «черкассцы по несколько раз в неделю моют… полы и внутренние стены домов, которые не имеют ни штукатурки, ни обоев, но даже наружные стены самых малых домов моют с песком по несколько раз в год. Часто покривившийся уже от ветхости деревянный дом покажется новым».[442]
Мы рассказали о типичных домах-куренях Черкасска, в которых проживали обычные казаки донской столицы. Но были в ней и дома, а то и целые архитектурные комплексы, принадлежавшие казачьей старшине и войсковым атаманам.
Атаманы Ефремовы и архитектурные памятники Ефремовского подворья. XVIII–XXI вв
До наших дней сохранился единственный на юге России казачий архитектурный комплекс – подворье атаманов Ефремовых, состоящее из жилых хором, церкви и хозяйственных построек XVIII–XIX столетий.
Оно расположено на территории бывшей Средней станицы города Черкасска. Поскольку род Ефремовых играл ведущую роль в донской истории 30–70 гг. XVIII столетия, то коснёмся биографий его наиболее видных представителей.
Родоначальником атаманов Ефремовых был московский торговый человек Ефрем Петров, «сын первостатейного купца», пришедший на Дон во второй половине XVII в. Он поселился в казачьей столице – городе Черкасске, занявшись здесь торговлей.[443] К 1702 году Ефрем Петров дослужился до старшины Войска Донского, отличился в Лифляндском походе и был отмечен Петром I. По возвращении из похода Ефрем Петров от имени казаков пожертвовал Воскресенскому собору города Черкасска серебряный подсвечник с надписью: «1702 году донские атаманы молотцы ходили на службу великого государя в шведский поход. Атаман Ефрем Петров обещался с казаками состроить подсвечник и сжертвовали в соборную воскресенскую церковь».[444] Верный государев слуга, Ефрем Петров принял участие в подавлении Астраханского восстания 1705 года, но был казнён в Черкасске 6 мая 1708 г. повстанцами К.А. Булавина за выступление против них.[445]
Первым войсковым атаманом из рода Ефремовых стал Данила Ефремович Ефремов, родившийся 22 ноября 1690 года.[446] Несмотря на отсутствие на Дону и в городе Черкасске государственных школ, Данила частным образом сумел получить образование, так что мог писать и читать.[447]Начав военную службу в 15-летнем возрасте, Данила вместе со своим отцом Е. Петровым принял участие в подавлении Астраханского восстания.
Вскоре Данила принимает активное участие в сражениях Северной войны против шведов. В 1706 году в составе казачьего отряда Ефремов появился на польском театре военных действий, нападая на шведские гарнизоны, разоряя неприятельские коммуникации. В январе 1707 года молодой казак в составе отряда донцов отличился в нападении на штаб-квартиру шведского короля Карла XII, которое едва не закончилось пленением «короля-воина». Данилу заметили, и вскоре он стал походным атаманом донских казаков и в том ранге с отрядом в 6 тысяч казаков в течение четырёх часов сдерживал под Калишем превосходящие силы шведов генерала Реншильда.[448]
В 1722 году он в должности походного полковника принял участие в Персидском походе Петра I, отличившись в ряде сражений на территории Дагестана. С 1726 года Данила служил в крепости Святого Креста, в 1727 году в Низовом корпусе на Кубани.[449] В 1728 году он вернулся на берега родного Дона, в Черкасск.
К этому времени разгорелся конфликт Данилы Ефремова с войсковым старшиной Иваном Васильевичем Фроловым – внуком знаменитого атамана Фрола Минаева, сыном покойного войскового атамана Василия Фролова. Поводом послужила мельница, самовольно поставленная Данилой Ефремовым в 1731 году на реке Аксай в юрте станицы Багаевской и перегородившая воду мельнице Ивана Фролова, поставленной ниже по течению реки еще его отцом. В своей жалобе в Военную коллегию Иван Фролов писал, что Данила Ефремов «речку Аксай запер и… тем воду унял и нашу мельницу осушил, от которого безводья наша мельница остановилась и работать перестала».
Войсковой круг, собравшийся по жалобе Фролова в Черкасске, постановил разорить мельницу Данилы Ефремова, для чего была выделена команда из ПО казаков под начальством старшин И.М. Краснощекова и И.А. Юдина. Однако когда эта команда прибыла на место, приступить к разорению мельницы им не позволил Данила Ефремов с группой единомышленников, вышедший на встречу к казакам с саблей наголо. «Кто хочет умереть здесь – тот и мельницу мою ломай, – размахивая саблей, решительно прокричал Данила. – Я и сам здесь умру, и вас за себя положу». Давний соратник Ефремова Иван Краснощеков благоразумно отвел казаков назад, так что разорить ефремовскую мельницу в тот раз не удалось. К разрешению конфликта правительство подключило генерал-майора И.В. Стрекалова, находившегося в крепости Святой Анны рядом с Черкасском. Решением Войскового круга, одобренного генералом Стрекаловым, Данила Ефремович был лишен звания старшины и записан в рядовые казаки «до выслуги».[450]
А добиваться «выслуги» его в 1732 году направили под команду генерал-лейтенанта князя И.Ф. Барятинского улаживать конфликт между калмыцким ханом Церен-Дондуком и его племянником Дондук-Омбо, что и было успешно выполнено. По рекомендации князя И.Ф. Барятинского Данила Ефремович подал в Военную коллегию прошение, составленное на имя императрицы Анны Иоанновны. Описав в нем свой боевой путь и ратные подвиги на благо державы Российской и матушки-императрицы, дальновидный Ефремов завершил прошение искренними словами: «…Всеподдайнейше со слезами прошу Вашего Императорского величества: да повелит Ваше высокомонаршее величество за показанные мои в дватцать восемь лет многие и верные и беспорочные службы меня, всенижайшего, призреть и всемилостивейше повелеть быть мне в Войске Донском по-прежнему старшиною и с прежним в том чине старшинством, дабы я мог и впредь Вашему Императорскому величеству по моей ревности показать свои службы, которые должен до последней капли крови моей исполнять…».[451] Расчет оправдался, богатое военное прошлое и слезная челобитная растопили сердце императрицы, и она повелела своим указом от 14 июля 1733 года «за показанную…ево многую службу быть ему Ефремову в Войске Донском по-прежнему старшиною».[452]
Это было время, когда Россия готовилась к решающим схваткам с Турцией и Крымом, когда фельдмаршал Миних концентрировал на Дону армию для похода под Азов, а потом в Крым. Русское правительство хотело наладить дипломатические отношения с калмыцким нойоном Дондук-Омбо, который увёл подчинённые ему улусы в Прикубанье и перешел под протекторат крымского хана Каплан-Гирея. Тут-то и вспомнили о Даниле Ефремове, который уже уладил конфликт Дондук-Омбо с его дядей Церен-Дондуком. В качестве специального представителя правительства России Данила Ефремов должен был встретиться с Дондук-Омбо и вручить ему грамоту императрицы Анны Иоанновны с призывом вернуться кочевать на Волгу, выполнить все его условия, простив прежние проступки.