Бесчинства атамана не знали границ. Так, он велел похитить у крещёного калмыка Андрея Григорьева двенадцатилетнюю дочь только потому, что «имел для двора её императорского величества калмыцкой природы в мальчиках и девочках надобность».[496] На жалобу Григорьева по этому поводу императрица своим указом от 18 мая 1754 года велела «отдать казаку Григорьеву взятую войсковым атаманом Ефремовым дочь его».[497]
В состоянии опьянения Степан Ефремов избил беременную жену посадского человека Рябого, в результате чего та «на следующий день выкинула младенца мужска полу мертвого».[498] Своё преступление Степан оправдывал тем, что он был пьян, а кроме того, «не ведал, что оная женка беременна». Этих объяснений было достаточно, чтобы освободить хулиганствующего атамана от ответственности. В указе императрицы по этому поводу говорилось: «Но понеже по обстоятельствам дела видно, что оное им, Ефремовым учинено не из умыслу и ненарочно, но более от пьянства и он про то не ведал, что оная женка была беременна…, помянутого Ефремова освободить без всякого штрафа».[499]
Сам Степан Данилович был женат трижды. Первый раз на казачке Анне Кирилловне и имел от неё дочь Екатерину.[500] В ноябре 1743 года, когда Степан находился в походе в Прибалтике, «Данила Ефремов призвал в свой дом протопопа г. Черкасска Казьму Михайлова и сказал ему, что в отсутствие сына его Степана Ефремова жена его Анна нарушила супружеские обязанности, что соучастником ея преступления явился крестьянин армянской породы Николай Данилов, в чем и призналась сама Анна в кругу старшин. Данила Ефремович просил протопопа, чтобы он его сына Стефана обвенчал на жене бывшего войскового атамана Ивана Ивановича Фролова – Евдокии (Евфимии) Андреевне Фроловой, дочери бывшего атамана Андрея Ивановича Лопатина. После некоторого колебания протопоп обвенчал».[501]
Некоторое время спустя Степан после продолжительных пререканий с воронежским епископом развелся с Евдокией Фроловой и женился на простой казачке Меланье Карповне, которая на 19 лет была моложе своего мужа. Эта свадьба, гремевшая в Черкасске летом 1754 (или 1755) года, вошла в историю.
Решив поразить современников размахом и пышностью своей свадьбы, атаман деятельно готовился к ней. По его приказу на центральной улице Черкасска в несколько рядов были накрыты столы, тянувшиеся от Воскресенского собора до Петропавловской церкви и пристани на несколько сотен метров! Пиршество длилось несколько недель. На свадьбе гулял весь Черкасск, приблизительно 15 тысяч человек. Вот тогда-то и появилась пословица «Наготовлено, как на Меланьину свадьбу».
Довольно забавный случай произошёл на этом торжестве. Предание гласит, что на второй день свадьбы три казака решили поздравить своего атамана и его прекрасную жену с этим событием и сорвать в случае удачи солидное вознаграждение от атамана. Донцы основательно подготовились к своему короткому поздравлению. Они поймали в Дону огромного осетра, которые в то время водились в большом количестве, и на серебряном подносе преподнесли Степану и Меланье. Поздравление казаков заключалось в следующем: первый должен был сказать: «Дорогой Степан Данилович, поздравляем тебя!», второй продолжить: «вместе с твоей красавицей Меланьей Карповной!» и третий завершить «вместе с твоим славным Войском Донским с законным браком!».
Однако донцы, изрядно выпив, уже не совсем твёрдо стояли на ногах. И когда первый казак с подносом зашагал к молодожёнам, второй случайно зацепил ноги впереди шедшего с осетром сотоварища. Тот упал у ног атамана и атаманши и тихонько выругался: «Чёрт тебя побери»!
Второй казак не расслышал и, подумав, что уже началось поздравление, бодрым голосом добавил: «Вместе с твоей красавицей Меланьей Карповной»! А третий завершил: «И вместе со всем твоим славным Войском Донским»![502] Говорят, Степан Данилович простил нерадивых казаков, ибо своей цели он добился – его свадьба запомнилась и вошла в историю. Но сохранилась она в народе не под именем атамана Степана Ефремова, а под именем красавицы-казачки Меланьи.
Многое делал для своей молодой жены атаман. Это для неё велел он соорудить карету на ременных рессорах. С босоногими калмычками на запятках и облучке, ибо ни один казак не соглашался унизиться до того, чтобы прислуживать женщине – пусть даже она атаманша! – разъезжала Меланья Карповна по улицам Черкасска. Эту удивительную карету, сделанную дворовыми мастерами на ремнях вместо рессор, расписанную яркими красками, оббитую войлоком, бархатом, со стеклами и жаровней посредине, тащили увечные лошади, ибо здоровых лошадей атаман не посмел запрячь в хомут, поскольку у донцов считалось, что хомут оскорбляет достоинство лошади, поэтому все грузы они перевозили водой или на быках. коллегию проект о коре[503]
Решив усилить свою личную власть, Степан Ефремов, будучи в 1765 году по делам службы в Петербурге, представил в Военную нном преобразовании внутреннего управления Войска Донского. Согласно этому проекту предполагалось:
1. Сформировать Войсковую канцелярию из восьми «сведущих в законах старшин, для заведывания гражданскими и военными делами», причем старшины назначались лично атаманом, а сама канцелярия действовала под его председательством;
2. Разделить все Войско Донское на 20 постоянных казачьих полков по 600 человек каждый, готовых выступить в поход в любое время. Наименования этим полкам предлагалось дать по главным казачьим станицам, казаки этих полков должны были иметь «одноцветное платье». Командиров, старшин и других чинов этих полков должен был назначать лично войсковой атаман. Судебные функции в этих полках должны были «производиться по Войсковой канцелярии». Содержание этих полков должно было осуществляться через «назначаемое в подарки зимовой и легким станицам, присылаемым в Петербург, семигривенный с малороссиян оклад, около 14–15 тыс. руб. в год и половину станичных доходов, из 20 тыс. причислять к войсковой казне».
3. Остальные боеспособные казаки, после выхода на службу этих 20 полков, должны были нести службу на Дону и оберегать границы от набегов неприятеля, прежде всего турок и татар.[504]
Нетрудно заметить, что этот проект предполагал концентрацию в руках Ефремова не только всех военных и гражданских дел, но и всех войсковых доходов. Неизвестно, как бы повернулось дело с атамановым проектом, но к началу 70 годов над головой С. Ефремова стали сгущаться тучи монаршего гнева. По доносам бывшего наказного атамана Сидора Кирсанова и старшины Юдина решено было назначить следствие по проверке деятельности атамана.
В начале 1772 года на Дон, в крепость Димитрия Ростовского, прибыл генерал Черепов, дабы решительно принудить атамана Ефремова к скорейшему выезду в Петербург. В это время среди казаков, не без участия Степана и его сотоварищей-старшин, распространился слух, что правительство хочет записать их «в регулярство».
Генерал, видя, как накаляется обстановка на Дону, предупредил атамана о тяжелых для него последствиях фронды и потребовал немедленного его отъезда в Петербург. Ефремов дипломатично согласился и объявил о своем отъезде. Но вместо Петербурга Степан Данилович со свитой поехал по донским станицам, собирал казачьи Круги, на которых говорил о казачьих вольностях и правах, отнятых московскими царями, о намерениях правительства обратить вольных казаков в подневольных солдат, «в регулярство». Степан Ефремов, проведя в поездке по станицам несколько недель, вернулся в Черкасск, поселившись на своем Красном загородном дворе.
Правительству стало ясно, что на Дону назревает бунт, и оно решило наказать фрондирующего атамана. В сентябре из Военной коллегии пришло повеление «за отзывом атамана Ефремова в Петербург, никаких от него ордеров не принимать и его приказаниям исполнения не чинить».[505]
1 октября 1772 года в Черкасске был созван казачий Круг, на который собрались все: служилые и отставные казаки, «выростки и малолетки», приписанные к станицам Черкасска малороссийские черкасы. Приехал со свитой из крепости Димитрия Ростовского и генерал Черепов, остановившийся в доме знакомого казака и расставивший вокруг города караулы.
Круг открыл войсковой атаман Степан Ефремов, а потом слово взял наказной дьяк и прочитал присланные из Военной коллегии грамоты и указы с требованием приезда атамана в столицу и о неисполнении этих указов. В центр вышел походный есаул Василий Перфилов и заявил: «Эти грамоты подписаны генералами, а руки государыни на них нет, а атаман же Ефремов пожалован по именному высочайшему указу».[506] Круг зашумел казачьим многоголосьем, поддерживая своего атамана. Разъярённые казаки бросились к куреню, где остановился генерал Черепов. Генерал бросился через заднее крыльцо, наровя прорваться к Дону, сесть на поджидавшую его там лодку и плыть к крепости Димитрия Ростовского. Но казаки изловили его, и изрядно помяв, привели в Круг. Здесь страсти разгорелись с новой силой. Казаки потребовали снять вокруг Черкасска солдатские караулы, Черепов с готовностью согласился.
Добравшись до крепости Димитрия Ростовского, Черепов рассказал обо всём коменданту генералу Потапову, который немедленно донёс о казачьем бунте в Петербург. Оттуда последовал приказ немедленно арестовать атамана Ефремова и заключить в крепость Димитрия Ростовского.
В ночь на 9 ноября 1772 года отряд регулярных войск под командованием капитан-поручика Ржевского арестовал Степана Ефремова на его загородной Зелёной даче. Узнав об этом от прискакавших с дачи в Черкасск с