[778]Сюда, в Преображенскую церковь, колокол попал случайно. Когда умер князь Черкасский, его наследники отказались платить за уже отлитый колокол. Тогда атаман Данила Ефремов купил его для донской столицы и из Сибири водным путем доставил в Черкасск.
Полы в Преображенской церкви были выложены тяжелыми металлическими плитами, плотно подогнанными друг к другу. А вокруг храма в 1841 г. церковное начальство выстроило каменную ограду с железными решетками. Остатки этой ограды эпизодически сохранились до нашего времени, сейчас идёт её восстановление.
Ратная церковь, сооружённая на высоком месте, тем не менее, иногда подвергалась другому типичному для Старого Черкасска бедствию – наводнениям. Так, во время мощнейшего наводнения 1845 года вода поднялась в храме на 45 сантиметров от пола.[779] В 1917 году во время сильного затопления вода в храме поднялась на полметра. В связи с чем были отремонтированы нижние части стен, подоконники и низ иконостаса, пострадавшие от воды. Работы были произведены серебряных и малярных дел мастером Никодимом Францевичем Личинским с сыном Иваном, получивших за этот подряд 250 руб.[780]
Вокруг Преображенской церкви расположен старинный казачий некрополь. Во все времена у всех цивилизованных народов могилы предков были священны, отношение к умершим – трепетно-почтительное. Рассказывают, что знаменитый афинский правитель Перикл, прибыв в поисках новых земель на Понтий и найдя их, сказал: «Прекрасная земля и народ мог бы перебраться сюда, но как быть с кладбищами, на которых покоятся великие предки? Без них народ может измельчать даже здесь». Глубочайшая по смыслу фраза!.. Особенно в той ее части, где говорится об измельчании народа, забывшего своих предков. Во многом это и о нас тоже, как ни горько сие признавать… За последние десятилетия в России были разрушены тысячи кладбищ, бесследно исчезли старинные надгробья, памятники, представлявшие порой бесценные произведения искусства. Причём кладбища уничтожались, как свидетельствуют документы, с каким-то варварским сладострастием, исступлением. А на их местах кощунственно закладывались «парки культуры», заводы, мыловарни, многоэтажные дома.
Древние египтяне говорили: «Мертвого имя назвать – всё равно, что вернуть его к жизни». В этой щемящей душу фразе скрыт глубокий и непреходящий смысл, ведь по тому, как мы относимся к могилам и памяти наших предков, можно судить о нашей персональной культуре, культуре всего народа, всей нации. В этом отражение наших этических и эстетических воззрений, понимание бессмертия со всеми нашими предрассудками и прозрениями. Ушедшим в мир иной безразлично, как к ним относятся живые счастливцы, оставшиеся жить на прекрасной земле. Но мы то ведь живые, и уважение к родным могилам, памяти предков это – свет памяти последующих поколений. Отношение к мёртвым – одно из свойств и сторон подлинной культуры человека, народа, нации. Ведь не только ради праздного любопытства приходят миллионы живых к могилам Пушкина, Толстого, Шолохова, на Новодевичье, Пискарёвское, Ваганьковское кладбища.
А сколько малых, безвестных, часто забытых и заброшенных кладбищ разбросано на необъятных просторах России, погостов, где нашли своё последнее упокоение пусть не великие, но славные люди земли русской, достойные памяти ныне живущих потомков.
Ратное (Преображенское) кладбище в станице Старочеркасской является не просто старейшим казачьим погостом Дона, но очень важной частью донской и общенациональной культуры. Здесь под мраморными и гранитными плитами и памятниками покоятся многие выдающиеся донцы, прославившие Дон своими ратными подвигами.
На этом погосте похоронены герои знаменитого Азовского «осадного сидения» 1637–1642 годов донские атаманы Наум Васильев и Осип Петров[781].
Наум Васильевич Васильев был атаманом донских казаков в 1639–1641 годах, а затем ещё два года в 1650 и 1656. После того, как донские казаки героически защитили Азов от превосходящих сил турок, Наум Васильев был отправлен во главе легковой станицы в Москву с известием, что казаки отстояли Азов и предлагают его Московскому правительству. Однако Русское государство ввиду предстоящих тягот войны с Турцией, при угрозе нападения со стороны Польши и Швеции отказалось принять Азов в состав России. С этой горькой вестью вернулся на Дон Наум Васильев. Вскоре казаки покинули Азов. Наум Васильев умер в возрасте 62 лет.[782]
Сподвижник Наума Васильева Осип Петрович Петров был войсковым атаманом донских казаков в 1641–1642 годах. Это было тяжёлое для донских казаков время, когда они покинули Азов. В дальнейшем, в 1646, 1662–1663 годах, донцы выбирали Осипа Петрова своим атаманом.
В числе похороненных на Преображенском некрополе историки упоминают имя донского атамана, сподвижника славы Петра I Фрола Минаева.[783] Свою боевую жизнь Фрол Минаев начинал в рядах разинского войска. Из документов того времени известно, что Степан Разин поручил Фролу Минаеву сопровождать от Царицына до Черкасска ценности, захваченные разницами во время Персидского похода.[784] С 1673 года— станичный атаман; год спустя в качестве главы казачьего посольства удостоился аудиенции патриарха Московского и Всея Руси Иоакима, получив его благословение образом Богородицы.[785] В 1675 году во главе конного казачьего отряда ездил в Крым в составе дипломатической миссии князя Каспулата Черкасского.
В 1680–1682, 1684–1692 и 1694–1700 годах Фрол Минаев избирался войсковым атаманом.[786] Активно участвовал в Крымских походах князя В.В. Голицына в 1687 и 1689 году. Вместе с Петром I Минаев, командуя донскими казаками, участвовал в Азовских походах 1695–1696 годов. Особенно отличился Минаев в сражениях под Азовом в 1696 году, когда русская армия, в составе которой было пять тысяч донцов, овладела этой крепостью. Боевая деятельность Фрола Минаева воспета в народных песнях. В последние годы своей жизни Минаев отошёл от практической деятельности и принял монашество (известен в литературе под именем схимонаха Филарета). Умер в 1700 году[787]. Здесь же нашёл последний приют и сотоварищ Фрола Минаева, походный атаман донцов, участник Азовских походов Петра I 1695 и 1696 годов Василий Поздеев.[788]
Сын Фрола Минаева Василий Фролович Фролов также похоронен на Преображенском погосте.[789] Под командованием своего отца он участвовал в Азовских походах Петра. В период Булавинского восстания активно боролся с повстанцами. В 1713 г. во главе тысячного отряда донских казаков воевал против шведов в Финляндии и за отличия в боях награждён портретом царя Петра с алмазами.[790] Вместе с отцом он участвовал во многих начинаниях Петра Великого, был войсковым атаманом в1715и1717 годах. А грамотой от 26 февраля 1718 года Пётр I назначил его наказным донским атаманом, нарушив выборность высших должностных лиц Войска Донского.[791] При нём Войско Донское поступило в ведение Военной коллегии (1721 г.). На посту атамана Василий Фролов пробыл до своей смерти, последовавшей летом 1723 года.
Рядом с ним был похоронен его сын, походный атаман Войска Донского Иван Васильевич Фролов. В 1732–1736 годах он являлся походным атаманом донских казаков в Низовом корпусе. Попал в плен к татарам, был выкуплен, продолжил службу на Царицынской линии. В 1739 году в составе армии фельдмаршала Миниха воевал с турками и татарами в Валахии, получив за отличия чин бригадира русской армии.[792]
Родной брат Василия Фролова, донской наказной атаман Максим Фролович Фролов, также погребён на Ратном кладбище. Его имя впервые упоминается в исторических документах 1691 года, когда он сопровождал царского посла Ивана Басова, следовавшего через Дон на Терек. Затем он многократно ездил в Москву и Петербург в составе казачьих станиц (посольств). В 1703 году, будучи полковником, участвовал в Лифляндском походе, был «на зимовке в Пскове и Ладоге». В 1709, 1710 и 1716 годах избирался донским войсковым атаманом, принимая участие в Северной войне со шведами. Умер в 1716 г.[793]
На Ратном кладбище похоронен и внук Фрола Минаева (сын его младшего сына Ивана) донской войсковой атаман Иван Иванович Фролов. Военную службу он начал в 1732 году и сразу же был произведён в старшины «за службы деда и отца». Служил в Низовом корпусе в качестве походного атамана донцов. После смерти в 1734 году войскового атамана А.И. Лопатина был назначен на этот пост, передав знаки атаманской власти по приказу императрицы Анны Иоанновны полковнику Даниле Ефремову в марте 1738 года.[794] Умер после 1740 года, получив от императрицы высокий чин бригадира русской армии (между полковником и генерал-майором).[795]
Осенью 1734 года на Ратном кладбище был похоронен донской войсковой атаман Андрей Иванович Лопатин. На этот пост он был назначен грамотой Петра I от 9 июля 1723 года. Умелый и опытный организатор, Лопатин за 12 лет своего правления сумел организовать и провести переселение с Дона на Астраханскую, Царицынскую и Гребенскую укреплённые линии 2000 казачьих семей. На его плечи пала нелёгкая задача по сдерживанию натиска турок и татар на юг России. Умело и тактично ведя переговоры (вместе с полковником Данилой Ефремовым), Лоп