12 августа 1744 года произошёл опустошительный пожар, уничтоживший почти всю казачью столицу, за исключением каменных строений. В пламени огненной стихии погибло около трёхсот человек, уничтожено практически всё имущество черкассцев. Сгорели все черкасские храмы, отстроенные в дереве. Каменный войсковой Воскресенский собор тоже пострадал: от страшной температуры внутри храма лопнуло связное железо, сгорел деревянный иконостас, истлели жалованные Войску Донскому государевы грамоты, знамена за подвиги донцов в войнах России, войсковые бунчуки, погибла вся войсковая казна, богослужебные книги, сребропозлащенный престол. Огнём пожара были расплавлены крепостные пушки, взорвался пороховой погреб, принесший дополнительный урон городу. Причиной пожара, как выяснилось, явилось халатно-неосторожное обращение с огнём одной из черкасских казачек на своей летней кухне.
В 1767 году в Татарской станице ударом молнии зажгло пристрой Петровского раската, который был затушен пресным молоком.[844] Прибылянская станица разорялась пожарами в 1687, 1744 гг., в 1791 году два раза: 20 марта и 27 сентября; в 1773 году 8 апреля. 10 августа 1823 года в этой станице выгорело 126 домов. Петропавловская церковь не пострадала благодаря растущим вокруг неё огромным вербам. Скородумовская станица 22 октября 1797 г. выгорела без остатка, кроме некоторых каменных домов. От пожара 18 августа 1838 года пострадала станица Верхне-Рыковская, в которой, кроме множества домов, сгорело 18 рыбных заводов.[845]
Донская столица страдала и от такого нетипичного для степной зоны бедствия, как землетрясения. В исторических хрониках отмечено октябрьское землетрясение 1762 года, землетрясения 29 марта 1816 и 28 сентября 1878 годов.[846]
Кроме этого, Черкасск неоднократно переживал разрушительные бури. Так, ураган, пронесшийся над Старочеркасском 28 марта 1811 года, разорил много домов и рыбных заводов, сорвал с Донской церкви главку с крестом и потопил несколько судов, стоявших на Дону. Мощная буря, пронесшаяся над станицей 17 июля 1820 года, причинила огромные разрушения.
Большое разорение для жителей Старочеркасска принёс ураган 28 февраля 1914 года. Вот как описал это стихийное бедствие очевидец: «…Сильный низовой ветер рвал буквально все, что встречалось на его пути. Все заборы под его напором валились; толстые вековые деревья вырывались с корнем; почти во всех домах сорваны железные крыши и изуродованы трубы. На соборе на трех куполах сорвано железо и заброшено в соседние дворы…Пешеходные мостки поднимались бурей и отбрасывались на несколько саженей в сторону. Многие амбарчики и небольшие флигили опрокидывались; на магазинах посорваны все вывески, в некоторых домах вырваны рамы…Но все эти ужасы ничто по сравнению с тем, что делалось на Дону. Это было что-то ужасное! Громаднейшие волны, гонимые ветром, обрушивались на стоящие суда. На глазах крепкое двухмачтовое судно обратилось в щепы. Якорные цепи рвались как нитки. Дон бушевал как кипящий котел, обдавая своими брызгами стены монастыря, отстоящего от берега саженей на пятьдесят…Буря эта нанесла громадные убытки, а некоторых состоятельных хозяев обратила в нищих! Не обошлось и без несчастных случаев: много детей-школьников, шедших по мосткам в училище, было сброшено с трехаршинной высоты, и некоторые из них получили серьезные увечья».[847]
Ураган невиданной силы, прокатившийся по станице Старочеркасской в ночь с 6 на 7 июля 2003 года, принёс огромный ущерб «Старому городу» и его жителям. Более трёхсот сваленных ураганом деревьев порвали электрические провода, повредили крыши и газопровод, полностью обесточив всю станицу и её окрестности. Во многих станичных домах были выдавлены стекла, сорваны ставни, повреждены крыши и заборы.
Глава 14Народное образование в Черкасске в XVII – начале XIX вв
Военная служба казаков, их бесконечные походы давала им большие возможности приобретать различные знания и представления. В. Броневский писал: «Казаки, как люди служивые, много видевшие, много испытывавшие, если не научились многому полезному, то, по крайней мере, пригляделись к нему».[848]
Многочисленные походы казаков XVI–XVII вв. давали им множество впечатлений и знаний, способствовали ознакомлению с новинками зарубежного военного и морского дела, заимствованию оружия, различных предметов быта и другое. Даже мимолетное беглое знакомство с чужой стороной, с другими порядками и нравами действовало на казаков «развивающим образом».[849] Недостаток первоначального образования в Войске Донском восполнялось «так называемым просвещенным навыком».[850]
Морские походы казаков по Азовскому, Чёрному и Каспийскому морям и особенности этих экспедиций свидетельствуют о прекрасном знании казаками этих морей. В 1646 году в отписке царю, казаки прямо указывали: «Мы морские походы и пристани к крымским городам и их селам все ведоем…»[851] В 1672 году Москва требовала от Войска Донского прислать людей, знающих «на крымские улусы, также и на Черное море каким образом идти…чтоб в оба пути морем и сухим путем ход знали», нисколько не сомневаясь, что на Дону были такие люди.[852] Н.А. Мининков отметил, что казаки имели несравненно более широкий исторический и политический кругозор, нежели жители русских городов и уездов, связывая это утверждение с положением донцов как свободных людей и их военно-политической ролью в защите южных рубежей России.[853]
По мнению историка В.Н. Королёва «население, живущее на стыках этносов, в районах соприкосновения и взаимодействия различных культур, в принципе обладает большими знаниями, чем в обычных, «спокойных», мононациональных районах. Сами условия существования «на стыках» способствует развитию населения. Ассимиляция в рядах казачества элементов разной национальной, религиозной и социальной принадлежности, устройство общества, условия его существования и пополнения, несомненно, отражались на степени развития казачьей массы в целом и отдельного казака в частности.[854]
В суровых условиях борьбы преимущества для выживания получали физически более выносливые, сообразительные, расторопные личности, а непрерывное военное противостояние казаков гораздо более многочисленным противникам из поколения в поколение закрепляло выработанные качества и способности. [855]
Историк Х.И. Попов считал, что «первыми центрами просвещения на Дону были церкви и монастыри, первыми насадителями грамотности среди казаков – духовенство, первыми книгами – книги духовного содержания».[856]
Церковный историк А.А. Кириллов полагал, что в начале XVIII в. в Войске существовали школы, находившиеся в тесной связи с церковью, под её непосредственным руководством.[857]
Город Черкасск со второй половины XVII до начала XIX вв. являлся центром просвещения Земли Войска Донского. Именно здесь появились первые учебные заведения: Войсковая Латинская семинария, Духовная семинария, Малое и Главное народные училища, гимназия.
В XVII столетии грамотных, или как говорили казаки письменных людей, на Дону было мало, буквально единицы. В основном это были войсковые дьяки, жившие в Главном Войске. Одним из образованнейших донских казаков являлся есаул Войска Донского Фёдор Ив. Порошин, войсковой писарь и предполагаемый автор «Поэтической повести об Азовском «осадном сидении».
К 1676–1677 годах относятся сведения об обучении в Москве сыновей атамана М. Самаренина и И. Степанова.[858] Атаман В.Ф. Фролов в I четверти XVIII в. для обучения своих детей иноземному языку пригласил шляхтича И. Ольшанского. С этого времени такая практика обучения и воспитания детей старшин стала постоянной.[859] Но таких «самородков» было тогда мало на Донской земле, а потребность в них была велика.
По мнению А.М. Савельева в начале XVIII в. в Войске Донском существовали «для учения божественных книг казачьих и священнических, дьяконских и прочих церковных детей имеются у них (казаков – Е. А.) школы».[860] Но что это за школы, кто ими руководил, и какие дисциплины преподавались, автор не уточняет.
В 1746 году последовал указ императрицы Елизаветы Петровны, в котором Войску предписывалось: «выбрав толикое число к священству детей, колико есть незамещенных мест в донских церквах, отослать этих мальчиков для обучения в семинарию и содержать их своим коштом либо, если это для Войска тягостно и неугодно иметь в Черкасске или в другом по вашему рассмотрению пристойном месте семинарию, или училищный дом, и содержать оной на своем коште, и для того обучения учителя просить или буде сами вы к тому учению достойного снищите, то оного для освидетельствования и ради определения ко обучению в той семинарии представить его же преосвященству».[861] Грамотой императрицы Елизаветы Петровны от 14 августа 1746 года в Черкасске была открыта Войсковая Латинская семинария.[862] В другой грамоте от 4 октября 1746 го