В этой богато убранной комнате атаман принимал «русских дворян, азовского агу, турецких пашей, горских князей, знатных татарских мурз».[978]Поскольку казаки жили по соседству с кочевыми народами, то у многих были приятели из татар и калмыков. Они имели совершенное право прибывать друг к другу с великим угощением, даря подарки.[979]
Каждому гостю подносили мёд из пожалованных царских ковшей. За большими обедами, когда атаман хотел показать особое внимание к приглашённым, ему прислуживали кроме пленных турок и татар три его сына. Сам Ф. Минаев был одет в бархатный кафтан, «ценою в сто рублев», пожалованный царем за азовскую службу.[980]
«За столом от стаканов до чаш и блюд – все было из серебра».[981] Золотая и серебряная посуда считались роскошью. Ею пользовались только царь и его ближайшее окружение.
Фрол Минаев был в своё время сподвижником Степана Разина и принял участие в Каспийском походе. Во время этого похода казаками были взяты такие города, как Дербент, Решт, Фарабат, Астрабад, разорены посады близ Баку. Назад разинское войско возвращалось с огромной добычей. В Астрахани, где разницы провели десять дней, местное население за несколько дней сколотило себе целое состояние, т. к. казаки продавали привезённое богатство за бесценок.
Один голландец, бывший на русской службе, писал, что «купил за сорок рублей огромную цепь, величиною в сажень».[982] Пальцы казаков были украшены золотыми кольцами, и «на каждом золотом кольце было до пяти драгоценных камней. Все казаки были одеты в шёлковые и бархатные одежды: жемчуг и драгоценные камни в виде венцов украшали их шапки».[983]
Интересным является и свидетельство путешественника по странам Востока Э. Кемфера, который в своём дневнике записал, что казаками были разграблен шахский дворец, «где хранилась сокровищница фарфора, китайских ваз, чаш из сердолика, агата, коралла, янтаря, посуды из горного хрусталя и других бесчисленных редкостей».[984] Вполне возможно, что дом Ф. Минаева украшали и вазы из агата, сердолика, янтаря, посуда из горного хрусталя.
Со второй четверти XVII в. появляется ещё один вид пожалования донским старшинам – серебряные ковши с вырезанными на них надписями, содержащими кроме царского титула имя награждённого и указания заслуг. До конца XVII в. серебряные ковши жаловались только войсковым атаманам.
Все известные ковши, пожалованные казакам, были сделаны московскими мастерами-серебряниками. Пожалование ковшом казаками расценивалось даже выше пожалования саблей, т. к. сабли могли получить все казаки, приезжавшие в составе донских станиц в Москву, а ковши давались исключительно атаманам и старшинам. У войскового атамана Фрола Минаева было более двадцати серебряных жалованных ковшей.[985]
Фрол Минаев довольно часто бывал в Москве, присматривался к образу жизни столичных вельмож, и, заимствовав от них многие черты роскоши в быту, стремился внедрить их и у себя. Но, вводя новое в своё общежитие, он старался сохранить и старые обычаи.
Одним из распространённых видов общения в XVII в. были казачьи беседы. Старые воины собирались в доме атамана под навесом крыльца вести беседы, вспоминая о боевых походах. Здесь же находились и молодые казаки. В присутствии стариков они не имели права садиться без их разрешения. Поэтому, стоя без шапок в стороне, они слушали рассказы отцов и дедов. Наградой для молодого казака, отличившегося храбростью, была кружка мёда из рук атамана. Казачьи беседы иногда продолжались до утра, и никто из присутствовавших не мог уйти один раньше другого, только все вместе.
О простоте нравов, отсутствии чванства и снобизма, говорит тот факт, что пленные татары или турки, составлявшие прислугу Ф. Минаева, в обычное время были его собеседниками. Фрол обращался с ними по-братски. Без гостей они обедали и ужинали вместе с ним, при гостях прислуживали ему за столом.
Таким образом, можно говорить, что уже в атаманство Ф. Минаева быт казачьих старшин начинает меняться и отличаться от быта рядовых казаков. Они строят большие дома, украшают их турецкими и персидскими коврами, дорогим оружием, серебряной посудой, ковшами. Среди прочих дворовых построек (погребов, ледников) у старшин появляется прислуга, чаще всего из пленных татар и турок.
Ещё большие изменения в быте казаков происходят в XVIII веке. Особенно заметными они становятся в атаманство Данилы и Степана Ефремовых, которые играли выдающуюся роль в истории Дона XVIII века.
Данила Ефремов стремился наладить дружеские отношения с ближайшими соседями – кубанскими татарами. Атаман ведёт переговоры «о размене пленными», предлагает наладить «торговые отношения».[986]
Татарские мурзы приезжают в гости к Ефремову. Он угощает их вином из серебряных чаш. Из последних позднее будет сделано паникадило для Домовой церкви атамана. Мурзы и Д. Ефремов часто обмениваются подарками. В письме Алей Гирей-султану атаман благодарит его «за присылку коня с седлом и уздою»[987] и «в гостинец посылает одну красную кожу».[988] В другом письме кубанскому мурзе Д. Ефремов благодарит последнего за подарок (нож) и посылает ему «в гостинец сукна на кафтан».[989]
Весьма популярным было дарение птиц. Д. Ефремов отправляет кубанским Сатия-Мурзе и Касай-Мурзе соответственно «в гостинец сокола и одну трубку полотна» и «ястреба и трубку ивановского полотна».[990]
После введения Военной коллегией нового распорядка в пожаловании казаки не получали уже ни готовых ковшей, ни серебра для их изготовления. Им выдавалась определённая сумма денег из Военной коллегии с правом приобрести ковш и вырезать на нём надпись. При этом надпись утверждалась Военной коллегией и без её ведома не могла быть изменена. «На дело ковша» начиная с 1722 года отпускалась совершенно определённая сумма денег: станичному атаману 16 руб. 50 коп., старшинам – 15 руб.»[991]
В 1738 году С.Д. Ефремов был вызван «по особливому указу от генерала и кавалера Левашева» ко двору в Петербург и по указу императрицы, данному в Военную коллегию, награждён за взятие в плен татарских языков: денег двести рублей, на ковш пятнадцать, на саблю сорок рублей.[992]
Подворье атамана Ефремова – это типичное родовое поместье, состоящее из жилых хором, церкви и хозяйственных построек: кухни, погребов и каретного сарая. Ефремовский дворец состоял из верхнего этажа, где размещались приёмные палаты, и жилых комнат нижнего помещения, предназначавшихся для прислуги и хозяйственных надобностей.
Все помещения нижнего этажа были сводчатые, имели одинаковую высоту. Парадные комнаты второго этажа превышали высоту служебных помещений в полтора раза, достигая почти пяти метров.
Внутреннее пространство дворцов в I половине XVIII века обладают общим свойством – репрезентативностью. Если раньше парадная комната располагалась в углу, то в XVIII веке она перемещается в центр дворца. Такую же планировку мы можем видеть и на втором этаже атаманского дворца: в центре расположена парадная комната, а справа и слева к ней примыкают по три одинаковых комнаты.
Стены и пол дворца были устланы персидскими коврами, которые обычно привозились из походов, «на окнах висели занавеси».[993] Комнаты ефремовских хором были обставлены европейской мебелью: стульями, креслами с мягкими сиденьями, диванами и столами. На стенах висели большие зеркала. Здесь же находились сабли, ружья, кинжалы, конская сбруя, рога, колчаны со стрелами, луки. Всё это было украшено золотом, серебром и драгоценными камнями.
Украшением атаманского дворца были и гравюры с изображением Полтавского боя и сражения при Лесной, а также английскими гравюрами на сюжеты из «Вертера» Гёте. В каждой комнате был красный угол с иконами. В спальнях стояли кровати «с перинами и подушками из пера, крытые парусиновою выбойкою, одеялами красной турецкой парчи с зелеными атласными каймами».[994]
Отапливался дворец изразцовыми печами. Огромное количество изразцов было найдено при реставрации атаманского дворца. Печи были двух типов: сложной конструкции с колонками, карнизами и обычной укладки. Изразцы были различных рисунков. Наиболее распространённым был синий рисунок на белой плитке, также встречаются фиолетово-коричневого и зелёно-жёлтого тона на белом фоне, изразцы с рисунками человека, птиц и цветов.
Пили и ели атаманы Ефремовы на серебряной, фарфоровой и хрустальной посуде. У них было «три сундука с разною серебреною посудою… да еще в малом каменном погребе сундуков ореховых восемь, в них положена серебряная всякая посуда, сундуков дубовых – три с сервизом же серебряным».[995] Пользовались Ефремовы и фарфоровой посудой. У них был «столовый фарфоровый сервиз английской работы с китайским рисунком, состоящий из пятидесяти девяти предметов: тарелки, блюдо, судок из пяти предметов, соусник, супник».[996]
Бытовала у донских старшин фаянсовая и хрустальная посуда. Так, у купца из крепости Димитрия Ростовского Якова, торговавшего в Черкасске, было украдено «тридцать четыре чашки фарфоровые, стаканы хрустальные немецкие, кружка немецкая, молочник хрустальный, молочники фаянсовые белые и цветные, масленки фаянсовые, чайники фаянсовые».