[1213] Но смертельно уставшие от войны, казаки не хотели больше воевать. Покинутый всеми, атаман Каледин застрелился 29 января 1918 года в Атаманском дворце в Новочеркасске. Хаос надвинулся на некогда благополучную казачью землю.
На сторону красных встали казаки-фронтовики. В Старочеркасске ими стали полный Георгиевский кавалер Михаил Иванович Стрепетков, герои недавних боёв с немцами Павел Кирсантьевич Прошкин, Андрей Фёдорович Денисов, Сергей Фёдорович Чеботуров – участники съезда фронтового казачества в станице Каменской 10 января 1918 года.
26 февраля 1918 года в станицу Старочеркасскую без боя вошёл отряд красных из дивизии Сиверса под командованием Шарова. Для разговора со станичниками этот командир собрал в станичном правлении казаков и иногородних. Под дулами ружей сюда был доставлен станичный атаман Артамонов с членами правления. Объявив, что они воюют «за то, чтобы все люди хорошо жили», красный командир потребовал, чтобы казаки «не мешали им бороться с контрой» и сдали оружие.[1214] Первыми разоружились фронтовики: М.И. Стрепетков, П.К. Прошкин, А.Ф. Денисов, С.Ф. Чеботуров, за ними, не имея выбора, последовали и остальные. Обрадованные красные поспешили опубликовать в газете «Известия», печатном органе Ростово-Нахичеванского-на-Дону военно-революционного комитета» телеграмму: «Старочеркасск взят без боя. Казаки присоединились к революционным войскам и признали власть народа и Советов».[1215] Через несколько дней собравшийся в станице сход граждан избрал председателем Старочеркасского ревкома Михаила Ивановича Стрепеткова.
Однако в мае 1918 года в станицу вошли белые, до этого занявшие донскую столицу Новочеркасск. Председатель Старочеркасского ревкома был арестован, посажен на гауптвахту в Новочеркасске, а потом зачислен в Аксайско-Старочеркасский полк, базировавшийся в Новочеркасске. Стрепетков сбежал из этого полка, прячась от белых у сестры в хуторе Малый Мишкин. Пытаясь пробраться в родную Старочеркасскую, он снова был схвачен, отвезён в Новочеркасск и военно-полевым судом приговорён к расстрелу. Но бравый казак сумел бежать, сформировал партизанский отряд, влившийся в кавалерийскую бригаду М.Ф. Лысенко, вошедшую во 2-й конно-сводный корпус знаменитого Б.М. Думенко.[1216]
Бежавший из Аксайско-Старочеркасского полка казак станицы Старочеркасской Андрей Артамонов приговором станичного схода от 3 июня 1918 года, утверждённом через десять дней приказом войскового атамана, «за самовольное оставление Аксайско-Старочеркасского полка лишен казачьего звания, исключен из числа граждан станицы и выслан за пределы Войска Донского».[1217]
С мая 1918 по январь 1920 годов на Дону и в станице Старочеркасской установилась власть белых. Это было относительно благополучное для старочеркассцев время, когда фронт Гражданской войны отодвинулся далеко на север, в 1919 году даже за пределы Всевеликого Войска Донского. Летом 1919 года в станице Старочеркасской торжественно отпраздновали 300-летие неповторимой казачьей святыни – знаменитого Войскового Воскресенского собора. Побывавший в это время в Старочеркасске выдающийся казачий публицист, «Баян антибольшевистского стана», редактор и издатель популярнейшего в то время на Дону журнала «Донская волна» Виктор Севский (Вениамин Алексеевич Краснушкин, 1891–1920) в разгар кровавой Гражданской войны так описал станицу: «Тихо дремлет под шатром акаций и вишневых деревьев… старая колыбель казачества – Старый город – станица Старочеркасская. Из Новочеркасска, с высокой горы гордо разносился по станицам, по хуторам набат, развязал свой вещий язык старый колокол церковный, что висит на новом соборе, и будил казачество. А вот в Старом городе тихо. Лишь по ночам, когда погаснут последние огоньки, встанут тени прошлого и витают над спящей станицей. Пролетают над базами, над хатами, над развалинами старых раскатов, над полусгнившими мостками и поют о былом. Здесь, что ни шаг, то сказка красивая, что ни улица, то легенда. Что ни дом – то предание…Старый город Черкасск – донская Венеция – затапливается водой. Она идет весной широкой волною по улицам, доходит до ограды церковной до каких высот дойдет – там казаки и гвоздь вобьют…А в 1917 году— весной зашумел, запенился Дон пуще, чем в 49-м году (знаменитая Хомутовская вода 1849 года— Е. А.)… Дивились казаки: радость в России большая, а у нас вещий Дон полую воду посылает на старый город.
Осенью того же 1917 года познали казаки, что старый Дон не ошибается, если воду пошлет на улицы тихие, на плетни и домишки хилые, то уж быть беде. Осенью ранней опять из Петербурга: «Выдать нам атамана». Это ранней осенью, когда падали первые листья с деревьев. Желтели и, гонимые ветром, кружились и падали на черную землю. Опадали надежды и, гонимые ветром разочарований, отлетали прочь. Нахмурилось небо в ноябре. Подули ветры с севера. И вместе с первыми заморозками с севера пришли вести печальные: «Новый поход на Дон, идет великое ополчение, темные силы сбираются. Покорить вольный Дон и свободу его рассеять по ветру». В тихую лунную ночь, когда падают нежные крупинки снега, как слезы сочувствия и нежной любви неба, витают тени былого над старым городом. В притворе соборном звенят уныло ржавые многопудовые цепи Степана Разина…Из-за тучи луна выглянет, осветит молодое лицо красавца полковника. «Здрав буди, Евграф Грузинов, при Павле Самодержавце Российском дерзнувший думать о воле донской…Из-за белой стены монастырской, улицей сонной, затянутая в казачий мундир с шитым воротником, пробирается другая тень. На собор великих теней поспешает Ефремов Степан. Подарила его Екатерина Великая за то, что блюл волю казачью и шапку не ломал перед строгим Севером. Подарила его кандалами и ссылкою…Торопливо идет по улице сонной атаман, обошел он двор свой, где живут теперь монашенки – слуги Всевышнего, и спешит к теням минувшего…Из другой улицы… вылетает другой атаман, буйный Кондратий Булавин…При суровом Петре, когда по спинам российским гуляла дубинка царская, не склонился один Булавин…Пал он в неравном бою, не сдался на милость царскую…Собираются тени святые, великие, головами поникли, в тревоге за Дон мечутся в лунном свете. Держать совет, как Дону помочь, как весточку подать потомкам далеким о том, как бились они и как умирали».[1218] В этих великолепных строках талантливого донского публициста и патриота видно горькое предчувствие грядущей катастрофы для всего вольного донского казачества перед надвигающейся страшной и беспощадной силой большевизма.[1219]
Летом 1919 года, когда обстановка на фронтах Гражданской войны стабилизировалась, а сам фронт отодвинулся далеко от Новочеркасска, войсковое правительство и войсковой атаман А.П. Богаевский окончательно утвердились в мысли отпраздновать 300-летие самого древнего и знаменитого храма Дона – Старочеркасского войскового Воскресенского собора. К торжествам в Новочеркасской типографии управления артиллерии Всевеликого Войска Донского была выпущена специальная брошюра «Старочеркасский собор. 1719–1919 гг.», написанная Л.В. Богаевским, дальним родственником войскового атамана. На торжествах, состоявшихся в Старочеркасске 24 июня (7 июля по новому стилю) 1919 года,[1220] присутствовали войсковой атаман Африкан Петрович Богаевский с супругой Надеждой Васильевной, урождённой Перрет (вдова знаменитого генерала Ф.А. Келлера), донской генералитет, церковное начальство, журналисты, представители общественности Дона.[1221] Руководил торжествами казак станицы Старочеркасской, окружной атаман Черкасского округа, редактор «Донских областных ведомостей», полковник Георгий Петрович Янов (1878–1924), за успешное проведение торжеств удостоенный генеральского чина.[1222] После молебна в Воскресенском соборе состоялся конный смотр, а потом праздничная «хлеб-соль» на подворье Ефремовского женского монастыря.
Но прошло несколько месяцев после этих торжеств, и в декабре того же 1919-го года из Воскресенского собора началась эвакуация хранившихся там ценностей. Приказом от 19 декабря 1919 года войсковой атаман А.П. Богаевский выделил специальный поезд, в который должны были быть погружены святыни и ценности казачьего Дона и отправлены по маршруту Новочеркасск – Екатеринодар – Новороссийск. В станицу Старочеркасскую приехал специальный отряд казаков для отбора и упаковки ценностей из Воскресенского собора, Преображенской, Петропавловской и Донской церквей.[1223] Возглавляла эту спецгруппу супруга атамана Надежда Васильевна. Все эти ценности из храмов Старочеркасской станицы были погружены в Новочеркасске на литерный поезд и вместе с ценностями Вознесенского кафедрального собора Новочеркасска и Донского казначейства переправлены в Новороссийск, а оттуда в Крым. Осенью 1920 года на теплоходах союзников-итальянцев все эти ценности были перевезены во Францию. Дальнейшая судьба старочеркасских сокровищ, копившихся многими поколениями донцов не одно столетие, покрыта смутными легендами и доподлинно не известна.
В самом начале января 1920 года в юрте станицы Старочеркасской появились красные: то были передовые отряды Первой Конной армии С.М. Будённого, стремившиеся овладеть Новочеркасском и Ростовом. Белые были полны решимости остановить противника на рубеже родной казачьей реки – Тихого Дона.
Бои на большом пространстве под станицами Ольгинской, Манычской, Старочеркасской в январе 1920 года по накалу, ожесточённости и значительности потерь с обеих сторон превратились в настоящую битву. В том году Дон замерз 2 января, но потом пришла оттепель. Командиру 3-го казачьего корпуса белых генералу А.К. Гуселыцикову командующим Донской армией В.И. Сидориным было приказано: «Подчинив себе 10-ю конную бригаду, не допустить переправы противника (1 Конной армии С.М. Будённого – Е. А.) через Дон у Старочеркасской, и наступлением от Ольгинской разбить красных, переправившихся на этой переправе».