[1224] 4 января перешла в наступление на Ольгинскую Первая Конная армия, но в результате двухдневных ожесточённых боев она была отброшена на исходные позиции. Перешедший в контрнаступление 3-й корпус генерала Гуселыцикова атаковал красных на пространстве станицы Манычской, хутора Алитуб, станицы Старочеркасской и хутора Старомахинского. В результате боя 47-я бригада красных почти полностью была уничтожена, сам Будённый в своих мемуарах признавал, что это «был один из самых тяжелых дней для Конармии».
В конце января 1920 года в Старочеркасске установилась советская власть. Древняя казачья станица вступала в 70-летнюю советскую эпоху.
Глава 21Станица Старочеркасская в 1921–2000 годах
И а юге России, на Кубани и в Крыму, ещё полыхали последние сражения Гражданской войны, а станица Старочеркасская с весны 1920 года приступила к мирному строительству Уставшие от кровавого лихолетья Первой мировой и Гражданской войн старочеркассцы с охотой и наслаждением окунулись в мирные будни. Началось медленное восстановление порушенной жизни.
В 1920 году в Старочеркасске числилось 848 дворов и 4151 житель, находилось 24 хутора, в которых проживало 12936 человек, насчитывалось 2487 дворов.[1225]
В конце января 1920 года на пост председателя станичного ревкома вернулся М.И. Стрепетков, участвовавший в составе 2-го Конно-сводного корпуса Б.М. Думенко в захвате Новочеркасска 7 января 1920 года.[1226] Вскоре был избран Старочеркасский станичный совет, председателем которого стал матрос Балтфлота, член большевистской партии с дореволюционным стажем Алексей Петрович Гуров. В состав совета вошли активные партизаны Кузьма Малейко, Николай Пономарев, Илья Бруславский, Николай Суворов.[1227] Станичный совет разместился в двухэтажном каменном доме Марии Ивановны Кузьминовой (потом здесь была аптека, ныне частный дом по ул. Платова, 6).[1228] Характерно, что в совет не вошёл М.И. Стрепетков: бывший царский офицер и полный Георгиевский кавалер победившим большевикам больше был не нужен.[1229] Основную свою задачу станичный совет видел в выполнении продразверстки.
Постепенно в станице налаживалась культурная жизнь, заработала станичная школа. Секретарь комсомольской ячейки станицы Старочеркасской 1920-х годов, а позднее полковник юстиции, Валентин Дмитриевич Матёкин в своих воспоминаниях, написанных в 1980-годах, писал по этому поводу: «Учитель старой школы-гимназии Н.Н. Кургин наладил занятия в четырех начальных классах, отменив закон божий, преподававшийся вплоть до изгнания белогвардейцев из станицы. Активное участие в организации школьных занятий на новых началах приняла учительница Елизавета Митрофановна Гринёва. Её ученик В. Матёкин писал о ней: «Дочь священника, она обладала качествами прогрессивного человека, отрицавшего физические наказания школьников. Её образ постоянно сопровождал меня во всей моей жизни. Пятый класс, например, состоявший всего лишь из 10–12 человек, в числе коих был и автор настоящих воспоминаний, она вела вне программы, так как школа была только начальной. Зарплату она за этот класс не получала, довольствуясь только тем, что наши родители поочередно кормили её обедом. Впоследствии она же организовала в станице исторический музей».[1230]
Станичный музей, о котором пишет В.Д. Матёкин, был создан в Старочеркасске в 1921 году женой и дочерью священника Митрофана Гринёва – Анной Митрофановной и Елизаветой Митрофановной Гринёвыми.[1231] В Атаманском дворце Ефремовых, отделённом небольшой стеной от существовавшего тогда женского монастыря (до 1926 года), было размещено 1178 экспонатов, включающих в себя мебель XVIII в., портреты, ковры, посуду, оружие, предметы быта. 13 сентября 1921 года музей им. Степана Разина был открыт для посетителей в семи залах Атаманского дворца Ефремовых.[1232] Первым директором этого музея стала Анна Митрофановна Гринёва. А после её смерти в 1923 году музей возглавила её дочь Елизавета Митрофановна. Однако малообразованные и малокультурные чиновники – представители новой власти всячески мешали Елизавете Митрофановне в её работе. Была изъята уникальная мебель XVIII столетия, безнаказанно разворовывались экспонаты, разрушались исторические памятники (в частности, был снесён так называемый «дом Степана Разина»). Пытаясь защитить культурное достояние станицы, Елизавета Митрофановна пешком ходила в высшие инстанции в Новочеркасск и Ростов, но понимания у чиновников не нашла. В 1930 году её объявили врагом народа, арестовали и отправили в концлагерь, где она умерла от невзгод и истощения.[1233] Е.М. Гринёва была реабилитирована позже стараниями её бывшего ученика Валентина Матёкина.
Активно комплектовалась станичная общедоступная библиотека, собранная из книг станичников, тщательно отфильтрованных от «контрреволюционных» авторов. Заработал клуб, названный «Народным домом» и разместившийся в двухэтажном здании «Кредитного товарищества» 1913 года.[1234] Станичная молодежь построила здесь сцену, оборудовала раздевалки и комнату для реквизита. Комсомольцы ставили спектакли революционной тематики. «Одним из организаторов спектаклей на клубной сцене, исполнителем ведущих ролей был комсомолец Владимир Долгополов, – вспоминал В.Д. Матёкин. – Он же был прекрасный баянист-самоучка, постоянный участник увеселительных мероприятий. Только что входило в жизнь на селе немое кино. Оно было приспособлено в этом же клубном помещении, причем сопровождалось небольшим струнным оркестром, в котором и я играл то на балалайке, то на гитаре и мандолине. Наш репертуар был очень однообразным. Порой он никак не соответствовал тому или иному фильму. Но наш зритель довольствовался тем, что виденное им на экране сопровождалось, хотя какой ни есть, но всё же музыкой». [1235]
В «Народном доме» станичные большевики проводили свои партийные собрания, судебные заседания, здесь читались различные лекции и проводились другие общественные мероприятия. Параллельно «Народному дому» существовал ещё и чисто молодёжный клуб, который разместился в торговом доме казаков Жученковых, хозяева которого были бесцеремонно выселены.
Наряду с комсомольско-большевистскими организациями в 1920-начале 1930-х годов в станице Старочеркасской действовали четыре православных храма – Воскресенский собор, Преображенская, Петропавловская и Донская церкви – с воскресными службами и продолжал работать Старочеркасский Ефремовский женский монастырь. У старшего поколения станичников эти общественные учреждения по-прежнему пользовались традиционно-привычным уважением, и храмы во время богослужений и по большим христианским праздникам наполнялись народом. Это не нравилось победившей большевистской власти, и она всячески старалась дискредитировать церковников, пуская в авангарде своей пропаганды молодежь. Особого накала противостояние достигало на Рождество и Пасху. «В январе каждого года отмечалось «крещение», – вспоминал комсомольский секретарь Валентин Матёкин. – Церковники в этот день проводили свое служение на реке Дон, где во льду вырубали полынью в форме креста…Однажды у нас возникла мысль организовать молодежное веселье на реке Дон вблизи от церковников. Пели песни, плясали. Только никто, конечно, не нырял в холодную воду. Кроме ненависти жителей, мы ничего другого не достигли».[1236]
В 1926 году Старочеркасский женский монастырь был закрыт, имущество конфисковано, а монахини выселены. В слегка переоборудованных помещениях бывшего Атаманского дворца и других зданий монастыря была открыта школа беспризорников. «По своему уровню развития контингент новых жильцов бывшего монастыря был очень разнообразен, – вспоминал Валентин Матёкин. – Большинство – ребята в возрасте 14–17 лет, тела некоторых были увиты различного вида татуировками. Многие из них не умели ни читать, ни писать и были склонны под любым предлогом избежать подчинения установленному распорядку. И все же за самое короткое время люди нашей коммуны заметно преобразились. Коммуна просуществовала немногим более двух лет».[1237]
С введением в конце марта 1921 года НЭПа экономическая жизнь в станице стала оживать и преображаться. Поверив лживым посулам большевиков, что НЭП «это всерьёз и надолго», старочеркасские казаки стали открывать частные предприятия, особенно в сфере торговли, насыщая рынок товарами.
В 1926 году Старочеркасский сельский совет находился в составе Батайского района Донского округа Северо-Кавказского края. В этот период в станице проживало: казаков— 1650 мужчин, и 2039 женщин, великороссов – 1928 мужчин и 2288 женщин., число хозяйств – 1029. В Рыкове проживало 349 казаков, 347 казачек, великороссов – 359 мужчин и 384 женщины, число хозяйств— 157. В хуторе Краснодворском: казаков – 182, казачек— 213, великороссов— 199 мужчин, и 237 женщин, число хозяйств – 8 9.[1238]
Но вскоре НЭП был отменён, и пришли тяжёлые 30-е годы. В станице и окрестных хуторах были образованы колхозы, куда «добровольно-принудительно» стали вступать старочеркасские казаки. За отказ вступать в колхоз лишали гражданских прав. Так, в ноябре 1929 года «лишили избирательных прав за противодействие сплошной коллективизации» старочеркасского казака Николая Евграфовича Николаева, который вынужден был сбежать в Ростов, где и был расстрелян в 1937 году.