В старочеркасском Воскресенском соборе до сих пор сохранилась чугунная плита с надписью: «Место, на котором с примерным усердием молился наследник Всероссийского престола великий князь Николай Александрович. 5 августа 1863 года в 3 часа пополудни». Рядом с собором стоит чугунный макет первой донской часовни – как памятник в честь пребывания в Старочеркасской великого князя Николая. Макет-памятник отлит в Ростове-на-Дону вскоре после его визита в Старочеркасск.
Император Александр III Александрович в 1869 году (в то время он был ещё наследником престола) посетил Дон. Утром 30 июля пароход остановился у старочеркасской пристани. Здесь гости осмотрели достопримечательности, помолились в Воскресенском соборе, отобедав после этого у игуменьи женского монастыря Лавры в атаманском дворце.
Дядя последнего царя из династии Романовых, великий князь, генерал от кавалерии Николай Николаевич Романов (Младший) (1856–1929) Дон посетил несколько раз. Известно, что весной 1913 года он прибыл в Ростов, а затем в Новочеркасск, где митрополит Донской Владимир подарил ему Донскую икону Богоматери. Затем он посетил станицу Аксайскую, откуда на пароходе «Хопер» отправился в Старочеркасск. Здесь великий князь побывал в соборе, посетил женский монастырь, познакомился с другими достопримечательностями «Старого Черкасска».
Многие деятели русской культуры и искусства побывали в станице Старочеркасской, стремясь прикоснуться к уникальной истории донского казачества. Поэтический гений России Александр Сергеевич Пушкин также посетил станицу Старочеркасскую. А произошло это летом 1820 года. За свободолюбивые стихи и колкие эпиграммы поэт был сослан на южную окраину России в город Екатеринослав. Заболевшего Пушкина здесь разыскала семья героя Отечественной войны 1812 года Николая Николаевича Раевского. Им удалось уговорить начальника Пушкина генерала Инзова отпустить больного поэта для лечения на Кавказ. Вот тогда-то на пути на Кавказ он впервые побывал на Дону и в Старочеркасске.
Прибыв в станицу Аксайскую, расположенную на почтовом пути на Кавказ, Пушкин и Раевские решили посетить старое гнездо донского казачества город Черкасск. 8 июня 1820 года на шлюпке Пушкин и Раевские отправились в Старочеркасскую станицу. То было время разгула водной стихии. Вода затопила все придонское пространство на десятки верст вокруг. Казалось, лодка двигалась по морской глади, и только купы деревьев на островах говорили о том, что это не море, а Дон-батюшка показывает свой нетихий норов.
От Аксая до Старочеркасской примерно пятнадцать верст, но путешественники уже издали заметили церкви «Старого города». Провожатые стали объяснять, что слева виднеется Преображенская церковь, построенная в 1731 году. Вот одна за другой громоздятся Петропавловская и Донская церкви, сооружённые в 1749 и 1761 гг. Но над всем довлела громада войскового Воскресенского собора, заложенного и построенного при Петре Великом.
…Пристали недалеко от Петропавловской церкви. По шатким мосткам подошли к ней. Провожатые из станичников, встретившие гостей, рассказали, что в церкви этой в далеком 1753 году был крещён знаменитый «вихорь-атаман» Матвей Иванович Платов, тому два года назад скончавшийся и похороненный в Мишкине, что в нескольких верстах от Старочеркасской. Николай Николаевич Раевский прекрасно знал Матвея Платова, вместе с ним бил французов в кампании 1807 года и в войне достопамятного двенадцатого года. И вот судьба привела на родину знаменитого и славного сотоварища его.
Недалеко от Петропавловской церкви располагался старинный каменный дом, в котором, по преданию, жил и был убит богатыми казаками атаман повстанцев Кондратий Булавин. Гости постояли у этого ничем не примечательного дома, в котором более столетия назад разыгралась трагедия. По непрочным деревянным мосткам прошли по торговым рядам, увидели каменные дома, лавки, обошли «все, что там есть достойного», впереди, привлекая внимание, высился Воскресенский собор.
По каменным ступенькам паперти поднялись в храм, осмотрели иконостас середины XVIII в., прекрасные расписные хоры второй половины того же столетия. Гости удивленно переглянулись: увидеть такое великолепие в казачьей станице они никак не ожидали. Побродив по металлическим плитам, по которым ступали многие выдающиеся люди, Пушкин и Раевские вышли из собора. Полный впечатлений от посещения Старого Черкасска, Раевский писал жене: «Сей разжалованный в станицу город еще более обыкновенно залит водою. В нем осталось домов до 700, в том числе несколько старых фамилий чиновников, как-то Ефремовых и пр., другие же перевезены в Черкасск (Новочеркасск – Е. А.). Но церквей не перевезли и их богатства, но не могли увезть памяти, что это первое было гнездо донских казаков. Словом, Старый Черкасск останется вечно монументом, как для русских, так и для иностранных путешественников».[1296] Переправившись на левый берег Дона, высокие гости продолжили свой путь на Кавказ.
Одной из особенностей пушкинской психологии творчества было то, что жизненные впечатления обычно долго отстаивались в его воображении и спустя некоторое время претворялись в прекрасные произведения. Об этом писал Пушкин в одном из писем Дельвигу: «У меня в голове бродят еще поэмы, но… теперь ничего не пишу. Я перевариваю воспоминания и надеюсь набрать вскоре новые».[1297]
Так было и теперь. Об истории донского казачества Пушкин вспомнил и обратился к её изучению в Михайловской ссылке. Особое место в творчестве Александра Сергеевича занимают произведения и материалы, посвященные известным донским казакам – предводителям крестьянских войн в России Степану Разину и Емельяну Пугачёву. Из них двоих, по данным современников Пушкина, поэт больше интересовался Разиным, которого назвал «единственным поэтическим лицом русской истории».[1298]
Российский литератор, женщина-офицер («кавалерист-девица») и Георгиевский кавалер Надежда Андреевна Дурова (1783–1866), знакомая с Пушкиным и его творчеством, раньше гениального поэта побывала в городе Черкасске. Произошло это при следующих обстоятельствах… Родилась она в городе Сарапуле, где её отец служил городничим. С детства, получив воспитание «флангового гусара» Астахова, она мечтала посвятить себя военной службе. Уйдя тайком из дома, Надежда Дурова явилась в 1806 году к командиру донского казачьего полка полковнику Степану Федоровичу Балабину,[1299] с полком несшего службу в Сарапуле. Назвавшись сыном помещика Александром, она сумела убедить Балабина взять её с собой на Дон, объяснив, что хочет посвятить себя военной службе вопреки воле отца. Добродушный и доверчивый казачий полковник зачислил её в первую сотню, с которой Дурова прибыла на Дон.
Полковник Степан Балабин (1763–1818) жил с семьей в станице Раздорской-на-Дону, куда и предложил поехать с ним Дуровой. «Теперь мы поедем ко мне в дом, – сказал он Надежде, – я отдам вас на руки жене моей, а сам отправлюсь в Черкасск к Платову; там пробуду до нового похода, который не замедлится; тогда и вы дойдете вместе с нами до регулярных войск. Согласны ли вы последовать моему совету?» Я сказала, что принимаю его предложение с искренней благодарностью», – писала позже в своих «Записках» Надежда Андреевна.[1300] Сев с Балабиным в коляску, Дурова отбыла в станицу Разд орскую. «Жена его чрезвычайно обрадовалась приезду мужа, – вспоминала она. – Это была женщина средних лет, прекрасная собою, высокого роста, полная, с чёрными глазами, бровями и волосами и смугловатым цветом лица, общим всему казачьему племени; свежие губы ее приятно улыбались всякий раз, когда она говорила. Меня очень полюбила она и обласкала, дивилась, что в такой чрезвычайной молодости отпустили меня родители мои скитаться… по свету».
Немного пробыв дома, Балабин уехал в Черкасск, а Дурова осталась жить в его семье, подружившись с его старшим сыном, 18-летним Филиппом. Полковница души не чаяла в «молоденьком офицере», потчуя Дурову медом, виноградом, сливками, сладким, только что выжатым виноградным вином, которое Надежда Андреевна пила первый раз в жизни. Наконец, когда Дурова решилась уехать на рассвете из Раздорской в Черкасск, домой вернулся полковник Балабин. Поздоровавшись с Дуровой, он сказал: «Завтра чуть свет мы и вы должны сказать прости нашему тихому Дону! Мне вверен Атаманский полк, и мы имеем повеление идти в Гродненскую губернию; вот там вы будете иметь случай вступить в какой угодно регулярный полк».[1301]
Станицу Раздорскую покинули на рассвете, двинувшись на лошадях вниз по берегу Дона к Черкасску. 30 ноября 1806 года из Черкасска Дурова в составе Атаманского полка отправилась к прусской границе.[1302] Навстречу подвигам и славе… Во время боевых кампаний 1806–1812 годов Надежда Дурова, уже штаб-ротмистр Александр Андреевич Александров, вела дневник, на основе которого осенью 1836 года выпустила книгу, высоко оценённую А.С. Пушкиным. В ней имеются и строки, посвященные ее пребыванию на земле донских казаков, в том числе и в стольном граде Черкасском…
В 1803 году в Черкасске побывал замечательный деятель русской культуры и искусства, человек с энциклопедической широтой интересов, художник, архитектор, учёный, поэт, музыкант, академик Николай Александрович Львов (1751–1803). Как архитектору Львову принадлежит авторство Невских ворот Петропавловской крепости, здания почтамта в Петербурге, Борисоглебского собора в Торжке, ряда церквей Московской, Петербургской, Тверской и других губерний. Непревзойдённое мастерство показал Львов в усадебном строительстве и садово-парковом искусстве, где он являлся одним из основоположников пейзажного стиля. Г.Р. Державин, хорошо знавший Львова, отмечал, что Николай Александрович «был исполнен ума и знаний, любил науки, художества, отличался тонким и возвышенным вкусом».