гуакамайя, окрашенные во все цвета и все они изысканнейшие; перья хвоста, очень длинные и очень нарядные, чрезвычайно высоко ценят индейцы, так как они наряжаются в них во время своих праздников. Эти перья, поскольку они такие красивые, послужили для знаменитого Джованни Боккаччо основой для сюжета прелестной новеллы Frate Cipolla. Испанцы называют попугаев разными именами, чтобы отличить их по размерам. Самых малюсеньких они называют перикильо; других побольше называют катанилья; других, еще больших, которые больше и лучше остальных разговаривают, они называли лоро. А очень больших они называли гуакамайя; они необыкновенно тупы для разговоров; более того, они никогда не говорят; они хороши только для любования ими по причине красоты их красок и перьев. [Все] эти разновидности попугаев были завезены в Испанию, чтобы содержать их в клетках и наслаждаться их болтовней; и хотя там имеется еще много других, их не привезли; должно быть, потому, что они более тупые. В Потокси в годах тысяча пятьсот пятьдесят четвертом и пятьдесят пятом жил попугай – из тех, которых называют лоро, – такой говорун, что он [умел] называть индейцев и индианок, проходивших мимо по улице, каждого по [имени] народа, к которому он принадлежал, без какой-либо ошибки; он говорил кольа, йунка, вайру, кечва и т. д., словно бы располагал сведениями о различных головных уборах, которые индейцы носили на голове во времена инков, чтобы быть узнанными. В один из тех дней по улице, где находился попугай, прошла красивая индианка; она шла с тремя или четырьмя индианками, стараясь казаться сеньорой пальей, которые принадлежат к королевской крови. Увидев ее, попугай громко закричал с насмешкой, выкрикивая «вайру, вайру, вайру!», что означает [имя] народа, люди которого отличаются наибольшей подлостью и считаются более низкими, чем другие. Индианка шла, испытывая стыд перед теми, кто стоял впереди, ибо [там] всегда находилась большая группа индейцев, слушавших птицу; а когда она подошла поближе, то плюнула в сторону попугая и обозвала его супай, что значит дьявол. Индейцы воскликнули то же самое, ибо он [действительно] распознал индианку, хотя она шла одетая под пальу. В Севилье, в Каль де Франкос, несколько лет жил другой попугай, который, видя, как проходит некий врач, человек недостойного поведения, говорил ему столько оскорбительных слов, что вынудил его подать жалобу. Правосудие запретило хозяину держать попугая на улице под страхом его передачи оскорбленному. Всех их индейцы называют уриту; это означает попугай, а по причине великого надоедливого шума, который они производят своими криками, когда летают, потому что летают они большими стаями, у индейцев стало поговоркой называть уриту докучливых болтунов; с большой точностью индейцы говорят такому: «Заткнись, попугай!». Попугаи прилетают из Анд во время, когда во всем равнинном Перу вызревает сара, которую они обожают; они наносят ей большой урон; они летают очень стремительно и очень высоко; гуакамайи, поскольку они глупые и тяжелые, Анд не покидают. Они живут стаями, как говорилось, однако один вид не смешивается с другим, и каждая разновидность живет сама по себе.
Глава XXII. О четырех знаменитых реках и о рыбе, которая водится в реках Перу
Я совсем было забыл сделать сообщение о рыбе, которую индейцы Перу добывают из пресных вод рек, которые текут [там] и которых, как можно заметить, много и они очень крупные; мы назовем из них четыре самых больших [реки] и не более, чтобы не вызвать неудовольствие у того, кто будет читать (оуеге) их [перечисление]. Река, именуемая Рио Гранде, а по другому названию Мадалена, впадающая в море между Картахеной и Святой Мартой, имеет в устье, согласно картам мореплавания, восемь лиг; она зарождается в горных цепях и грядах Перу. Из-за ярости, с которой она бежит, она входит на десять или двенадцать лиг в глубь моря, разрезая его воды, необъятности которых не хватает, чтобы оказать сопротивление ярости реки. Река Орельяна, которую называют так, чтобы отличить от реки Мараньон, согласно тем же картам, имеет в устье пятьдесят четыре лиги, скорее больше, нежели меньше; и хотя некоторые авторы называют ширину устья в тридцать лиг, а другие – меньше, а другие – в сорок, а другие – в семьдесят, мне кажется правильным придерживаться мнения мореплавателей, ибо это не мнение, а [результат] опыта, потому что той республике, плавающей по водам морей, нужно опираться не на мнения, а иметь в своих руках правду, полученную достоверным путем (en limpio); те же, что дают устью семьдесят лиг, измеряют его наискосок, от одного мыса земли до другого, но они расположены неодинаково, потому что мыс левого берега реки намного больше уходит в море, чем мыс правого берега; и так измеряя от мыса до мыса, поскольку они расположены наискосок, действительно получается семьдесят лиг, как это утверждают некоторые; однако, если считать по правилам прямоугольника, оно не имеет более пятидесяти четырех лиг, как это известно лоцманам. Первые родники, из которых зарождается та знаменитая река, находятся в округе, именуемом Кунти-суйу, между западом и югом [в направлении] от Коско, что моряки называют юго-западом; он[и] текут в одиннадцати лигах на запад от того города. Уже рядом с местом зарождения их нельзя переходить вброд, потому что они несут много воды и она очень быстра и течет стиснутая высочайшими горами, которые имеют [вдоль по склону] от подножия до самых вершин со снегами тринадцать, четырнадцать и пятнадцать лиг почти отвесной высоты. Это самая большая река в Перу; индейцы называют ее Апу-римак; это означает говорящий глава или капитан, ибо слово any имеет оба [эти] значения, включающие в себя начальников в [делах] мира и на войне. Они дают ей и другое имя, чтобы еще больше превознести ее, каковым является Капак Майу: майу означает река; капак — это титул, который они давали своим королям; они дали его реке, чтобы заявить, что она была первой среди всех рек мира. Эти имена она сохраняет вплоть до границ Перу; сохраняет ли их она вплоть до впадения в море, или народы, живущие в горах, через которые она протекает, дают ей другое имя, я не знаю. В году тысяча пятьсот пятьдесят пятом из-за большого зимнего паводка в реку упал такой большой кусок горы, с таким количеством скал, камней и земли, что он пересек ее от одного берега до другого и перекрыл ее так, что три полных (naturales) дня [там] не просочилась даже капля воды, пока ее давление не превозмогло гору, которая свалилась на нее сверху. Проживавшие внизу по течению, видя, что столь многоводная река так внезапно высохла, решили, что настал конец света. Вода поднялась на четырнадцать лиг вверх по реке от запруды вплоть до моста, который находится на королевской дороге, идущей от Коско до Сиудад-де-лос-Рейес. Эта река Апу-римак течет с юга на север более чем пятьсот лиг, которые лежат от ее зарождения до самой экваториальной линии; там она поворачивает на восток и бежит почти прямо под линией экватора еще шестьсот пятьдесят лиг, пока не впадает в море; со всеми ее поворотами и разворотами это составляет более тысячи пятисот лиг, которые она протекает в восточном направлении, как об этом рассказал Франсиско де Орельяна, который был тем, кто [первым] проплыл по той реке вниз по течению, когда направился вместе с Гонсало Писарро на открытие [нового царства], которое получило название Канела, как мы расскажем об этом в должном месте; шестьсот пятьдесят лиг с запада на восток – без поворотов и разворотов реки – дает мореходная карта, ибо, хотя мореплаватели и не любят заниматься рисованием того, что находится внутри материка, а только море и его берега, они решили выйти за свои границы в случае с этой рекой, поскольку она является самой большой в мире, и чтобы показать, что не без причины она вливается в море через огромное устье в семьдесят лиг и превращает в пресное море более ста лиг по окружности того залива, где останавливаются ее воды; таким образом, что согласуется с сообщением Орельяны (как об этом свидетельствует Гомара, глава восемьдесят шестая), и вместе с пятьюстами лигами, о которых мы говорили, она течет две тысячи лиг, включая повороты в одну и в другую сторону, совершаемые ею; она впадает в море прямо под линией экватора. Ее называют Рекою Орельяны в честь этого кабальеро, проплывшего по ней в году тысяча пятьсот сорок третьем, однако те, кого звали Пинсоны, – уроженцы Севильи, открыли ее в году тысяча пятисотом. Имя, которое ей дали, – Река Амазонок, – возникло потому, что Орельяна и его люди видели, что женщины с тех берегов сражались с ними так же мужественно, как мужчины, – мы встречаем то же самое в некоторых частях нашей Истории Флориды, – но не потому, что на той реке жили [настоящие] амазонки, [а] потому, что храбрость женщин заставила говорить, что они там были. У той реки имеется много островов, больших и маленьких; морской пролив поднимается по ней более чем на сто лиг; и на этом хватит о той знаменитой императрице рек. Та река, которую называют Мараньон, впадает в море немногим более, чем семьюдесятью лигами южнее реки Орельяны; она на три градуса южнее; ее устье имеет в ширину более двадцати лиг; она берет начало из больших озер, которые находятся за Перу, что значит на востоке, а озера образуются из множества рек, которые стекают с великой гряды заснеженных горных цепей, расположенной в Перу. А поскольку эти две столь многоводные реки впадают в море так близко одна от другой, их воды соединяются, ибо море не может их разъединить, и от этого становится еще больше Мар Дульсе, а Река Орельяны приобретает еще большую славу, ибо [пресную воду] приписывают только ей; по причине этого слияния вод, как я подозреваю, Мараньон именуют Орельяной, приписывая ей имя, так же как и воды, а из двух рек делают одну. Остается сказать о реке, которую испанцы называют Рио-де-ла-Плата, а индейцы – Паравай. В другом месте мы говорили, как ей было присвоено кастильское имя и что означает имя индейское; ее первые воды зарождаются, как и у Мараньона, в невообразимых грядах заснеженной горной цепи, которая проходит через весь Перу по его длине; у