В год тысяча пятьсот пятидесятый, находясь в Городе Королей, когда сиятельнейший дон Антонио де Мендоса был вице-королем и губернатором Новой Испании, я слышал рассказ, что в нем были найдены некоторые кости таких громадных людей, как эти гиганты, и даже большие, и, помимо этого, я также слышал еще до этого, что в древнейшем погребении в городе Мехико или в другой части того королевства были обнаружены некоторые гигантские кости. Из этого можно решить, поскольку столькие их видели и столькие утверждают это, что эти гиганты существовали, и даже возможно, что они были одними и теми же[27].
На этом мысу Святой Елены (который, как я сказал, находится на побережье Перу в округе города Пуэрто-Вьехо) можно увидеть очень примечательную вещь, а именно некоторые источники и родники такого великолепного гудрона, которым можно было бы проконопатить все корабли, какие только пожелаешь, ибо он бьет ключом. И этот гудрон должен быть какой-то подземной рекой (minero), которая течет в том месте; на поверхность же он выходит очень горячим», и т. д. Досюда из Педро де Сиеса, взятое нами из его истории, чтобы познакомиться с преданием, которое те индейцы хранили о гигантах, и с гудроном, бьющим ключом в том же самом месте, что также вещь примечательная.
Глава X. То, что Вайна Капак сказал о Солнце
Как было сказано, король Вайна Капак приказал возвратить свое войско из провинции, именуемой Пасау, на которую он указал как на конец и границу своей империи в том направлении, что означает на севере, и распрощавшись с ним, он отправился в сторону Коско, посещая [по пути] свои королевства и провинции, оказывая милости и верша правосудие, когда о нем просили его. Во время этой поездки, длившейся несколько лет, он зашел в Коско к моменту, когда отмечался главный праздник Солнца, который они называли Райми. Индейцы рассказывают, что в один из девяти дней, во время которых продолжался праздник [и по истечении которых] снова разрешалось по их обыкновению смотреть на Солнце (что им было запрещено, поскольку считалось непочтительным поступком), он устремил свой взор на него или куда-то рядом с ним, куда Солнце позволяло смотреть; и так он стоял какое-то время, глядя на него. Верховный жрец, каковым являлся один из его дядей, находившийся [в тот момент] рядом с ним, сказал ему: «Что ты делаешь, инка? Разве ты не знаешь, что это делать недозволено?»
Тогда король опустил глаза, однако вскоре он вновь поднял их с той же самой свободой и направил на Солнце. Верховный жрец запротестовал, говоря: «Подумай, единственный господин, что ты делаешь, ибо, помимо того, что нам запрещено свободно смотреть на нашего отца Солнце, поскольку это непочтительно, ты даешь дурной пример всему своему двору и всей своей империи, которая представлена (cifrado) здесь, чтобы отпраздновать почитание и поклонение, которые они должны совершить в честь твоего отца как единственного и высшего господина». Повернувшись к жрецу, Вайна Капак сказал ему: «Я хочу задать тебе два вопроса, чтобы ответить на то, что ты мне сказал. Я ваш король и всеобщий господин; найдется ли среди вас такой отважный, который по своему желанию прикажет мне встать и совершить долгое путешествие?» Жрец ответил: «Кто же позволит себе подобное этому безрассудству?» Инка возразил: «А найдется ли какой-либо курака из моих вассалов, каким бы богатым и могущественным он ни был бы, который не подчинится мне, если я ему прикажу идти с почтой отсюда до Чили?» Жрец сказал: «Нет, инка, не найдется такого, который не подчинился бы тебе [и] любому твоему приказанию, если бы даже речь шла о смерти».
Тогда король сказал: «Я говорю тебе, что это наш отец Солнце должен иметь [над собой] другого главного господина, более могущественного, чем он. Он приказывает ему совершать этот путь, который он совершает без остановок, ибо, будучи верховным господином, он иногда прерывал бы свой путь и отдыхал бы по своему желанию, хотя бы для этого не было бы никакой необходимости». В результате этого и других подобных высказываний, которые испанцы слышали в рассказах индейцев об этом князе, они говорили, что, если бы он смог познакомиться с христианским учением, он бы воспринял с большой легкостью католическую веру благодаря своему хорошему восприятию и тонкому уму. Один испанский капитан, который среди многих других также должен был слышать этот рассказ о Вайне Капаке, ибо он был известен во всем Перу, присвоил его себе и рассказал его отцу учителю Акосте как свой собственный, а может быть, что так оно и было. Его преподобие записал его в пятой книге истории Нового Света, глава пятая, а затем вслед этому рассказу он записал высказывание Вайна Капака, не называя его по имени, которое ему также довелось услышать; а говорит он следующие слова: «Сообщают об одном из королей инков, человеке очень тонкого ума, что он, видя как все его предки поклонялись Солнцу, сказал, что ему самому не кажется, что Солнце было богом и оно не могло им быть. Потому что бог был великим господином, который творит свои дела, пребывая в великом покое и барстве, а Солнце никогда не останавливает движение и поэтому столь беспокойная штука (cosa) не могла на его взгляд быть богом. Он хорошо сказал, и, если с помощью ненавязчивых суждений, которые легко воспринимаются, раскрывать индейцам их заблуждения и слепоту, они великолепным образом поддаются убеждению и склоняются перед правдой». Досюда из отца Акосты, чем он и заканчивает ту главу. Индейцы, такие робкие и верящие в предзнаменования в своем идолопоклонстве, сочли дурным предзнаменованием новость о том, что их король с такой свободой смотрел на Солнце. Вайна Капак поступил так, потому что слышал, что говорил о Солнце его отец Тупак Инка Йупанки, что является почти одним и тем же [со сказанным им самим], как это было изложено в [рассказе о] его жизни.
Глава XI. Восстание каранкцев и их наказание
Когда инка Вайна Капак был занят посещением своих королевств – это было последнее посещение, которое он совершил, – ему доставили известие, что провинция Каранке, которую, как мы говорили, он завоевал у последних предков королевства Киту, [населенная] храбрыми и жестокими людьми, которые ели человеческое мясо и приносили в жертву кровь, головы и сердца тех, кого убивали, не будучи более в состоянии переносить гнет инки, особенно закон, который запрещал есть человеческое мясо, восстали вместе с другими провинциями своей округи, имевшими те же самые обычаи и опасавшиеся империи инков, ибо она уже стояла у их ворот, потому что она должна была запретить им то же самое, что запретила их соседям [и] что являлось самым ценным в их звериной жизни и усладах; по этим причинам они с легкостью объединились вместе и в большом секрете снарядили огромное число людей, чтобы убить губернаторов, и министров инки, и воинов гарнизона, находившихся вместе с ними; а пока приближалось назначенное для исполнения их предательства время, они служили им с наибольшим благоговением и проявлениями любви, на которые было способно их притворство, чтобы застать их врасплох и убить их с большей для себя безопасностью; день пришел, они убили их с величайшей жестокостью и преподнесли [их] головы, сердца и кровь своим богам в [знак] служения и благодарности за то, что они освободили их от господства инков и восстановили им их древние обычаи; они съели их тела с большим удовольствием и великой прожорливостью, не жуя заглатывая мясо, в отместку за то, что они наложили на него запрет так много времени тому назад и наказывали тех, кто, совершая преступление, ел его; все бесстыдства и оскорбления, которые можно было совершить, они совершили; все это, будучи узнано Вайна Капаком, причинило ему большие страдания и [вызвало] гнев; он приказал снарядить воинов и капитанов, которые должны были пойти и покорить за преступление и злодеяния тех зверей, а сам он двинулся следом за ними, чтобы [самому] наблюдать за тем, что произойдет. Капитаны пошли к каранкцам, и, прежде чем начать войну, они направили посланцев от имени инки, предлагая им прощение за их преступление, если они попросят милосердия и сдадутся на волю короля. Восставшие, будучи варварами, не только не захотели сдаваться, а предпочли ответить самым бесстыдным образом и плохо обошлись с посланцами, разве только что не убили их. Узнав о новом оскорблении, Вайна Капак пошел к своему войску, чтобы самому начать войну. Он приказал вести войну в огне и крови; погибло много тысяч человек с обеих сторон, потому что враги, как люди восставшие, сражались упорно, а люди инки ради кары за оскорбление их короля вели себя как добрые солдаты; а так как мощи инки никто не мог противостоять, враги в скором времени утратили силы; они дрались не в открытых сражениях, а производя внезапные нападения и устраивая западни, защищая трудные проходы, горные цепи и укрепленные места, однако сила инки сокрушила все и покорила врагов; они взяли в плен многие тысячи, а главных виновников, являвшихся авторами восстания, было две тысячи человек; часть из них составляли каранкцы, которые восстали, а [другую] часть союзники, которые еще не были завоеваны инкой. Все они подверглись суровой и запомнившейся каре; он приказал, чтобы их обезглавили посредине большой лагуны, которая находится между землями одних и других; чтобы название, которое ей тогда присвоили, сохранило бы память о преступлении и о наказании, ее называли Йавар-коча: это значит озеро или море крови, потому что лагуна превратилась в кровь, столько в ней ее было пролито. Педро де Сиеса, коротко касаясь этого случая (passo), глава тридцать шестая, говорит, что обезглавленных было двадцать тысяч; он должен был бы сказать это относительно всех убитых на той войне с одной и другой стороны, ибо она была очень упорной и беспощадной.
Совершив наказание, инка Вайна Капак направился в Киту, весьма расстроенный и недовольный тем, что в его царствование произошли такие жестокие и бесчеловечные преступления, которые в силу необходимости требовали строгих и жестоких наказаний, противных природному характеру его самого и всех его предков, которые кичились мягкостью и милосердием; ему было больно, что восстания происходят [именно] в его времена, чтобы сделать их несчастливыми, а не в прошлом, потому что они не могли вспомнить, чтобы имело место какое-то другое восстание, кроме ванков во время Инки Вира-кочи. Однако, хорошо присмотревшись [к происходившему], похоже, что то были предвестники и предзнаменования, которые угрожали в весьма близком будущем другим, более крупным восстанием, которое явилось причиной отчуждения и потери [инками] их империи и полного уничтожения их королевской крови, как мы вскоре увидим.