Песня следует далее с ее переводом на испанский язык:
Кайльа льапи Caylla llapi С гимном
Пуньунки Pununqui Ты заснешь,
Чавпи тута Chaupituta В полночь
Самусак Samúsac Я приду
А точнее следовало бы сказать приду без личного местоимения я, как это делает индеец, который не называет лицо, а включает его в глагол посредством [самого] стиха. Многие другие стихотворные формы были достигнуты инками поэтами, которых называли аравеками, что в подлинном значении означает сочинитель (inventador). В бумагах отца Блас Валера я нашел другие стихи, которые он называет спондеическими (spondaico): в отличие от других, которые состоят из четырех и из трех [слогов], все они состоят [только] из четырех слогов. Он пишет их по-индейски и по-латыни; они касаются астрологии. Инки поэты сложили их, философствуя о вторичных причинах, которые бог поместил в сфере воздуха, чтобы они вызывали гром, молнии и удары молний и чтобы шел град, снег и дождь, давая все это понять в стихах, как будет видно [из дальнейшего]. Они сочинили их в соответствии со сказкой, которая имелась у них и которая следует далее: говорят, что творец оставил на небе одну благородную девушку, дочь короля, у которой был кувшин, заполненный водой, чтобы она выливала бы ее, когда земля нуждается в ней, и что ее брат в нужное время разбивает его и от удара возникают гром, молнии и удары молний. Говорят, что породил их мужчина, ибо они являются деяниями свирепых мужчин, а не нежных женщин. Говорят, что град, дождь и снег вызывает девушка, ибо дела эти более мягкие и нежные и столь полезные. Говорят, что один инка, поэт и астролог, сочинил и прочел стихи, воспевая превосходства и добродетели дамы, и что бог дал их ей, чтобы она ими приносила добро созданиям земли. Отец Блас Валера говорит, что сказку и стихи он обнаружил в узлах и отчетах одних древних анналов и они были заключены в нитях разного цвета, а что о традиции стихов и легенд ему рассказали индейцы-счетчики, которым были поручены узлы и исторические отчеты, и что он, восхищенный тем, что амауты смогли достичь такого, записал стихи и заучил их на память, чтобы знать их. Я вспоминаю, что в детстве слышал эту сказку вместе со многими другими, которые мне рассказывали мои родичи, но, будучи ребенком и мальчиком, я их не попросил [рассказать] ее значение, а они сами не передали его мне. Для тех, кто не понимает ни индейский [язык], ни латынь, я набрался смелости перевести стихи на испанский, исходя больше из их содержания на языке, который я впитал вместе с материнским молоком, нежели от чужого латинского [языка], ибо то малое, что я знаю о нем, я усвоил в самый разгар войн на моей земле, среди оружия и лошадей, пороха и аркебузов, о которых я знал больше, чем о буквах. Отец Блас Валера имитировал на своей латыни четыре слога индейского языка, [имеющихся] в каждой строке, и имитировал очень хорошо; я вышел за их пределы, ибо на испанском [языке] их невозможно сохранить, потому что необходимость передачи полного значения индейских слов требует в одних случаях большего количества слогов, а в других – меньшего. Ньуста означает девушка королевской крови и не меньше, ибо, чтобы назвать обычную девушку, они говорили таске; чина они называли молодую девушку-служанку. Ильапантак – глагол; он включает в себя значение трех глаголов, которыми обозначаются [действия, совершаемые] громом, молнией и ударом молнии, и именно так применил их в двух стихах отец учитель Блас Валера, ибо предыдущая строка – кунуньунун — означает грохотать, и ее поставил тот автор, чтобы выразить все три значения глагола ильа-пантак. Уну – вода, пара – идет дождь, чичи – идет град, рити – идет снег. Пача Камак означает тот, кто делает со вселенной то, что душа делает с телом. Вира-коча – имя одного тогдашнего бога, которому они поклонялись, с историей которого мы познакомимся дальше весьма подробно. Чура означает власть; кама означает вселить душу, жизнь в существо и материю. В соответствии с этим мы скажем по крайней мере то, что знали, не выходя за собственное значение индейского языка. Далее идут стихи на трех языках:
Сумак ньуста Pulchra Nympha Красавица-принцесса,
Торальайк’им Frater tuus Это твой брат.
Пуйньуй кита Urnam tuam Он твой кувшин
Пак’ир кайан Nunc infringit Разбивает
Хина мантара Cujus ictus И по этой причине
Кунуньунун Tonat, fulget Гром и молнии,
Ильапантак Fulminatque: Ударяют молнии.
Камри ньуста Sed tu Nympha Ты, девушка-принцесса,
Унуйк’ита Tuam Limpham Свои прекрасные воды
Пара мунк’и Fundens pluis: Дашь нам в дожде;
Май ньимпири Interdumque Иногда также
Чичи мунк’и Grandinem, feu [Шлешь] нам град,
Рити мунк’и Nivem mittis Снег точно так же.
Пача рурак Mundi factor Творец мира,
Пача камак Pachacamac Бог, оживляющий его,
Вира-коча Viracocha Великий Вира-коча,
Кай хинапак Ad hoc munus Для этой службы
Чурасунк’и Те suffecit Тебя вознесли
Камасунк’и Ac praefecit И дали тебе душу
Я внес сюда его, чтобы обогатить мою бедную историю, ибо действительно без какой-либо лести можно сказать, что все то, что отец Блас Валера написал, было жемчугом и драгоценными камнями. Моя земля оказалась недостойна увидеть себя в таких украшениях.
Мне говорят, что в настоящее время метисы слагают много таких стихов по-индейски, а другие во многих [других] манерах, как о божественном, так и о земном (humano). Пусть господь даст им свое покровительство, чтобы они служили ему во всем.
Столь ограничены и столь недалеки, как мы видели [из изложенного], были познания инков Перу в науках, о чем мы говорили, хотя, если бы они имели письмо, оно мало-помалу повело бы их вперед, и они получили бы в наследство друг от друга [знания], как это делали первые философы и астрологи. Только в философии морали они проявили усердие, как в ее обучении, так и в применении законов и обычаев, которые они соблюдали [и] не только среди вассалов, как им следовало обращаться друг с другом в соответствии с естественным законом, но так же, как им следовало вести себя в послушании, служить и поклоняться королю и старшим и как королю следовало править и оказывать благодеяния куракам и остальным вассалам и низшим подданным. В применении этой науки они проявляли столько усердия, что никакая похвала не может поставить точки над и, ибо их опыт заставлял их идти дальше, усовершенствуя ее день ото дня, от хорошего к лучшему; этого опыта им не хватало в других науках, ибо они не могли управлять ими столь материально, как [нормами] морали, да и они сами не умели должным образом заниматься умозрительными построениями, как [другие науки] требуют того, ибо они удовлетворялись естественной жизнью и законом, подобно людям, которые по своим природным данным более склонны не причинять зла, чем приносить добро. Однако при всем этом Педро де Сиеса де Леон, глава тридцать восемь, говоря об инках и их правлении, пишет: «Они совершили столь великие дела и имели столь хорошее правление, что мало кто в мире имел перед ними преимущество», и т. д. А отец учитель Акоста, книга шестая, глава первая, говорит следующее в пользу инков и мексиканцев:
«Рассказывая о том, что касалось религии, которую исповедовали индейцы, я намерен в этой книге описать их обычаи и порядки и правление с двумя целями. Одна [из них] – разрушить ложное мнение, которое повсюду сложилось о них, как о тупых и звероподобных людях без понятия или с таким ничтожным [понятием], что оно едва достойно этого имени; и на основе этого заблуждения им продолжают приписывать многие и весьма значительные оскорбления, считая их чуть ли не животными и отвергая какое бы то ни было уважение, которого они достойны, что является весьма распространенным и таким пагубным заблуждением, как об этом знают те, кто с каким-либо усердием и уважением пребывал среди них и увидел и узнал их тайны и сообщения об их делах; и вместе с тем [индейцам] уделяют так мало внимания те, кто думают, что знают много, хотя обычно они являются самыми невежественными и самыми самоуверенными. Чтобы лучше разрушить это столь пагубное мнение, я не вижу [иного] средства, как познакомить с порядком и образом действий, которые эти [индейцы] имели, когда они жили по своему закону, в котором хотя и было много варварских вещей и без [разумного] основания, однако имелись также многие другие, достойные восхищения, которые прекрасно дают понять, что они имели природные способности, чтобы быть хорошо обученными, и даже в значительной части они имеют преимущества перед многими [людьми] наших государств. И нечего удивляться, что они были замешаны в тяжелых грехах, ибо даже с самыми тщеславными законодателями и философами случалось такое, хотя среди них [были] Ликург и Платон. И даже в самых мудрых государствах, какими были Римское и Афинское, мы видим невежество, достойное улыбки, [и] несомненно, что, если бы государства мексиканцев и инков относились бы ко временам римлян и греков, их законы и правление пользовались бы уважением. Однако, поскольку мы, ничего не зная о них, приходим [к ним] с помощью меча, не слушая и не понимая их, нам не кажется, что дела индейцев достойны [хорошей] репутации, а что они, словно наша [добыча] на охоте в горах, и созданы, чтобы служить нам и [удовлетворять] нашу прихоть. Самые любознательные и ученые мужи, которые проникли и постигли их тайны, обычаи и древнее правление, судят о них совсем другим образом, восхищаясь тем порядком и разумом, которые существовали среди них». И т. д.