[19], целиком обшитый слитками золота, посвятив его Солнцу, куда поголовно (universalmente) все провинции, подчиненные инке, каждый год приносили подношения [в виде] множества золота, и серебра, и драгоценных камней как знак выражения благодарности Солнцу за два благодеяния, которые оно оказало им на том самом месте. Тот храм нес ту же службу, что и храм в Коско. О подношениях золота и серебра, которые были собраны на острове, [при этом] не считая и того, что использовалось для служб храма, индейцы говорят такое, что следует скорее удивляться, нежели верить. Отец Блас Валера, рассказывая о богатстве того храма и о том многом, что было накоплено и превышало [его нужды], говорит, что переселенные индейцы (которых зовут митмаками), проживающие в Копа-кавана, заверяли его, что имелся такой избыток золота и серебра, что из него можно было бы построить другой храм, начиная от его фундамента и кончая крышей, без применения какого-либо другого материала. И что, как только индейцы узнали о приходе на те земли испанцев и что они забирали себе все богатства, которые находили, они бросили все в то великое озеро.
Мне вспомнился другой похожий рассказ, а именно, что в долине Оркос, расположенной в шести лигах на юг от Коско, находится небольшое озеро, которое имеет в окружности меньше половины лиги, однако оно необычайно глубокое и окружено высокими горами. Шла молва, что индейцы бросили в него много сокровищ из тех, что хранились в Коско, лишь только они узнали о приходе испанцев, и что среди других сокровищ они бросили золотую цепь, которую приказал изготовить Вайна Капак, о чем мы расскажем в должном месте. Двенадцать или тринадцать испанцев, жителей Коско, но не из тех, что владеют индейцами, а торговцы и продавцы, движимые этой молвой, образовали компанию по потере или по выигрышу, чтобы обезводить то озеро и насладиться его сокровищами. Они прозондировали его и обнаружили, что озеро имеет одной воды двадцать три или двадцать четыре локтя, не считая тину, что было [достаточно] глубоко. Они договорились прорыть шахту с восточной стороны озера, где протекает река Йукай, ибо с той стороны земля находилась ниже, чем дно озера, и вода могла бы стечь туда, и озеро стало бы сухим; с другой же стороны его нельзя было обезводить, так как там оно окружено горами. Они не стали копать водоотводный канал сверху открытым способом (возможно, так было бы для них лучше), поскольку им казалось, что гораздо дешевле подойти к озеру под землей с помощью наклонной шахты. Свое сооружение они начали в году тысяча пятьсот пятьдесят седьмом с великой надеждой найти сокровище, но, пройдя более пятидесяти шагов в глубь холма, они уперлись в скалу, и, хотя они пытались пробить ее, они лишь убедились, что перед ними скальный монолит, а упорствуя на своем, они видели, что вместо камней они выбивают искры. По этой причине, когда многие дукаты из их состояния были истрачены, они потеряли свои надежды и бросили предприятие. Два или три раза я посещал ту пещеру, когда они вели строительство. Таким образом, живет известная всем молва, как та, которой поверили те испанцы, что индейцы укрыли неисчислимые сокровища в озерах, пещерах, горах, хотя нет надежд заполучить их.
Короли инки не только храмом и его богатейшими украшениями облагородили тот остров, поскольку он был первой землей, на которую ступили их прародители, спустившиеся, как они говорили, с неба. Они сколько могли выровняли его, убрав с него камни и глыбы; построили платформы, которые засыпали хорошей плодородной землей, [специально] привезенной издалека, чтобы посадить здесь маис, ибо во всем том районе, поскольку это очень холодная земля, он никак не принимался. На тех платформах они высаживали его вместе с семенами других [растений], и, хотя за ним много ухаживали, они собирали лишь немногочисленные початки, которые как священная вещь доставлялась королю, а он относил их в храм Солнца, и посылал избранным девственницам, которые находились в Коско, и приказывал, чтобы их направили [и] в другие обители и храмы, которые имелись в королевстве: в один год – одним, в другой – другим, чтобы все насладились бы тем зерном, которое принесли как бы с неба. Его высаживали в садах храмов Солнца и домов избранниц в провинциях, где они имелись, а то, что собиралось, распределялось среди селений тех провинций. Несколько зерен кидали в житницы Солнца и короля и в хранилища советов, чтобы они, будучи божественного происхождения, охраняли бы, увеличивали и спасали бы от порчи хлеб, который был там собран для всеобщего поддержания (sustento). Если же индеец мог заполучить одно зернышко того маиса или любого другого злака (semilla), чтобы бросить его в свои склады, он считал, что всю свою жизнь не будет испытывать недостатка в хлебе; такими вот суеверными они были во всем, что касалось их инков.
Конец третьей книги
Книга четвертаяподлинных комментариев инковОна рассказывает о девственницах, предназначенных солнцу;о законе против тех, кто их изнасилует.Как женились обычные индейцы и как женили наследного принца;способы унаследования положения [в обществе]; как они воспитывали детей.Жизнь инки рока, шестого короля; его завоевания, школы,которые он основал, и их поговорки.Жизнь Йавар Вакака, седьмого короля,и о странном видении, которое предстало перед принцем, его сыном.Она содержит двадцать четыре главы
Глава I. Дома девственниц, предназначенных солнцу
Были у королей инков в их язычестве и пустой религии великие вещи, достойные серьезного рассмотрения, и одной из них был обет вечной девственности, который хранили женщины в многочисленных домах-приютах, которые были построены для них во многих провинциях их империи, а чтобы было понятно, что это были за женщины, и кому они предназначались, и чем занимались, мы скажем о том, как это было, ибо испанские историки, которые рассказывают об этом, касаются этой [темы], согласно поговорке, которая гласит: «[прикоснулся], как кот, к раскаленным углям». Мы расскажем, в частности, о доме, который находился в Коско, по образцу и подобию которого были позднее созданы те [дома], которые имелись во всем Перу.
Было так, что один из кварталов того города назывался Акльа-васи, что означает дом избранниц. Это тот квартал, который находится между двумя улицами, которые берут начало от Главной площади и идут к обители святого Доминго, которая прежде была (solia ser) домом Солнца. Одна из улиц – та, что начинается от угла площади по левую руку от главной церкви и идет с севера на юг. Когда я покинул тот город в году тысяча пятьсот шестидесятом, эта улица была главной [улицей] торговцев. Другая улица – та, что начинается от середины площади, где в мое время [стояла] тюрьма, и она прямо идет к самому доминиканскому монастырю, также с севера на юг. Фасад дома выходил на Главную площадь, [занимая место] между двумя названными улицами, а тыльная его часть доходила до улицы, которая пересекает их с востока на запад; таким образом, он был [как бы] островом между площадью и тремя улицами. Между ним и храмом Солнца оставался еще один огромнейший остров из домов и большой площади, которая имеется перед храмом.
Из этого ясно видно, что [испанским] историкам недоставало подлинного сообщения, поскольку они говорят, что девственницы находились в храме Солнца и что они были жрицами и помогали жрецам при жертвоприношениях, между тем один и другой дома были разделены таким [большим] расстоянием, а главной заботой тех королей инков было, чтобы в этот [дом] монахинь не входили бы мужчины, ни женщины – в [дом] Солнца. Он назывался домом избранниц, потому что их отбирали или по родовой линии, или по красоте; они должны были быть девственницами, и ради уверенности, что они являются таковыми, их отбирали в [возрасте] восьми и меньше лет.
А поскольку девственницы того дома в Коско были предназначены в жены Солнцу, они должны были иметь с ним одну и ту же кровь, иными словами, [быть] дочерьми инков, как короля, так и его родичей, законнорожденных и без [примеси] чужой крови; потому что [девушки], кровь которых была смешана с чужой и которых мы называем бастардами, не могли входить в этот дом в Коско, о котором мы рассказываем.
Разъясняя смысл этого, они говорили, что, как недозволительно давать Солнцу [в жены] испорченную женщину, а можно лишь девственницу, точно так же было недозволено давать ему незаконнорожденных с чужой смешанной кровью, потому что Солнце, как они думали, должно было иметь [своих] детей, [и] было бы неразумно, чтобы они были бастардами со смешанной божественной и человеческой кровью. Поэтому они должны были иметь подлинную королевскую кровь, которая была той же, что и у Солнца. Как правило, имелось более тысячи пятисот монахинь, и не было ограничения (tassa) на их количество.
Внутри, в доме, находились женщины старшего возраста, которые следовали тому же обету [и] состарились там, ибо они пришли [в дом] на тех же самых условиях, а поскольку они уже были старыми и по причине службы, которую они несли, их называли мама-куна, что означает, толкуя приблизительно, матрона, однако, придавая слову все его значение, оно означает женщина, в обязанности которой входит выполнение службы матери; потому что оно составлено из мама, что значит мать, и из приставки куна, которая сама по себе ничего не значит, а в сочетании обозначает то, что мы сказали, помимо многих других значений, соответствующих различным словообразованиям (composiciones), которые ей придаются. Имя [это] хорошо подходило к ним, ибо одни выполняли службу настоятельниц, другие обучали новичков как божественному культу их язычества, так и вещам, которые они делали руками в своих занятиях, как то: прядение, ткачество, изготовление еды. Другие были привратницами, другие – кладовщицами дома, чтобы просить то, что было необходимо [и] что в огромном изобилии доставлялось им из владений Солнца, потому что они были его женами.