накрест основу с утком и уток с основой, и таким путем, когда починка была закончена, казалось, [что одежда] не была порвана. И если даже разорванная [ткань] была величиной с ладонь руки и больше, они чинили ее так, как было сказано; пяльцами им служила горловина горшка или [сухая] тыква, разрезанная пополам, чтобы ткань была бы натянутой и ровной. Они смеялись над тем, как чинили [одежду] испанцы; правда, ткань индейцев отлична от ткани [испанцев] и испанская одежда не поддается тому способу починки. Также примечательно, что в их домах очагом для готовки еды служили переносные печки, сделанные из глины, большие или маленькие, в зависимости от [материальных] возможностей хозяев. Огонь разжигали в горловине, а сверху (в печке) они делали дырку, или две, или три в соответствии с блюдами, которые ели, на которые ставили горшки для готовки. Как люди старательные, они придумали эти любопытные вещи, чтобы не тратить напрасно огонь и сжигать [лишь] столько дров, сколько было необходимо; расточительство испанцев поражало их.
Остается сказать о публичных женщинах, [существование] которых разрешили инки, дабы предупредить большее зло. Они жили в плохих хижинах в поле, каждая сама по себе, а не вместе. Им было запрещено входить в селения, чтобы не иметь контактов с другими женщинами. Их называли пампай-руна — словом, [одновременно] означающим жилище и род занятий, потому что оно составлено из [слова] пампа, что значит площадь или ровное поле (ибо оно содержит оба эти значения), и из [слова] руна, что в единственном числе значит личность (persona), мужчина или женщина, а во множественном числе – люди. Оба они, произнесенные вместе, – если [слово пампа] берется в значении поле, пампай-руна, – означает люди, которые живут в поле по причине дурных занятий; а если [слово пампа] брать в значении площадь, то оно означает личность или женщина с площади, давая понять, что поскольку площадь является публичным местом и может принять столько людей, сколько захотят посетить ее, такими же являются и они [женщины], т. е. публичными для всего мира. В итоге это значит публичная женщина.
Мужчины обращались с ними с огромнейшим пренебрежением. Женщины не разговаривали с ними под страхом самим заполучить это же имя и подвергнуться публичному острижению волос и признанию бесчестными, и от них откажутся мужья, если они были замужние. Их не звали по их именам, а [только] пампай-рунами, что значит проститутка.
Глава XV. Инка рока, шестой король, завоевывает многие народыи среди них народы чанка и ханко-вальу
Король Инка Рока, чье имя, как раньше было сказано учителем Блас Валера, означает зрелый и благоразумный князь, после смерти своего отца принял красную повязку и, исполнив погребальные почести, посетил свое королевство: он потратил на посещение первые три года своего царствования. После чего он приказал собрать воинов, чтобы продолжить свои завоевания в направлении Чинча-суйу, что значит на севере от Коско. Он приказал сделать мост на реке Апу-римак – это тот, который находится по королевской дороге из Коско в Город Королей, поскольку ему показалось недостойным, что он, будучи королем, переправил бы свое войско через ту реку на плотах, как переправился он через нее, когда был принцем. Тогда инка не приказал построить переход, ибо им не были еще покорены провинции окрестного района, что теперь уже имело место.
[Когда] мост был построен, инка вышел из Коско с двадцатью тысячами воинов и четырьмя мастерами боя. Он приказал пройти по новому мосту эскадронами по три человека в ряд, чтобы сохранилась бы вечная память открытия моста. Он пришел к долине Аманкай, что означает лилии, бесчисленное множество которых произрастает в той долине. Тот цветок отличен по форме и запаху от того, что имеется в Испании, ибо цветок аманкай имеет форму колокола и зеленый стебель, гладкий, без листьев и не обладает каким-либо запахом. Его так назвали испанцы только лишь благодаря схожести с лилией в белой и зеленой окраске. Из Аманкая он направился вправо от дороги в сторону гигантской горной цепи Сьерра-Невада, и между горной цепью и дорогой он повстречал немного селений, которые присоединил к своей империи. Зовутся эти народы такмара и киньа-вальа. Оттуда он перешел в Кочакаса, где приказал построить большое хранилище [для провианта]. Оттуда он пошел в Курампу и с большой легкостью покорил те селения, ибо в них жило мало людей. Из Курампы он пошел в большую провинцию, называющуюся Анта-вайльа, земли которой протянулись по одну и по другую стороны королевской дороги на 16 и 17 лиг. Это богатые и очень воинственные люди. Этот народ называется чанка; они похваляются происхождением от одного льва, и они так его воспринимали и так поклонялись ему как богу; а во время их великих празднеств, до и после того, как они были завоеваны королями инками, выходили две дюжины индейцев в том же наряде, в каком рисуют Геркулеса, покрытого шкурой льва, [только] индейцы просовывали свою голову в голову льва. Я их видел в таком [наряде] на праздниках святейшего таинства в Коско.
Рис. 12. Шестой инка Инка Рока со своим сыном. [Внизу: ] правил до Андесуйо. [П. де Айяла, 102]
Это название чанка относится ко многим другим народам, как то: ханко-вальу, утун-сульа, ура-марка, вилька и другие, которые похваляются своим происхождением от разных прародителей; одни – от такого-то источника, другие – от лагуны, другие – от очень высокого холма; и каждый народ почитал за бога то, что он считал [своим] прародителем, и приносил ему жертвы. Предки тех народов пришли из далеких земель и завоевали многие провинции, пока не дошли до того места, где они тогда находились; этим местом была провинция Анта-вайльа; они завоевали ее силой оружия и выбросили оттуда ее древних обитателей, потеснив и зажав индейцев кечва в их провинциях, захватив многие их земли; они покорили их и обложили данью; они тиранили их и совершили другие известные дела, которыми сегодня похвалялись их потомки. Обо всем этом король Инка Рока был хорошо информирован, и, подойдя к границам провинции Анта-вайльа, он направил чанкам [свои] обычные требования, чтобы они покорились сыновьям Солнца или готовились бы встретить их с оружием. Те народы собрались вместе, чтобы ответить на требование, но у них возникли различия во мнениях, поэтому они разделились на две части. Одни говорили, что было весьма справедливо принять инку как господина, ибо он был сыном Солнца. Другие говорили совсем иное (и этими были те, кто происходил от льва), что было несправедливо признавать чужое господство, будучи господами стольких вассалов и потомками льва; что они знали свое происхождение и не хотели верить, что инка был сыном Солнца; что в соответствии со своей геральдикой и подвигами чанков, своих предков, для них было большей славой самим покорять другие народы, [подчиняя их] своей империи, нежели стать подданными инки, не попробовав даже в последний раз силу своих рук; поэтому им следовало вначале оказать сопротивление инке, а не покориться ему с подобной низостью души, готовой по первому требованию сдаться ему, даже не развернув своих знамен и не подняв боевое оружие.
В этих разногласиях чанки провели несколько дней, то готовые принять инку, то полные решимости оказать ему сопротивление, не находя между собой согласия. Все это, будучи известно инке, привело его к решению войти в провинцию, чтобы внушить им страх, дабы они не воспряли бы духом и не набрались бы дерзости, видя, как он проявляет [к ним] мягкость и благодушие, а также для того, чтобы они, испытывая веру в свои многочисленные прошлые победы, не решились бы проявить какую-либо непочтительность к его личности, что вынудило бы его начать против них жестокую войну и [предать] строгому наказанию. Он приказал своим мастерам боя войти в провинцию Анта-вайльа и одновременно направил к чанкам посланника, чтобы передать им, что они или примут его [своим] господином, или пусть готовят глотки, потому что всех их прикончат ножами, ибо он уже не мог больше терпеть упрямство и непокорность, которые они до этого проявляли. Чанки, видя решительность инки и ведая, что в его войске идет много кечва и других народов, которых они в прошлые времена подвергали оскорблениям, поубавили высокомерие и приняли гнет инков, больше из страха к их оружию и чтобы им не отомстили бы их враги, нежели из любви к их законам и правлению. И так они послали к нему сказать, что полностью покорились ему как господину и подчинились его законам и приказам. Но они затаили злобу в сердце, как мы увидим дальше.
Инка, оставив нужных министров [в Анта-вайльа], пошел дальше в своей конкисте, в другую провинцию, которую называют Ура-марка, которая также принадлежит к роду (apellido) чанка, небольшой по размерам, хотя и густо населенной храбрыми и воинственными людьми; она покорилась [после] недолгого и не очень жестокого сопротивления. И, если воинственный и мужественный дух уравновешивал силы, они сопротивлялись по-настоящему, ибо в этих местах индейцы не оказались такими уступчивыми и любезными в отношении инков, какими они выглядели в Конти-суйу и Кольа-суйу; но в конце концов, хотя и с выражением неудовольствия, [индейцы] Ура-марки покорились. Оттуда инка направился в провинцию народов анко-вальу и вилька, последний испанцы называют уилька, и они покорились его империи с тем же недовольством, потому что эти народы, также принадлежащие к чанка, были господами других провинций, которые они покорили оружием, и день за днем они продолжали завоевывать их, проявляя огромное высокомерие и тиранию к вновь завоеванным [народам]; всему этому инка положил конец, подчинив их своему господству; по этой причине все они испытывали досаду и сохраняли злобу в своих душах. В обеих этих провинциях они приносили богам в жертву детей на своих празднествах. Узнав об этом, инка имел с ними разговор, призывая их поклоняться Солнцу и оставить ту жестокость, [царившую] среди них; и, чтобы они не совершали бы ее в дальнейшем, он дал им закон, произнеся его собственными устами, чтобы тот имел бы большую силу, и сказал он им, что за одного принесенного в жертву ребенка он ножом перережет им всем глотки, а их земли заселит другими народами, которые любят, а не убивают своих детей. Все это те провинции восприняли крайне болезненно, ибо на них своим уговором действовали дьяволы, их боги, поскольку то жертвоприношение было для них самым приятным.